(Не)взаимно

Глава 2

Том достаточно быстро сориентировался и, как только злодей направился к дезориентированной девушке, он принял решение встать на ее защиту. Чтобы не говорили люди о героях Парижа и их силе, Том видел в них подростков, которые часто переоценивают свои силы. Нуар появился, когда Дюпэн, только благодаря своей силе и упорству, оттеснил марионетку Бражника на несколько метров от леди в красном. — Помоги ей! — мужчина обернулся, — Я продержусь еще немного. Адриан сглотнул, наблюдая, как перекатываются мышцы под голубой рубашкой. Он, конечно, догадывался, что отец Маринетт достаточно сильный мужчина, но чтобы настолько… От мыслей Нуара отвлек болезненный стон и только сейчас он увидел, о ком кричал пекарь. Ледибаг так и не смогла подняться на ноги, напротив, она прямо на глазах напарника соскользнула ниже и, если бы не быстрая реакция Агреста, то девушка наверняка бы приложилась травмированной головой об асфальт. Поднять ее на руки и отскочить на соседнюю крышу дело пары секунд. Герой Парижа аккуратно положил напарницу на серое покрытие, так и не решаясь похлопать ее по щекам, ведь глаза леди было плотно закрыты. — Т-ты меня слышишь? — парень бережно схватил обмякшую руку, запятнанную кровью. — Ледибаг? Миледи, открой глаза, — Адриан гладил лоб и бледные щеки любимой. — Я не могу тебя п-потерять, — голос предательски дрогнул, озвучивая самое страшное, что могло бы случиться в жизни Кота. — Нуар… — полу стон слетел с обескровленных и слегка посиневших губ. Девушка силилась открыть глаза, но ничего не выходило. Герой в черном костюме склонился над Маринетт, которой с трудом, но удалось посмотреть на напарника. Блуждающий взгляд никак не мог зацепиться хоть за что-то, отчего лишь усиливалась тошнота. Девушка хотела предупредить друга о том, где акума, но вместо слов ее сокрушил надрывный кашель. Она чувствовала отвратительный привкус крови во рту и, если ощущения не подводили героиню Парижа, то что-то теплое стекало с губ и подбородка. Кот испуганно приподнял девушку, позволяя сесть, чтобы она не захлебывалась собственной кровью. — Моя Леди… — Маринетт практически не слышала слов напарника, зрение наконец, пришло в норму и девушка шокировано наблюдала за всеми эмоциями Нуара, которые так легко читались в его зеленых глазах. Столько страха и отчаяния, сменяемого робкой надеждой, она не видела никогда, впрочем, никто не смотрел на нее и с такой любовью. Ледибаг была для Нуара всем: и водой, и воздухом, и смыслом его бренного существования, именно это пытались донести его гипнотические глаза. Маринетт закусила нижнюю губу, так некстати подумав об Адриане… Что бы он чувствовал, окажись она на грани жизни? Переживал бы или даже не отменил бы очередную фотосессию? Смогла бы она рассмотреть хоть толику эмоций Кота в таких любимых и родных глазах возлюбленного. Или Агрест, как обычно, смотрел будто бы сквозь нее? Множество вопросов, словно рой пчел, крутилось в голове героини Парижа, но ответа не было ни на один из них. Тонкая рука в красном спандексе коснулась щеки парня, вынуждая того поспешно замолчать. Нуар вздрогнул от легкого касания и никак не мог понять, что происходит, он безумно боялся, что его Леди могло стать хуже. — Прости, — девушка рвано выдохнула, каждое слово болью отдавалось за грудиной, — я перепачкала твое лицо кровью. Я как всегда, такая неловкая, — взгляд голубых глаз скользнул по искусанным губам Кота, но тут же вернулся к его кошачьим глазам. Адриану показалось, что он разучился дышать, иначе как объяснить нежелание столь нужного кислорода проникать в легкие. Парень сглотнул и, не отдавая себе отчета, приблизился к объекту своей страсти непозволительно близко. Он чувствовал ее теплое дыхание на своих губах и ждал, когда же его непреступная Леди оттолкнет своего глупого Кота, но девушка не торопилась этого делать. Вместо этого Маринетт пошла на поводу у своих личных демонов и прильнула к напарнику в легком и немного чувственном поцелуе, совершенно не ожидая, что ей ответят. Нуар чувствовал привкус крови на своих губах, но все это было совсем не важно, ведь сегодня он стал абсолютно счастливым. — Акума в скалке, — девушка отстранилась и прошептала Коту в губы, — я постараюсь помочь тебе. — Нет, — Адриан прижался лбом к ее спутанной челке, — тебе нужно беречь силы. Я принесу нужный предмет, а ты очистишь бабочку, — парень быстро чмокнул опешившую девушку в губы и тут же отправился в бой. Кот Нуар вернуться к Тому как раз вовремя, ибо у мужчины совсем не осталось сил защищать свой дом. Акуманизированный уже занес свое грозное оружие над лучшим пекарем города, как, словно из ниоткуда, появилась миниатюрная женщина. Сабин готова была ценой собственной жизни спасти любимого мужа. В самый последний момент Бражник заколебался, тем самым лишая свою марионетку возможности двигаться, потому что лицо женщины было смутно ему знакомо. Габриэль был уверен, что уже встречался с ней, но вспомнить, где именно, не получалось. Кот, заметив заминку злодея, не преминул использовать такой подарок себе на руку. Точный удар жезлом под колено только чудом не свалил тучного акуманизированного, который тут же переключил свое внимание на героя Парижа. Бражник вспомнил, откуда знает эту семью. За пару недель до переезда Адриан сообщил отцу, что собирается не просто съехать из родительского дома, а начать жить с девушкой. Маринетт была не против, но вот как сообщить об этом ее родителям, молодые люди не знали. Агрест-старший хоть и был против такого поспешного решения сына, но никак не высказался по этому поводу. Натали, каким-то невероятным образом, всегда удавалось сгладить любой конфликт, за что Габриэль был ей очень благодарен. Только по милости этой женщины, великий модельер согласился пригласить семью Маринетт и выступить вроде гаранта серьезности намерений сына. Но, как Натали не убеждала мужчину, что это не сватовство, Габриэль оставался при своем мнении. Нельзя было сказать, что Дюпен-Чэн не нравилась ему, мужчина считал ее в меру милой и весьма талантливой, собственно говоря, только вследствие этого он и пригласил ее на работу в свою компанию. Эскизы Маринетт были яркими, запоминающимися и очень актуальными не только среди молодежи, но и у более взрослой аудитории. Мужчина даже поступился своими принципами, что для более успешной карьеры Адриану лучше пока ни с кем не встречаться, чтобы у его многочисленных фанаток всегда оставалась надежда заполучить столь лакомый кусочек. К тому же Агрест-старший считал, что его сыну еще слишком рано обзаводиться семьей, он сам, в конце концов, скоро станет отцом и становиться дедушкой в ближайшее время никак не входило в его планы. Впрочем, подобные мысли появились у него еще до беременности Натали и, честно говоря, мужчина был весьма поражен, что Маринетт не стала привязывать к себе Адриана ребенком еще в самом начале их отношений. От размышлений Габриэля отвлекла очередная успешная атака Кота. Несчастного акуманизированного отбросило более, чем на пять метров и Бражнику пришлось приложить немало усилий, заставляя свою марионетку сосредоточить внимание только на парне в костюме. Будь Натали в Париже, она бы явно не оценила того, что ее любимую пекарню планируют разнести и к тому же Агрест-старший теперь отдавал себе отчет в том, что недопустимо, чтобы родители Маринетт пострадали. Мужчина корил себя, что сразу не узнал, едва ли не родственников и надеялся, что Адриан со своей девушкой не примчатся сюда. Нуар безуспешно пытался перехватить зараженный предмет, но, несмотря на свою некую неповоротливость, злодей, словно уж на сковороде кружил вокруг героя Парижа. В пылу сражения никто не услышал тихий голос, раздавшийся у самого края крыши. Ледибаг использовала свои силы, чтобы облегчить задачу напарнику и в ту же секунду в руки девушки упал небольшой мешочек с ярко выраженным запахом корицы. Чтобы найти применение столько странному предмету для сражения, Маринетт пришлось собраться и через дикую боль спуститься с помощью йо-йо на брусчатку Парижа. Двери родной пекарни в сознании девушки окрасились привычной красной окраской в черный горох, поэтому немедля она бросилось туда. Уже внутри строения пазл сложился полностью, стоило Ледибаг обнаружить опару для дрожжевого теста и упаковку рисовой муки. Кто же знал, что марионетка бражника окажется настолько помешанным на своей работе… Едва подопечная Тикки выбежала на улицу и вместе с мукой добавила в тесто добрую часть корицы, злодей взвыл, забывая о своем задании, и принялся спасать безвозвратно испорченное тесто. Усмехнувшись, Нуар ловко выбил скалку и с помощью котоклизма освободил черную бабочку, которую впрочем, тут же очистила его прекрасная Леди. Подбрасывая практически пустой мешочек, Маринетт надеялась, что сила ее квами восстановит и разрушенное кафе де Флор. Серьги в очередной раз запищали, а герои так и не сказали друг другу ни слова. Чудесное исцеление вернуло городу прежний облик и избавило Ледибаг от полученных ранений. Но, даже не смотря на это, девушка до сих пор скованно двигалась, будто боясь, что боль вернется. Маринетт неловко улыбнулась и, махнув рукой, поспешила скрыться, пока трансформация не спала, стараясь не думать о своем опрометчивом поступке. Как после этого поцелуя им вместе работать, Дюпэн-Чэн не знала. Соблазн забыть обо всем был очень велик, но судя по реакции Кота, забывать он явно ничего не собирался. Сняв трансформацию в ближайшем переулке, девушка облегченно выдохнула – родители не пострадали. Добежав до пекарни, Маринетт совершенно не ожидала увидеть здесь Адриана. И, если бы девушка была чуть повнимательнее к своему парню, то обязательно бы заметила его потерянный взгляд и местами совершенно глупую и неуместную улыбку, стоило ему лишь коснуться своих губ. Едва Дюпэн-Чэн приблизилась к Агресту, как он в тот же миг виновато отвел глаза. Ситуацию спасла мадам Чэн, переводя внимание Маринетт на себя. — Дочка! — Сабин прижала к себе свое сокровище. — Господи, как же хорошо, что ты не пришла раньше… — женщина немного отстранилась, — здесь такое было! — Ну, будет тебе, милая, — Том широко улыбнулся, — лучше пригласи детей к столу, они ведь и так нечасто навещают своих стариков, — мужчина потрепал по волосам взрослую дочь, как когда-то в далеком детстве, — а ты их на пороге держишь. Зайдя в родительский дом, Маринетт практически не слушала рассказ матери о нападении акумы. Она помогала накрывать на стол, практически на автомате, и каким-то невероятным образом умудрилась ничего не перевернуть, что сразу же стало поводом для шуток. Для приличия девушка старалась улыбаться и иногда даже участвовала в разговорах, но все это получалось как-то вымученно, что в свою очередь не укрылось от материнского сердца. Сабин, оставив мужа развлекать гостя, утащила дочь под благовидным предлогом в ее старую комнату и, едва закрыв люк, тут же встретилась с тяжелым взглядом голубых глаз. — Маринетт, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Нет, мама… — девушка поджала губы, а потом как-то резко криво усмехнулась, — хотя знаешь, хочу. Я тут недавно поняла, что все мои мечты полный бред! — А если конкретнее? — Сабина видела, как в глазах дочери собираются слезы. — Да вся моя жизнь бред. Ошибка! Все к чему я стремилась, не приносит мне счастья, и я так запуталась, мама. Я не хотела тебе говорить, но я чувствую, что все от меня отдалились и даже Адриан… Иногда мне кажется, что он до сих пор со мной, потому что у него нет более лучшего варианта, — девушка шмыгнула носом, — а ведь я его люблю. — Милая, я не хочу тебя расстраивать еще больше, но это ты всех сторонишься… У тебя практически не осталось друзей. Ты думаешь, им было приятно слушать твои невероятные и местами слишком наивные оправдания, когда ты не приходила на совместные встречи? Ох, как же часто Алья жаловалась на тебя по этому поводу. И что самое поразительное, твои внезапные исчезновения совпадали с фотосессиями Агреста. Дочка, это не любовь… Твой мир не должен крутиться вокруг этого несчастного парня, ты должна жить полной жизнью! — мадам Чэн горячо закончила свою речь и, кажется, только сейчас заметила, что Маринетт буквально закипает от злости, а ведь она еще так много не успела сказать. — Оставь меня, — осипшим голосом попросила девушка, чувствуя, как ее душат подступающие слезы, от понимания, что разговор вновь не получился. Слова матери больно ранили и без того сломленную героиню Парижа. Маринетт была согласна с ними лишь отчасти, потому что сбегала она спасать город, а не следить за объектом своих чаяний, но разве это кому-то объяснишь? За столько лет она так и не решилась раскрыть свою тайну хоть кому-нибудь, поэтому продолжала врать. Дюпэн-Чэн давно заметила, что безвозвратно погрязла во лжи, которую ненавидела всей душой. Всегда приходилось держать в голове множество оправданий, стараясь ничего не перепутать, улыбаться лучшей подруге и на ходу сочинять очередной абсурд. Когда она стала новым хранителем, проблем только добавилось, теперь тайна личности имела куда большее значение, а значит врать приходилось еще больше, и в первую очередь напарнику, да хотя бы о том, что с ней все нормально. А еще Маринетт мечтала обмануть себя, день за днем убеждая, что все это скоро закончится, что однажды не будет Бражника и городу больше не понадобятся герои, но время шло, а ничего не менялось, разве что пустоты в душе становилось больше. Теперь обладатель камня Моли желал не просто заполучить серьги девушки, а в первую очередь выяснить, кто скрывается за красной маской, чтобы завладеть волшебной шкатулкой. Собственно говоря, об этом он сообщил ей лично лет пять назад, когда им вновь удалось сразиться без посредников… Даже не смотря на то, что Ледибаг нападала одновременно с Нуаром, и казалось бы, преимущество было на их стороне, Бражник держался весьма достойно. Пусть в итоге он и сбежал, но мужчина был значительно опытнее героев Парижа, и его трансформация держалась гораздо дольше, что не могло не огорчать давних напарников. Благо, он хотя бы не кричал на каждом повороте, кто теперь является хранителем маленьких квами. Видимо, все же не хотел обзаводиться новыми конкурентами, ведь от Хлои удалось избавиться чуть больше года назад. Маринетт бы никогда не подумала, что дочь мэра окажется такой тщеславной и жадной до власти, и того гадкого поступка с охотником за головами, Ледибаг никогда не простит этой Буржуа. Даже Бражник, с его акумами и марионетками, не был настолько подлым, а ведь Кот так долго и, как оказалось, напрасно пытался встать на защиту бывшей Квин Би, убеждая напарницу, что Хлоя не стала бы подвергать их жизни такой опасности. Слава всевышнему, эта хитрая блондинка еще год назад перебралась в Нью-Йорк и теперь работает редактором в одном из модных журналов. О чем бы Ледибаг не думала, но все ее мысли так или иначе сводились к Коту, к верному напарнику с которым она, кажется, испортила дружеские отношения. Правда теперь, сегодняшнюю вольность с Нуаром, девушка стала воспринимать не так однозначно. В конце концов, он мог ей не отвечать, не идти на поводу у сумасбродной напарницы, да и оттолкнуть, в крайнем случае, но он ответил и от осознания этого, Маринетт едва не взвизгнула. От воспоминаний о том, как его теплые губы уверенно перехватили инициативу в их первом осознанном поцелуе, в животе буквально начинали порхать бабочки, как бы банально это не звучало. В какой-то момент эти праздные мысли привели девушку к Адриану, к мужчине, с которым она фактически живет едва ли не в браке, разве что не хватает соответствующих документов из мэрии. Называть поцелуй с Котом предательством по отношению к Агресту Маринетт не хотелось, хотя внутренний голос именно так и считал. От самобичевания девушку отвлек открывающийся люк в комнату и появляющаяся светлая шевелюра лучшей модели Парижа. — Принцесса, у тебя все нормально? Мне пора на фотосессию, мне чудом удалось ее передвинуть на пару часов, — Адриан успел подойти к девушке и уткнуться ей в макушку. — Я так переживал, когда узнал о нападении, поэтому сразу кинулся сюда. — Не волнуйся, я в порядке, — Маринетт старалась придать голосу твердость. — Спасибо, что пришел. Буду ждать тебя дома. Едва люк в комнату закрылся, Дюпэн-Чэн глубоко задышала, стараясь успокоиться. Ложь Адриана окончательно разбила девушку, ведь благодаря Натали у Маринетт были детальные данные передвижения Агреста. Женщина рассчитывала таким образом сблизить молодых, чтобы дочь пекаря могла подкорректировать свой график и выкроить время, чтобы быть с Адрианом почаще. Ну, еще к тому же девушка должна была иногда напоминать парню его расписание вместо самой Санкёр. Агресту-младшему нужно было скорее на воздух. Парень едва высидел вынужденный обед, а уж когда его девушка вместе с матерью вышла в другую комнату, бедный Нуар не знал, как усидеть на месте. Возвращение мадам Чэн он воспринял как спасение, поэтому быстро распрощался с Томом и Сабин. Парень достаточно правдоподобно изобразил раскаяние за неудавшиеся посиделки, ведь за столько лет практики, как в образе модели, так и в образе героя, лицемерие стало неотъемлемой частью его жизни. Теперь оставалось сообщить об уходе Маринетт, ведь уйти по-английски было не очень-то вежливо. Сочиняя очередную ложь, Адриан даже не обратил внимание, каким уставшим и разочарованным взглядом его провожала Дюпэн-Чэн. Маринетт хотелось кричать и крушить все вокруг, и сколько бы Тикки не успокаивала девушку, все было тщетно. Выскакивая на балкон, она думала только о свободе, которую могла дать лишь ненавистная Ледибаг. Сильные порывы ветра едва ли могли остановить героиню Парижа от дневной прогулки. Перепрыгивая с крыши на крышу, девушка постепенно приходила в нормальное состояние и только сейчас стала замечать обеспокоенные взгляды горожан. Облизнув обветрившиеся губы, Маринетт обратила внимание, что она забрела в пятнадцатый округ города. Скрыться от любопытных глаз здесь было особо негде – это вам не Дефанс с его высотками, натыканными на каждом шагу. Впрочем, одиноко стоящая башня Монпарнас показалась девушке лучшим местом переждать поднятую ею же шумиху. Раскинувшаяся перед глазами панорама Парижа, не хуже хорошего вина, помогала отпустить ненужные мысли, давая возможность с холодной головой посмотреть на ситуацию. Вспоминая слова матери, Маринетт допускала, что, возможно, именно из-за ее отстраненности отношения с Адрианом испортились, но внутренний голос твердил, что это лишь оправдания для Агреста, которые сама же девушка для него и находит. Но, тем не менее, Ледибаг решила поговорить о своей двойной жизни с возлюбленным, которому она подарила не просто свое тело и сердце, а отдала и душу. Тайна личности все так же была важна, но ведь иногда стоит делать исключения… Кто знает, может, он умалчивает о своей жизни, чувствуя ее ложь или и того хуже, он сам обо всем узнал, ведь жили то они вместе и на ночные патрули она ходила достаточно часто. Думать о том, что Адриан мог заподозрить ее в неверности из-за ее глупых отлучений, было подобно смерти, уж лучше пусть он узнает о том, что она Ледибаг – героиня Парижа. Адриан не знал, что делать, даже вечно подразнивающий его Плагг вел себя до безобразия тихо. Посоветоваться, как поступить вроде не с кем, а поговорить с его Леди и, наконец, все выяснить было страшно, ибо вероятность услышать в ответ, что их неожиданная близость являлась ошибкой, была просто огромной. Изведя себя чуть ли не до нервного срыва, Агрест путем шантажа и обещаний завалить тоннами камамбера, вывел черного котенка к диалогу. — Мне нужно ее увидеть! — И что тебе это даст, парень? — Плагг выбрался из теплого кармана, только чтобы взглянуть в глаза подопечному. — Ты сам-то чего хочешь от своей Леди? Тем более, у нее вроде как парень был, да и у тебя Маринетт есть… — квами устало выдохнул, ситуация явно стала выходить из под контроля. — Я хочу поговорить с ней, — Адриан мечтательно улыбнулся, мысль о том, что его Леди наконец-то оценила его, не просто, как напарника, а как мужчину, грела душу. — К тому же, может, они уже и расстались, — Плагг усмехнувшись про себя, отметил, что о Маринетт юноша даже не вспомнил. — Ага, как же, расстались, — едва слышно промямлил символ неудачи и уже громче сказал то, что его хозяин явно не ожидал услышать: — Забудь о своей любви, Адриан, иначе сильно пожалеешь. Потому, что из-за маски ты можешь потерять то настоящее, — выделяя это слово, квами надеялся донести до затуманенного сознания парня хоть что-то, — что есть в твоей жизни. — Тебе не понять, — и перед тем, как услышать очередное возмущение, Агрест с усмешкой крикнул: — Плагг, когти! Отыскать Ледибаг никогда не было проблемой, благо жезл имел несколько особенно нужных функций. И вот спустя пять минут Нуар уже стоял у башни Монпарнас. Судя по реакции, его заметили, но такого Агрест точно не ожидал. Ледибаг сиганула вниз и бросилась бежать, так как будто за ней гналась стая бешеных собак. Кот хмыкнул, когда девушка в очередной раз сменила направление, никаких сомнений, что она убегает именно от него не осталось, но сдаваться просто так парень не собирался. Маринетт чертыхнулась, забегая в очередную подворотню, дыханье уже немного сбилось, но сил побегать по городу было еще достаточно. Просто видеться, а уж тем более разговаривать с напарником, не входило в ее планы. Она решила сначала во всем признаться Адриану, а вот уж после обсудить сложившуюся ситуацию с Нуаром и объяснить ему, что между ними ничего не может быть. «Мы напарники! Черт!». — Ну, привет, Багибу! — парень в костюме появился, словно из под земли. — Решила потренироваться замурчательной пробежкой на длинную дистанцию? — У меня нет времени, поэтому давай обойдемся без твоих каламбуров, Нуар! — девушка старалась говорить достаточно пренебрежительным тоном, и надеялась, что в наступающих сумерках не будет видно ее пылающих щек. Невозможно обманывать себя слишком долго, это Маринетт поняла, когда смотрела в зеленые-зеленые кошачьи глаза напарника. Он ей нравился и глупое сердце, забившееся в разы быстрее, было тому доказательством. — Я думаю, нам нужно поговорить… — Адриан шагнул к Леди в красном и усмехнулся, когда та отступила к стене. Теперь сбежать отсюда можно только через крышу и оба это прекрасно понимали. Костюм давал Агресту не просто силу бороться со злом, но и выпускал его сущность из воздвигнутых отцом и обществом рамок. Три шага, разделяющие его с возлюбленной, были преодолены, и вот он уже прижимает свою Леди к бетонной стене. Девушка не решается посмотреть ему в глаза, но Агресту это и не нужно, он уже сходит с ума от их близости. Сердце готово проломить ребра. Слабую попытку оттолкнуть его, Нуар пресекает, ловко перехватив тонкие запястья, и едва удерживает себя от желания зафиксировать их над ее головой. — Я люблю тебя… — его шепот обжигает девичье ушко и Маринетт начинает казаться, что она задыхается. Приятное тепло разливается по телу, а следом появляется легкая дрожь от выброса адреналина в кровь. — Это неп-правильно, — сбивчиво начинает девушка, а мысленно мечтает, чтобы он оказался еще ближе. Внутренний голос твердит, что если она все это не остановит, у них будут крупные проблемы, но привычный мир Леди начинает трещать по швам. Последняя попытка разума привести ее в чувство, выходит вполне успешной, так как в памяти возникают слова Кота о том, что он уже несколько лет не одинок. Маринетт сумела немного отстраниться, — Ты ведь давно счастлив с дру… — договорить она не успевает, чужие губы буквально затыкают ее. Поцелуй получился слишком напористым, и Адриан не может поверить, что сам целует ее. Маленькие кулачки Ледибаг стучат по его телу. Она пытается вырваться, упираясь ладонями ему в грудь, но мужские руки держат крепко. Объятия практически болезненные и, в какой-то момент, Маринетт сдается, отвечая требовательным губам уже не просто напарника. Они тонут в новых ощущениях, и Нуар едва ли не урчит от удовольствия, когда тонкие пальчики зарываются ему в волосы. Один поцелуй сменяется другим и им лишь чудом удается в эти короткие мгновения вдохнуть живительного кислорода. Слишком жадно они касаются друг друга и разум Кота плавится от нахлынувшей страсти и дикого желания. Мужская рука скользит по плавным изгибам девичьего тела, совершенно ничего не замечая вокруг. Маринетт очнулась, когда ладонь Нуара сжала ее отяжелевшую грудь, для нее это было словно ушат холодной воды. Уткнувшись головой ему как раз в то место, где бешено колотилось его сердце, Ледибаг старалась отдышаться, параллельно наслаждаясь теплыми объятиями. — Мне нужно д-домой. — Потому что тебя там ждут? — шепотом спросил парень. — Так же, как и тебя, — усмехнувшись, ответила героиня Парижа. Нуар шумно сглотнул: как ему теперь смотреть Маринетт в глаза, он совершенно не знал. Именно поэтому он не стал останавливать напарницу, когда та ловко зацепила йо-йо за выступ крыши. Каждый из них понимал, им о многом стоит подумать. Идти домой сразу Кот не собирался. Дюпэн-Чэн впервые добралась до квартиры, в которой они жили с Адрианом в трансформации. Приземляясь на заставленный разными цветами балкон, она могла только надеяться, что ее никто не заметил, уж слишком сильно она была взволнованна и растеряна. Дома, как и ожидалось, никого не было, Агрест в последнее время приходил достаточно поздно, но сегодня девушку это нисколько не волновало. Заниматься готовкой не было ни сил и, самое главное, ни желания, поэтому отыскав знакомую визитку, Маринетт просто заказала ужин в любимом китайском ресторане Адриана. Тикки, как ни странно молчала, предпочитая медленно наслаждаться любимым печеньем. Включив телевизор, больше для фона, девушка пыталась все обдумать. Взгляд невольно зацепился за вазу с букетом нежно розовых роз. Цветы давно стали неотъемлемой частью жизни Маринетт, как прочие милые безделушки. Когда Адриан стал единолично управлять своими счетами, без контроля отца, к подаркам девушки добавились украшения и дизайнерские наряды. Ему нравилось делать ей сюрпризы. Зная, что с утра девушка любит поспать, он готовил им завтрак. Очень часто Маринетт просыпалась от чудесного запаха свежеиспеченных блинчиков. Оладьи и необычные омлеты всегда получались невероятно вкусными. Кто-то скажет, что все это мелочи, но Маринетт знала, именно из мелочей и состоит наша жизнь. Горло сдавило спазмом, тугой ком не давал нормально вздохнуть и потоки слез хлынули из ясных небесно-голубых глаз. Девушка чувствовала себя отвратительно, она предала его. Предала человека, которого любила… но ведь сердце Агреста никогда не принадлежало ей, эта мысль, словно раскаленным клеймом, отпечаталась в душе. Проплакав полвечера, Маринетт задремала прямо в кухне, уткнувшись в сложенные на столе руки. Адриан вернулся домой намного позже обычного. Губы скривились в грустной улыбке, когда она нашел свою девочку спящей в самом неподходящем месте. Осторожно подхватив ее на руки и переложив на кровать, он еще долго смотрел на нее спящую. Агрест ненавидел себя за то, что причиняет ей боль, но и поделать с собой ничего не мог. Этой ночью он прижимал к себе Маринетт особенно крепко, словно извиняясь за предательство. Дюпэн-Чэн было жарко и тяжело... Проснувшись, девушка обнаружила причину своих неудобств. Адриан прижимался к ее спине, обнимая рукой и едва ли не ложась сверху. Вдобавок к этому, парень умудрился закинуть на нее свою ногу. Толковых мыслей в голове у Ледибаг не было, она так и не решила, как ей быть с Нуаром. Единственное, что осталось неизменным, так это желание рассказать Агресту свой главный секрет. Осторожно выбравшись из объятий, девушка отправилась варить кофе, чтобы хоть как то разбудить все еще сонный разум. Стрелки часов едва перевалили отметку одиннадцати часов, а жизнь в городе давно кипела, и это не смотря на законный выходной. Открыв достаточно плотные шторы, которые не пропускали солнечные лучи, девушка так и застыла с чашкой в руках, лишь чудом не выронив ее. Прямо напротив их окон был огромный баннер, на котором еще вчера висела реклама нового блокбастера, сейчас же полотно демонстрировало фотографию героев Парижа, самозабвенно предававшихся страстному поцелую. — Доброе утро, принцесса, — Адриан выполз из комнаты на запах кофе, — вчера, когда я переносил тебя, ты хотела со мной о чем-то поговорить, — Маринетт до боли закусила губу, чувствуя, как подступают слезы. «Господи, ну за что?! Я сама найду этого камикадзе! Чертовы папарацци, будь они неладны!» — А? Что? — девушка все же всхлипнула. — Забудь, ничего серьезного. Взгляд зеленых глаз остановился как раз в том месте, куда все еще смотрела девушка. От неожиданности Агрест отхлебнул горячего кофе и умудрился обжечь не только язык, но и небо. Слова застряли в горле, он слово рыба только и смог открывать рот, хватая воздух. Сейчас парень испытывал странные эмоции: с одной стороны он был рад, ведь все же сумел добиться своей Леди, но с другой, Маринетт видит его поцелуй с девушкой в красном… Еще никогда в жизни Адриан не был так рад тому, что следовал глупому по его мнению правилу сокрытия личности. — Этого не может быть… — Дюпэн-Чэн словно мантру бормотала короткую фразу, надеясь, что она все еще спит, — этого просто не может быть. Нуар немного опешил от такой реакции девушки. Догадок у него особо не было, но одна мысль раненой птицей билась в голове. «Не может же она знать… или уже знает?»