Как научиться ездить на мотоцикле

Путь наверх занял еще больше времени. К полуночи желающих погулять по коридорам, да пообжиматься по углам обнаружилось как-то слишком много. На лестницах постоянно кто-то попадался. Филч зверствовал, бегал по лестницам, искал нарушителей, но меньше их не становилось. Люциусу пару раз казалось, что народу в коридорах едва ли не больше, чем в обычный учебный день. К счастью, у кабинета директора было пусто и тихо, только горгулья осуждающе посмотрела и гаркнула: — Пароль! Люциус не представлял, как сдвинуть ее с места. — Дамблдор! — ответил вдруг Блэк. Люциус вздрогнул, решив, что тот увидел призрак бывшего директора, но это оказался пароль. Как банально, но как же им сейчас на руку! Гаргулья как будто даже фыркнула, но безропотно отъехала в сторону, выпуская лестницу. Люциус искренне надеялся, что Макгонагалл не выскочит их встречать. В кабинете они не провели и двух минут — схватили дремавшую на полке Распределяющую шляпу и побежали обратно вниз. Люциус даже не успел заметить, есть ли в кабинете портрет Северуса. — Откуда ты узнал пароль? — спросил он, пытаясь угнаться за Блэком. — От Гарри. Он рассказывал, как все закончилось… Вот, в том числе упомянул, как заходил в кабинет директора. Я решил попробовать тот же пароль, и мне повезло. — Интересно, что бы мы делали, если бы не сработало? — Украли бы метлу и попробовали бы проникнуть через окно? Представив себе картину, Люциус уже даже был готов полюбить Дамблдора только за то, что, благодаря его имени, им не пришлось выкручиваться таким образом. В районе пятого этажа пришлось сделать остановку и искать укрытие, пока по лестнице бродил Филч. Но это дало немного времени, чтобы решить, что делать дальше. — Хоркрукс можно уничтожить только вместе с содержащим его предметом, — сказал Блэк. Шляпа, которую Блэк предусмотрительно заткнул Силенсио, смотрела на них своими складками злобно и осуждающе. — Только уничтожить его довольно сложно. Гарри говорил лишь о двух способах — Адском пламени и яде василиска. — Я бы мог вызвать Адское пламя, но не здесь — слишком опасно. Лучше выбрать берег полноводной реки или моря, чтобы проще было с ним совладать, если что-то пойдет не так. — Есть вариант поинтереснее. Яд василиска есть в Хогвартсе, в Тайной комнате. Эту страницу своей биографии Люциус желал забыть, как страшный сон, особенно сильно. Именно после того, как он с помощью дневника Лорда случайно — опять эта чертова случайность! — поспособствовал открытию Тайной комнаты, все в его жизни покатилось куда-то не туда. Не потеряй он тогда дневник, кто знает, как бы сложилась его судьба. — Гарри говорил — чтобы ее открыть, надо знать змеиный язык. Вот только он и сам его почти забыл уже. — А ты знаешь, как в нее попасть? — Ты говоришь на парселтанге? Всегда это подозревал. — Жаль разочаровывать тебя, Блэк, но нет, только несколько слов. Будем надеяться, этого хватит. — Волдеморт учил? — Не по своей воле. Он считал этот язык языком избранных, а таким избранным — только себя. Другие его знать были недостойны. Но когда тот, от кого зависит твоя жизнь, часть приказов отдает на другом языке, постараешься его хоть немного выучить. — Все Пожиратели владели парселтангом? — Пару особо значимых слов, вроде «убей» и «съешь», знали почти все. Так что можем попробовать пробраться в тайну тайн Хогвартса. Кроме того, если Беллатрикс затаилась где-то в школе, она может скрываться как раз там. Такая мысль, похоже, пришла и Блэку в голову — глаза уже загорелись охотничьим азартом. Люциус и сам удивился, как он об этом не подумал раньше — более секретного места, даже после того, как там побывал Поттер, ей было бы не найти. И именно Беллатрикс единственной Лорд мог бы рассказать, как туда проникнуть. Рассказал же он Люциусу о том, что когда-то открывал Тайную комнату. *** Из кабинки доносились рыдания. Люциус дернулся назад, но Блэк его удержал и приложил к губам палец. — Пойдем отсюда, Блэк, — зашептал Люциус и замер — рыдания смолкли. Сквозь дверь одной из кабинок просунулась голова заплаканной девочки в старомодных очках. Она хлюпнула носом и зло на них посмотрела. — Что вы тут делаете? Вы тут не учитесь и не преподаете. Кто вы такие? — голос у нее был пронзительный. Про Плаксу Миртл Люциус, разумеется, слышал и даже пару раз встречал в ванной старост, но считал ниже своего достоинства с ней разговаривать. Она была некрасивой, магглорожденной и мертвой — какие у них вообще могли быть темы для разговора? Но вот сегодня они появились: — Дорогая Миртл, мы пришли проверить, не использует ли кто-то ваше обиталище для темных дел. Она фыркнула, поднялась в воздух и нервно закружилась. — Вы пришли, чтобы ее прогнать? Да? Прошу, уберите ее, эту страшную женщину. И ее младенца. Особенно младенца. Люциус переглянулся с Блэком. — Она что, была беременной? — Насколько знаю, нет. Да даже если бы была, вряд ли хоркрукс сработал бы и на ребенке — он-то никого не убивал. — Мы не знаем, как работает эта магия! — Эй? — Миртл сделала круг под потолком. — Так вы за ней? — Да, мисс. Спасибо за помощь, дальше мы справимся сами. — Она обычно выходит по ночам и возвращается только под утро. Сегодня не выходила, так что… — раздался протяжный скрип, и Миртл безмолвно втянулась в потолок. Один из рукомойников отъехал в сторону, открывая темный провал. Блэк спиной открыл одну из кабинок и скрылся внутри. Люциус последовал его примеру, только оставил щелочку, чтобы видеть, что происходит. Но он мог разглядеть в нее только небольшой участок пола. Сначала послышался тихий шлепок — будто кто-то ступил босой ногой на мокрый пол, потом дробный стук, как от когтей животного, потом еще один. — Скоро все будет, мой Лорд. Скоро вы воспрянете вновь, — зашептал, закряхтел грубый голос, в котором Люциус при всем желании не мог узнать голос Беллатрикс. — Остался всего один дар, всего один… Я обещаю, что найду его, и мы снова будем вместе. «Мой Лорд»? Если во что Люциус и верил, так в то, что Поттер расправился с Темным лордом раз и навсегда. Но если это не так… Он не выдержал, задрал рукав и проверил — метки действительно больше не было, только косой шрам. Люциус не сразу понял, что снаружи стало слишком тихо. А потом раздался протяжный скрип. Кто-то толкнул дверцу выбранной им кабинки. Он взмахнул палочкой, но та мгновенно вылетела из его руки, а он сам застыл, не в силах пошевелиться. Беллатрикс он бы не узнал, если бы не был уверен, что этот тощий, обтянутый серой сморщенной кожей скелет в грязной и пыльной серой мантии — именно она. Ее глаза будто покрыли бельма, волосы свисали мерзкой свалявшейся паклей, а нос ввалился. На ее груди висел на тонкой цепочке небольшой амулет с угловатым черным камнем. Она напоминала ожившую инферналию — возможно, и была ею. Страшней ее был только младенец, которого она удерживала одной рукой — со змеиным лицом, без кожи и полупрозрачный, будто призрак. В другой руке Беллатрикс сжимала палочку — Старшую палочку — Люциус сглотнул — и кончик этой палочки смотрел прямо ему в лоб. — Смотрите-ка, мой Лорд, кто это? Неужели нас нашел этот трусливый предатель, муж моей сестры? Зачем он здесь? Мы справимся без него… Кончик палочки гулял из стороны в сторону, будто Беллатрикс не могла решить, что с ним делать. Если бы она сняла заклинание, Люциус бы попытался заговорить ей зубы. Но тут в игру включился Блэк. — Петрификус Тоталус! Беллатрикс успела отшатнуться, подпрыгнула, развернулась и атаковала сама. Она двигалась слишком стремительно для нормального человека, будто смерть придала ей сил, а колдовала безмолвно. Один взмах палочки — и обезоруженный Блэк отлетел в угол. — О, наш Люциус привел друга, смотрите-ка, мой Лорд. А вот и ключ к третьему дару… Поттер отдаст за своего крестного все что угодно. Даже Малфой иногда может быть полезен, — бормотала Беллатрикс — и вдруг замерла. — Но Сириус Блэк мертв. Я сама убила его. Он был мертв, он не мог вернуться, он не знал наших тайн! — закричала она. — Круцио! — Сириус затрясся и застонал, а потом закричал. Люциус отлично помнил, какую боль могла причинять эта палочка, и смотреть, как ей пытают Блэка, было особенно невыносимо. Он пожалел, что не может закрыть глаза, но тут же понял, что магия его больше не держит. Он попытался призвать свою палочку — тщетно, он даже не представлял, куда ее отбросило заклинанием Беллатрикс. До палочки Блэка добраться он тоже не мог — она была прямо перед Беллатрикс и за спиной корчившегося на полу Блэка. — Круцио! Как ты смог вернуться? Отвечай! — кричала она. — Круцио! Но тот только трясся, сжимал зубы и стонал. Можно было сбежать: Беллатрикс, казалось, вовсе забыла про Люциуса; всего несколько шагов — и он свободен. Можно будет привести Авроров… к трупу Блэка или к уже ничего не соображающему телу. Люциусу приходилось видеть последствия долгого Круциатуса, и он не мог, просто не мог допустить, чтобы это случилось с Блэком. Кажется, он собирался совершить самую большую в мире глупость, но эта глупость давала Блэку шанс: палочка была точно за его спиной. — Это я его оживил, Беллатрикс. Я — настоящий Повелитель смерти и могу возвращать людей с того света. — Что? — она резко развернулась. — Ты врешь, Малфой! — Ты не читала газет? Не могу поверить! — Я не вижу, идиот! Круцио! Боль прошила от макушки и до самых пяток, Люциус рухнул на колени, но все же эта боль даже близко не могла сравниться с болью от Круцио Лорда. Видимо, он преувеличил опасность для Блэка, но отступать было поздно. Она сняла проклятье, когда терпеть стало совсем тяжело и Люциус уже был готов сорваться на крик. Он сплюнул скопившуюся во рту горечь и, стараясь не смотреть на Блэка, продолжил: — И не слышала? Не верю, что об этом не говорили в коридорах. Не почувствовала родную кровь, когда совсем недавно заходила к нему в гости? — Он мне не родня! И я не слушаю, что говорят все эти грязнокровки и предатели крови. У меня есть цель: вернуть нашего Лорда во всем его великолепии, а все остальное — тлен. Она подошла к нему так близко, что Люциус почувствовал идущий от нее гнилостный запах. Он возблагодарил все небесные силы, что младенец-Лорд на ее руках молчал, иначе он мог бы струсить, но чертову не-мертвую суку Беллатрикс он уже не боялся. — Ты сможешь воскресить моего Лорда, Малфой? — Разумеется! — И понизил голос, надеясь, что Блэк слишком занят, чтобы расслышать его просьбу. — Но сначала ответь, куда ты дела палочку, которую выкрала из моего родового склепа? Беллатрикс недоуменно замерла, будто не понимая, о чем идет речь, а потом рассмеялась: — Ах, та жалкая палочка? — Люциус собрал все силы, чтобы никак не отреагировать на ее слова. — Я ее сломала от безысходности — совершенно не хотела работать. Нашла на трупе какого-то идиота другую, а ту в ярости сломала — не стоит о ней плакать. Так ты мне… нам поможешь, Люциус? — Конечно, дорогая, я тебе помогу, — улыбнулся он и дернул на себя висевшее на ее груди украшение. Цепочка лопнула. Камень остался в его руке, а призрачный младенец-Лорд мгновенно растаял. Беллатрикс страшно закричала, вскочила, вскидывая палочку, на кончике которой уже зажегся опасный зеленый огонек… и та вылетела из ее руки. — Инкарцеро! — закончил Блэк, и завывающая, связанная Беллатрикс упала на пол. Сам Блэк обессиленно привалился к стене. Люциус медленно поднялся. Его шатало и мутило, он поверить не мог, что у них все получилось. Блэк призвал себе ее палочку и осмотрел. — Это то, что я думаю? — Видимо, да. Я думал, она у Поттера. — Гарри не говорил, куда ее спрятал, так что ему ее и верну. Аврорам об этой палочке знать не стоит, согласен? Люциус кивнул. Он чувствовал себя совершенно потерянным. Он справился, нашел эту чертову Беллатрикс, задал ей единственный вопрос, который его интересовал, и получил честный ответ, но проблему это ничуть не решило. Что делать дальше, он не представлял. Учиться жить с призраками — или наплевать на семейную гордость, обратиться к Невыразимцам и упокоить души сотен предков раз и навсегда? Беллатрикс завывала не хуже Плаксы Миртл и пыталась выбраться из пут. Первый Аврор в дамском туалете появился как раз в тот момент, когда Люциус помогал Блэку подняться, а тот вдруг притянул его к себе и крепко сжал в объятиях. *** Блэк его ждал. Сидел в общем зале Аврората в кресле для посетителей и, казалось, спал. Сначала их доставили в Мунго, где они даже успели отоспаться и прийти в себя, и только после этого пригласили в Аврорат — даже не на допрос, как объяснил Люциусу аврор Фоули, а на беседу. Особых отличий Люциус не заметил, разве что этот Фоули не пытался выставить его действия в дурном свете и не грозил Азкабаном. Люциус рассказал все максимально честно, надеясь, что его показания не будут сильно отличаться от показаний Блэка и что тот вспомнит его просьбу и не будет говорить о проблемах в поместье. Фоули записал его ответы, задал пару пустяковых уточняющих вопросов — и отпустил. Как будто поимка Беллатрикс сделала в его глазах Люциуса честным человеком. — После такого хочется только одного — напиться, — сказал Блэк, не открывая глаз. — Ты хоть нормально себя чувствуешь, чтобы отметить победу? — Более чем. — Пойдешь домой, будешь праздновать с любимым крестником? — С Гарри я уже дважды переговорил — и в Мунго, и здесь. Домой он меня сегодня не ждет. Не оставлю же я тебя, такого прекрасного, одного в этот вечер. Люциус усмехнулся. Драко тоже забегал к нему в Мунго, долго возмущался его безответственностью, но, когда убедился, что с отцом все в порядке, снова исчез. Люциус даже не успел удивиться столь бурному и краткому визиту — должно быть, в Пророке опять напечатали что-то не то. — И компания призраков тебя не смутит? Беллатрикс все еще жива, проблема — не решена. — У меня есть мощная палочка, чтобы они нам не мешали, — Блэк подмигнул. — Ты не отдал ее Поттеру? — Пока она мне нужна самому. Потом отдам. Днем раньше, днем позже — какая разница? — Действительно. Тогда пойдем, тысячелетние погреба дома Малфоев определенно будут вам рады, мистер Блэк. Родной дом встретил тишиной и запустением, но преобразился, стоило вызвать эльфов и потребовать подать праздничный ужин. Хотя, с другой стороны, особого повода для празднования у Люциуса не было. По-хорошему, ему было плевать на Беллатрикс. В то, что ей даже со всеми дарами смерти удастся вернуть Лорда, не верилось. Она была опасной сумасшедшей, но именно опасности для себя и своей семьи Люциус не чувствовал, победа над ней не давала ему ничего. Старшая палочка в ее руках казалась вовсе не такой страшной, как в руках Темного лорда. Люциус еще помнил разговор между Поттером и Лордом в большом зале, помнил, что Старшая палочка принадлежала именно Поттеру, а с ним Беллатрикс не сражалась. Она где-то ее стащила, нашла тайник и просто взяла ее, как раньше ее украл сам Лорд. Но что, если палочку отобрать у вора? Станет ли тот, кто отобрал, владельцем? Вино им подали сразу в гостиной. Блэк взял бокал, отсалютовал за удачное разрешение проблемы с Беллатрикс и опустился в кресло. Он коротко рассказал, что узнал от Поттера: Распределяющую шляпу забрали Невыразимцы, постараются избавить ее от хоркрукса, не повредив ценный артефакт; сама Беллатрикс кажется Аврорам совершенно невменяемой, и ходят слухи, что ее скорее ждет Мунго, чем Азкабан, но есть опасения, что в этом случае общественность придет за ее головой; Невыразимцы мечтают заполучить и ее саму, но пока тщетно. — Авроры так до конца и не понимают, как нас занесло в Хогвартс, но подозревают, что мы что-то утаили. Правда, Гарри сказал, что особо допытываться не спешат — результат всех более чем устраивает. — Надеюсь, это действительно так. Есть там один аврор — кажется, мечтает меня посадить уже за одну фамилию. — Только один? Да ты счастливчик, Малфой. Люциус рассмеялся. Да уж, счастливчик: жена сбежала, сын до сих пор на него в обиде, старинная семейная реликвия утеряна безвозвратно, даже единственный трофей — мотоцикл Сириуса Блэка — он умудрился утопить, Старшая палочка досталась не ему, а Воскрешающий камень, видно, так и остался на полу туалета развлекать Плаксу Миртл. Ничего он так и не добился, кроме бокала вина и пары поцелуев с Блэком. На ужин они остались в той же гостиной. К счастью, времени, чтобы подготовить несколько перемен блюд, у эльфов не было, поэтому они ограничились лишь парой закусок, мясом с гарниром и десертом. Люциус был голоден, но еда едва лезла в горло, поэтому он больше налегал на вино и легкие закуски, как и Блэк. Они поговорили о Нарциссе, и Люциус уже даже без сожаления признал, что брак, видно, не получится спасти, и успел заметить мелькнувшую на губах Блэка довольную ухмылку. — Что ж, когда я увидел вас впервые на школьном дворе целующимися, подумал, что разбежитесь через пару дней, уж слишком вы были похожи. Ошибся на несколько лет. — Мы вовсе не были похожи! — Да ну? Две напыщенных, но красивых блондинки. Скажи, ты ее никогда с зеркалом не путал? Люциус засмеялся: — Я даже и не знаю — ты оскорбляешь ее или делаешь комплимент мне? — А это уже тебе решать, Малфой. Но их беседу прервали. Резко похолодало, несмотря на жарко растопленный камин, и в гостиную один за другим начали вплывать призраки. Блэк вытащил Старшую палочку и взмахнул точь-в-точь, как позапрошлой ночью. Призраки исчезли мгновенно — буквально испарились, будто Блэк их испепелил. — Надеюсь, одного заклинания хватит на всю ночь, — сказал он, возвращая палочку за пазуху. — Или не на одну, — добавил Люциус, но в это почему-то не верилось. Как бы ни сильна была Старшая палочка, но и у нее были видимые ограничения. — Кстати, чем, помимо обучения езде на байке, ты собираешься заняться? — Честно говоря, еще недавно я думал прожигать жизнь, мотаться по стране на байке, знакомиться с людьми, смотреть новые места, но твое происшествие с беседкой… Как ты там говорил? Магическая архитектура? С новой палочкой, уверен, у меня определенно все шансы войти в историю. Люциус едва не поперхнулся. Он же не может говорить серьезно? — Тебе, Малфой, я свои услуги предлагаю первому. Мне кажется, у тебя тут давно не было ремонта. Думаю, хоть одно крыло дома ты вполне можешь отдать под модернизацию. Построю тебе тут… Уилтширский глаз? Или тебе больше нравится Малфоевский глаз?.. Не хочешь утереть нос магглам? Блэк говорил это все с таким серьезным лицом, что Люциус даже почти поверил, даже попытался представить себе, как это могло бы выглядеть, и пришел в натуральный ужас. Но тут Блэк заржал. — Да забудь, я честно не знаю, что делать. Деньги — есть, больше мне их не надо. Ты сам-то чем собираешься заниматься, Малфой? Раньше вроде как из Министерства не вылезал, но теперь тебе туда путь закрыт. — Моя семья всегда коллекционировала старинные артефакты, давно пора с ними разобраться. Что-то продать, что-то докупить. — Тебе ж запрещено заниматься темной магией. — Далеко не все артефакты темные — займусь теми, что не приведут меня в Азкабан. Или ты предлагаешь свою помощь? — Нет, коллекционирование — это как-то совсем не для меня. Вот поиски — да. — Но это связанные вещи: где искатели сокровищ, там и те, кто их покупает и собирает. — Навязываешься в напарники, Малфой? Люциус рассмеялся, а потом подумал, что это не такая плохая идея. В семейных дневниках ему не раз попадалась информация о спрятанных по всему миру артефактах. Раньше ему бы и в голову не пришло попытаться их отыскать, но сейчас… — Кстати, ты заметил, Малфой? Твои друзья все еще не вернулись. — Это еще ни о чем не говорит, Блэк. У них вся ночь впереди. Блэк помолчал, качая в ладони бокал с остатками вина. — Так почему ты солгал, Малфой? — Я… — Ты, наверное, думал, что я без сознания или что ты так тихо говоришь, что я не услышу, но ты ошибся. Я слышал, что ты спрашивал у Беллатрикс. Ни о каком проклятье речь не шла, только о какой-то палочке. — Ну… считай, это и было проклятьем. Эта стерва перед атакой на Хогвартс, когда мы все, благодаря твоему крестнику, остались без палочек, забралась в наш семейный склеп и утащила палочку основателя рода. С тех пор призраки всех поколений Малфоев ходят за мной по пятам и требуют вернуть украденную реликвию. — Но ее больше нет. Беллатрикс ее уничтожила. — Чертова сука. — Но это не объясняет, почему ты считал, что та осталась жива. Так как ты узнал? Наверное, дело было в том, что Люциус слишком устал и слишком много выпил, но ему почему-то захотелось сказать, наконец, правду. Если с кем-то и стоило поступать честно, то только с тем, кто тебе дорог. А Люциус уже готов был признать себе, что Блэк стал ему близок, как никто. — Потому что тем ритуалом, которым вернул к жизни тебя, я собирался вызвать Беллатрикс. Мне нужна была она, я о тебе даже не думал… — Да! Я знал, что никакой чертовой любовью тут и не пахнет! Чертов расчет и еще более чертова случайность. — Блэк допил вино и вдруг с размаху швырнул бокал на пол. — Блэк… — Вот теперь все сходится. Решил сыграть на публику, завоевать себе хорошую репутацию, и воспользоваться мной, чтобы найти Беллатрикс. Ну… я даже почти не разочарован, в итоге у тебя почти все получилось. В его голосе звучала такая горечь, что у Люциуса екнуло сердце. — Спасибо, мистер Малфой, за приятное приключение, но, наверное, на этом наше близкое знакомство можно считать завершенным, — он поднялся, и Люциус понял, что еще мгновение, и все будет кончено. Он аппарировал с места прямо к Блэку и сжал его в объятьях. — Отпусти! — тот дернулся. — Сначала скажу, прежде чем ты исчезнешь. Да, я звал Беллатрикс, но ты бы знал, как я сейчас счастлив, что на зов откликнулся именно ты. Из всех Блэков это мог быть кто угодно — твой дядя, твой брат, твои родители — они все Блэки. Но откликнулся ты — и воскрес. И я благодарен — даже не знаю кому — за это. А тебе — и за байк, и за то музыкальное кафе, и за Лондон, и за новую беседку, и даже за тот шлем с павлином. И за те три поцелуя, что ты со мной разделил. — Четыре, Малфой. Их было четыре. Ты даже такую ерунду посчитать не способен. Люциус отпустил руки. Он ждал, что Блэк сейчас исчезнет, но тот только развернулся и посмотрел ему в глаза. — Я ненавижу ложь, Малфой. А ты всегда будешь хитрить и изворачиваться. Не думаю, что на твой зов откликнулись бы мои родители или мой брат. Думаешь, случайно мой первый любовник был похож на тебя? Люциус неуверенно усмехнулся. Это что же получается: Блэк и так давно был в него влюблен? — И после этого ты так долго сопротивлялся попыткам тебя соблазнить? — Мне кажется, я вообще не сопротивлялся. Люциус так и не понял, кто первым потянулся за поцелуем, но, когда их губы соприкоснулись, он осознал, что прощен. Что бы он там ни думал себе изначально, сейчас для него имели значение совершенно другие вещи. Он хотел Сириуса Блэка, готов был себе в этом признаться и определенно пойти дальше своих фантазий. Поэтому, когда ладонь Блэка по-хозяйски сжала его ягодицу, он только с еще большей страстью ответил на поцелуй. — Так понимаю, ты хорошо знаешь, что делать? — пробормотал Люциус, когда на миг оторвался от столь соблазнительных губ. — Можешь не сомневаться, — ответил Блэк, прижал его к себе и аппарировал обоих прямо в спальню. *** Это было как первый раз…Впрочем, это и был их первый раз. Блэк выпутывал его из мантий, шейных платков и сорочек. Люциус буквально сорвал с него рубашку, помог стащить его странные маггловские штаны — в памяти всплыло и снова исчезло слово «джинсы». Нет, сейчас его интересовала совсем не одежда, а это жилистое, поджарое тело под ней: чуть желтоватая от света ламп и свечей кожа с темными волосками; мышцы, напрягающиеся под рукой; горошины сосков, один из которых Люциус втянул в рот, а потом чуть прикусил зубами, от чего Блэк так сладко зашипел. Люциус редко вел себя в постели столь активно, но с Блэком все было иначе, совсем иначе. Его хотелось трогать, гладить, сжимать, целовать, тереться о него носом, вдыхая запах, слегка кусать, облизывать, пробуя солоноватую кожу на вкус. Блэк не отставал — он первым стащил с Люциуса трусы и обхватил ладонью изнывающий от недостатка прикосновений член. Люциус застонал. Показалось, что именно об этом он мечтал всю жизнь. — Как ты хочешь, Малфой? Просто потискаемся или… — Или, Блэк, или… — прохрипел он и неловко одной рукой — вторую придавил Блэк — попытался снять с него трусы, но тот справился сам и отшвырнул их куда-то за кровать. Блэк перевернул Люциуса на спину, покрывая мелкими поцелуями всю шею — от линии челюсти и до самой ямки между ключиц, одновременно ладонью медленно скользя по их членам. — Хочешь, я тебя трахну, Малфой? Ты бы знал, сколько я об этом мечтал… Люциус приоткрыл зажмуренные глаза и посмотрел в раскрасневшееся лицо Блэка. Он бы и сам был не прочь его трахнуть, но сегодня пусть делает как хочет — мечты должны сбываться, — и он неуверенно кивнул. Но он никак не ожидал, что Блэк поставит его кверху задницей на четвереньки. Как-то Люциус представлял это себе немного иначе. Впрочем, уже через минуту забыл и о стыде, и о гордости, и о неудобстве и просто стонал в ответ на уверенные движения его языка и пальцев. Член едва ли не вжимался в живот, и Блэк не обделял вниманием и его, продолжая целовать, мять и едва ли не облизывать задницу. — Блэк… Блэк… — шептал в подушку Люциус. Наверное, было кощунственно использовать Старшую палочку для создания смазки, но тогда их это ничуть не смутило. Смазки получилось много, расслабиться получилось легко, и Блэк почти без боли протолкнул свой немаленький член в Люциуса. Было неудобно, тесно, не слишком приятно, но, когда Блэк застонал, этот стон отдался дрожью в самом Люциусе. Движения были сначала медленными, осторожными, Блэк будто берег его, лишь чуть раскачивался, позволяя привыкнуть и к размеру, и к ощущениям. Его ладони сначала лежали у Люциуса на ягодицах, но потом он изменил позу, притянул к себе ближе и обхватил одной рукой его член. — Малфой… ты бы знал… Ты бы только знал… — шептал он в исступлении, зарываясь носом в волосы. Боль и неудобство отступали, а возбуждение становилось все сильнее. Блэк постепенно наращивал темп, не забывая и о члене Люциуса, скользя по нему ладонью, а Люциус ощущал, как внутри разливается жар. Удовольствие разгоралось медленно, но вдруг стало таким отчаянно острым, что он не выдержал и закричал. — Да… — вторил его крику Блэк, покрывая поцелуями плечи. — Да… Волосы липли ко лбу, пальцы и колени скользили по простыне, а Люциус, забывшись, уже начал подаваться назад, встречая каждый толчок. В голове помутилось, перед глазами темнело, но ему было хорошо, так хорошо. Слишком хорошо. И Люциус кончил, стиснув на подушке зубы, когда Блэк начал долбить в совершенно бешеном ритме. — О, Люц! — прошептал Блэк, вжимаясь лбом в его спину и орошая изнутри семенем. *** Люциус проснулся посреди ночи от холода. Он завернулся в одеяло, прижался к теплому боку Сириуса, но понял, что это не поможет, когда сквозь стену вошел первый призрак, а за ним — еще и еще. — Отдай нам, отдай нам, — шептали они. — Великий дар. Правильный откуп. Хороший дар, — повторяли на разные голоса призраки, собираясь возле Блэка. Они тянули к нему руки, точнее не к нему — к палочке. Старшая палочка — ожившая сказка, опасный дар самой Смерти, которой мечтали обладать столь многие. Считалось, что с ней даже весьма посредственный маг может стать великим. Люциус смотрел на тянувшихся к ней призраков, слушал их завывания — и его осенило. Правда, сделать он ничего не успел — Блэк проснулся и схватил палочку. — Подожди! — Люциус удержал его за руку. — Что? Сейчас я их выгоню и поспим спокойно — до утра точно должно хватить… — Они смирились с потерей, но им нужна замена. Они хотят Старшую палочку. — Да ты шутишь? Малфой, то, что мы переспали, не значит, что я еще и палочку тебе отдам, особенно такую. Она принадлежит Гарри. — Она принадлежит Смерти. И отдать нужно не мне, а им. А даже мертвые Малфои с трудом отказываются от своего. Никто и никогда не узнает, где она, никто не сможет завладеть ей. Она будет спрятана надежней, чем в тайнике у твоего Поттера. — Ну как — никто? Я буду знать. И ты. — И оба будем знать, к чему приведет попытка забрать ее. Ее можно будет использовать только в самом крайнем случае, когда дело коснется жизни и смерти. — Слушай… — Да, я понимаю, что ты мне не доверяешь. Если хочешь, могу поклясться тебе самой магией, что никогда не возьму ее без твоего разрешения, но только ты должен будешь дать такую же. — Да не нужно никаких клятв. Еще про Нерушимый обет вспомни. Мне… — Палочка опасна, и мне кажется, ты уже об этом знаешь. Сириус, хотя бы задумайся о таком варианте. Сириус не отвечал, продолжая сжимать палочку. Заполонившие спальню призраки все тянули и тянули к ней руки, их вой и шепот становился все громче. — Нам! Отдайте нам! Дар, великий дар. — Хорошо. Сердце Люциуса от радости едва не выпрыгнуло из груди. — Но только я не отдам, а продам тебе эту палочку, Малфой. А потом мы вместе отнесем ее в твой склеп, я правильно понял? И запечатаем его нашей кровью, твоей и моей, чтобы мы могли его открыть только вместе. Ну как, согласен? — И сколько же ты хочешь за нее? — О, сущую ерунду — один сломанный байк. Люциус засмеялся, но тут же остановился: на мгновение показалось, что это слишком большая цена. Показалось, что стоит байку покинуть поместье — и Блэк тоже не появится в нем больше никогда, но тот вдруг добавил: — Правда, стоять он будет пока у тебя, и, надеюсь, в поездках ты мне тоже составишь компанию. — На таких условиях — согласен, — сказал Люциус, и они скрепили договор страстным поцелуем.