(Не)взаимно

Глава 4

В коридоре на полу валялось несколько красных лепестков, словно их нечаянно вынесло из гостиной. Впрочем, как отметила девушка, так оно и было, потому что светлый пушистый ковер был буквально усыпан точно такими же лепестками. На полочках и мебели горели свечи и, учитывая их количество, у Адриана ушло явно много времени, чтобы сделать все настолько романтично. Кофейный столик был аккуратно накрыт на две персоны, здесь же стояла бутылка хорошего и очень дорого вина. Возможно, если бы Маринетт вышла на балкон и увидела, как тщательно Агрест украсил и его, у нее может и возникли бы какие-нибудь догадки касаемо девушки, для которой все это готовилось. Но Дюпэн-Чэн ушла, так и не заметив основную тематику украшений. Настроение девушки окончательно рухнуло, вечеринка квами отменилась, не успев начаться. Проигнорировав слова Тикки о том, что нельзя пользоваться силой просто так, Маринетт трансформировалась в Ледибаг, намереваясь посидеть, где нибудь в недосягаемом от взглядов парижан месте. Адриан, ожидавший свою Леди на патруль, стал заметно нервничать, когда девушка так и не пришла. Да, такое иногда случалось, но сегодня у Агреста были особенные планы, поэтому недолго думая, Кот отправился на поиски своей Букашки. Стоит отметить, что Нуар с трудом нашел напарницу, так на секундочку, в самом бедном и довольно захолустном районе Парижа. Вообще герои города, впрочем, как и Бражник с акумами, старались обходить стороной некоторые округи столицы Франции, например тот же десятый с его Северным вокзалом. Ледибаг сидела на заброшенной стройке многоквартирного дома. Свесив ноги с девятого этажа, девушку, кажется, совсем не волновала гнетущая обстановка этого странного места. Подрядчик отказался от объекта, когда выяснилось, что на этом месте было не то кладбище, не то старый храм, который использовали для черных месс знатные дамы и сеньоры семнадцатого века. Нуар окликнул напарницу, предупреждая о своем появлении, а то свалится еще от неожиданности. Маринетт хмыкнула и подняла заплаканные глаза на Кота, говорить ей совсем не хотелось, она лишь похлопала по пыльной бетонной плите, приглашая присоединиться к ней. В душе Ледибаг зияла черная дыра и так плохо ей, кажется, еще никогда не было, и сейчас совершенно не задумываясь, она выбрала самый бредовый выход из сложившейся ситуации. Адриан, честно говоря, не знал, что делать в подобных случаях и как можно успокоить возлюбленную, поэтому, когда его буквально уложили на лопатки, он слегка опешил. Леди целовала его слишком отчаянно с соленым привкусом на губах из-за слез. Агрест прижал к себе трясущуюся девушку и ответил на ее действия, только для того, чтобы забрать часть ее боли себе. Но когда тонкие девичьи руки спустились к его паху, Нуар отстранил от себя Ледибаг. — Не так, — Кот покачал головой. — Я хочу тебя больше всего на свете, но только не на грязной стройке и не от твоего отчаяния. Я люблю тебя, слышишь, — парень слегка тряхнул девушку, приводя в чувство, — и не хочу, чтобы ты потом жалела о своем поступке, — капельки слез заскользили по красным щекам и срывались прямо в копну светлых волос. И до того, как напарница предприняла попытку встать, Нуар крепко обнял ее, позволяя выплакаться. — Прости меня, Кот, — Маринетт шмыгнула носом, сидя на коленях друга, — это было ужасно. — Я так понимаю у тебя, как обычно, все хорошо? — иронично уточнил Агрест. Даже плача, она не проронила ни слова о том, что с ней произошло. — Нет, — девушка уткнулась Нуару в шею, продолжая периодически всхлипывать, — но я не расскажу, что случилось. Прости. — Это было ожидаемо! — парень перебирал мягкие темные волосы, постепенно успокаиваясь. — Вот заставила ты меня сегодня побегать, а ведь у меня был для тебя такой сюрприз. Хотя почему был? — Кот отстранился, заглядывая в голубые глаза, которые, кажется, стали еще ярче. — Он до сих пор ждет тебя! — Нуар поднялся, продолжая держать свою легкую ношу. — А повод-то есть? — девушка робко улыбнулась. — Конечно, сегодня семь лет, как ты – хранитель! Я приготовил ужин, — Агрест аккуратно поставил свою Леди на ноги. — Клятвенно обещаю не приставать. — Не боишься, что я начну тебя домогаться? — Дюпэн-Чэн слегка толкнула Кота в плечо. — Мурледи, это не возбраняется! — поцеловав кончик носа девушки, Адриан широко улыбнулся. — Нуар, а время то не позднее для ужина? Думаю, уже все давно зарыто… — Это мои проблемы. Закрой-ка глаза! Маринетт доверяла напарнику, поэтому, когда его крепкие руки подхватили ее, она лишь крепче обняла Кота за шею. Девушка не подсматривала, но бежали они достаточно долго и, если судить по учащенному сердцебиению Нуара, тот успел устать, но, сколько бы она не просила отпустить ее, глупый Кот не соглашался. Каково же было ее удивление, когда они приземлились на их с Агрестом балкон. Милые пятнистые шарики вперемешку с розовыми, красными и белыми лепестками роз импровизированным ковром застилали слишком брутальные гранитные плиты. Агрест галантно пропустил свою спутницу в комнату, наслаждаясь ее слегка растерянным взглядом, когда девушка пару раз крутанулась, стараясь осмотреться. — М-м, ты здесь живешь? — Маринетт прикусила язык, слишком громким оказался ее голос. Сознание буквально вопило о том: ну не может же Агрест быть Котом. — Здесь довольно мило! — Нет, — Нуар потер шею, — но я передам, что тебе здесь понравилось. — Так и у кого же мы дома? — девушка только сейчас обратила внимание на то, что большая часть украшений в точности повторяла расцветку ее костюма. — У одного хорошего знакомого, — Адриан наполнил бокалы розовым вином и предложил выпить за чудесную Леди в красном, на что девушка лишь мягко рассмеялась. Разговор особо не клеился. Девушка, честно говоря, чувствовала себя не в своей тарелке. Глупая шутка с возможным домогательством одного черного Кота, показалась Маринетт не столько абсурдной, сколько дикой. От одного осознания, что она сидит с напарником, которого буквально час назад целовала и позволяла себе еще много чего непристойного, в квартире Агреста, ей становилось настолько дурно, что в глазах темнело, а сухой язык прилипал к небу. Ледибаг даже не представляла, что Нуар испытывает схожие ощущения. Если в самом начале Адриан посчитал идею пригласить свою Леди к себе вполне нормальной, то сейчас он осознал, насколько это было глупо и в целом ужасно. Как он мог привести в их с Маринетт дом постороннюю девушку? Ну, хорошо, пусть не совсем постороннюю, но от этого легче не становилось, наоборот, это только усугубляло положение. Придя к выводу, что все получилось слишком скверно и грязно, Агрест глубоко выдохнул, боясь представить, чтобы могло произойти, если бы Дюпэн-Чэн вернулась, например, в эту минуту. Нуар как-то нервно хихикнул, понимая, что отвертеться в таком случае, у него бы не вышло. Хотя, с другой стороны парень, наконец, вспомнил – он вообще-то в костюме… и все стало еще забавнее. Коту пришлось до боли закусить губу, чтобы не рассмеяться истерическим смехом от комичности ситуации. Адриан стер скопившиеся в уголках глаз слезы, представляя, чтобы он почувствовал, вернувшись в свой дом и обнаружив совершенно посторонних людей мирно проводящих романтический ужин. Его гостья странно на него покосилась, но никак не прокомментировала неадекватное, по ее мнению, состояние напарника. — Интересные шторы, не находишь? — Маринетт просто больше не могла сидеть в молчании и дальше предаваться самобичеванию, поэтому сказала первое, что пришло в голову. Лишь бы отвлечься от гадкого чувства разочарования собой, медленно растекающегося по венам. — А по-моему, не очень, — Нуар едва мазнул взглядом по плотным занавесям, — слишком тяжелые и совершенно не подходящие. — Они отлично гармонируют, — девушка сама не поняла, почему вспылила, — со всем, что есть в этой комнате. Будто сшиты для нее, — уже спокойнее закончила Ледибаг. — Ну да, — Адриан скривился, вспоминая, сколько препираний было из-за этих кусков ткани с Маринетт. Девушка, словно баран отстаивала свою точку зрения. Впервые. «Да Господи, почему, что Адриан, что этот глупый кошак, не могут согласиться в такой мелочи», — Ледибаг почувствовала, как правое веко начинает подергиваться. — Зато свет явно не пропускают, — девушка вздернула подбородок, силясь вспомнить, почему она вообще прицепилась к этим шторам еще пять месяцев назад. Память услужливо подкинула завершающую спор с Агрестом фразу. «Потому, что я так хочу…» Мысленно хлопнув себя по лбу, Маринетт только сейчас поняла, насколько по-детски глупо она вела себя с Адрианом, да и с напарником, кажется, не лучше. — Да кому этот свет здесь помешает, утром-то? — парень задумчиво водил большим пальцем по бокалу, в котором едва можно было заметить бледно-розовую жидкость. Пусть хоть напарнице, но он выскажет, накопившуюся обиду. — Они давят, словно загоняют под бетонную плиту. Здесь, — Нуар обвел руками комнату, — нет свободы, света, тепла… здесь только серость, — Агрест поджал губы, единственное, чего ему не хватало в новой жизни, так это больших, нет, просто огромных окон его старой комнаты. И если бы Маринетт была менее категорична в этом вопросе, он был бы чуточку счастливее. — Ну, может это не просто гостиная, — последняя попытка оправдать себя перед собой же провалилась, и Дюпэн-Чэн слишком уж быстро приняла свое поражение, — а скажем и спальня заодно? — Это двухкомнатная квартира, — Адриан улыбнулся, видя капитулирующую напарницу. — На другую сторону во двор выходят окна спальни… — последнее слово будто повисло между ними. Ледибаг задумчиво, слегка втянула нижнюю губу. Она до одурения хотела осмотреть вторую комнату, убедиться, что там нет ни единой чертовой свечки или дебильного лепестка. Увериться, что после всего этого не планировалось жаркого продолжения в их с Адрианом кровати. Все эти мысли причиняли Маринетт едва ли не физическую боль. Короткое «покажешь», так и не слетело с искусанных губ. Обычно, демонстрация апартаментов после ужина заканчивалась именно комнатой с большой кроватью… Они оба это понимали и, как не странно, оба не хотели переходить эту черту. По крайней мере, именно здесь. — Я могу воспользоваться уборной? — девушка нашла самый простой способ выскользнуть из комнаты и, наконец, проверить то, что не давало ей покоя. — Конечно, вторая дверь слева, — ужин провалился. Адриан убедился в этом окончательно. Маринетт вернулась, едва ли не через минуту, счастливая и расслабленная, чего в принципе даже и не заметил напарник. Кажется, они поменялись местами, и раскаяние накрыло одного ушастого героя Парижа. Девушка по-доброму усмехнулась и удобно устроилась на полу, буквально утопая в пушистом ковре. Облокотившись о светлый диван, она поставила тарелку на колени и наконец, позвала друга присоединиться. Вечер постепенно налаживался и, спустя время, легко можно было услышать их дружный смех. Спальня была темной, там не было ни единой свечи или лепестка. «Значит, продолжения… сегодня не планировалось», — Ледибаг лукаво улыбнулась, представляя, сколько времени понадобится Коту, чтобы привести квартиру в порядок. Адриан отправился провожать напарницу, едва на горизонте забрезжил рассвет. Небо взрывалось розовыми бликами на голубой глади, придавая главному символу Парижу некую таинственность. Яркий диск солнца слепил, совершенно не грея. Смеясь и дурачась, они добрались до Люксембургского сада, в котором Маринетт, наконец, удалось ускользнуть от напарника на двадцать девять секунд вместо привычных семнадцати. Девушка притаилась у фонтана Медичи, стараясь привести сбитое дыхание в норму и не засмеяться в голос. Пользуясь тем, что в столь ранний час людей здесь не было, они позволили себе выйти за привычные рамки и продолжить сражение, которое началось еще в квартире, правда, теперь уже без подушек. Поставив Нуару подножку и ловко перебросив через себя, Маринетт без зазрения совести принялась щекотать напарника, пока тот проворно не сменил положение. Светлые волосы Адриана щекотали Леди в красном, когда она оказалась под ним. А потом они катались меж цветущих клумб по зеленому газону, не боясь испачкаться. Уползали смеясь, часто не замечая, как руки или ноги попадали в плен с цепкой хваткой, пока вновь не встречались телом с безупречно постриженной травой, увлекая друг друга в очередной короткий поединок, пока Ледибаг в очередной раз не сбежала. Обычно, Кот находил ее слишком быстро, то ли он был хорошим следопытом, то ли это она слишком громко старалась сдержать смешки. У нее было семнадцать секунд максимум, чтобы перевести дыхание перед новой захватывающей и невероятно смешной игрой. Но в этот раз Маринетт постаралась на славу: она слышит как Нуар забавно сопит, просматривая очередную клумбу и не находя там девушку, громко выдыхает. Ей смешно. Впервые так весело с ним, что хочется продлить эти мгновения, хотя бы на минуту, хотя бы на лишнюю секунду. Ей жарко. И без того облегающий костюм, прилипает к влажному телу еще сильнее, как будто она только, что сражалась с самим Бражником, но все это теряет смысл, потому что она впервые так счастлива, потому что он рядом. Потому, что Нуар с ней. Прохлада фонтана приятно охлаждала раскрасневшиеся девичьи щеки. Маринетт, наконец, отдышалась и с детской радостью отсчитала двадцать девять секунд своей маленькой победы. До тридцати она не дошла, крепкие мужские руки обвили девичью талию, а мягкие губы мазнули по аккуратному ушку. Нуар дышал медленно и очень глубоко куда-то ей в шею, отчего мурашки пробегали по телу героини Парижа, а дыхание предательски сбивалось. — Я нашел тебя, — хриплый шепот парня звучал слишком интимно. Маринетт едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. Таких неправильных, что впору биться головой, лишь бы избавиться от них, лишь бы не чувствовать того, что сердце разрывается от любви и ненависти. Сознание пробивает горькое понимание измены не тела, а души, что во много раз хуже. Ей ужасно так, что хоть вой. Ей плохо так, что хоть в петлю. В голове, словно набатом бьет осознание происходящего. «Предала его…» «Предала себя…» «Предательница!» «Предала нас…» — звучит голосом Агреста, отчего становится только хуже. Остатки разума сопротивляются, пытаются донести глупому сердцу, что «Нас» в полном смысле этого слова и не было. Была Маринетт, со своей любовью и был Адриан, принимающий эту самую любовь. Голова начинает раскалываться. Сердце точно знает, Агрест любит ее, но как-то странно, по-своему, но любит. Любит! «Но ту, другую, он любит еще сильнее…» — Маринетт осознает, что это не более, чем жалкая попытка оправдать свое предательство, но ей становится легче. Она разделяет вину на двоих и дыхание выравнивается. Нуар разворачивает ее к себе и его колдовские зеленые-зеленые глаза, словно вымывают всю боль из ее души, оставляя лишь легкость и счастье. Леди тянется к нему, понимает, как это неправильно, но не может остановиться. Не хочет. Время замирает, когда их губы встречаются и ведь мир отходит на задний план. Сейчас есть только они. Оба понимают, что это лучшее завершение их встречи, самое правильное. Впрочем, как и самое неправильное из всех возможных, но так думают только Маринетт и Адриан, которых здесь как бы и нет… здесь только Нуар и его Леди. Агрест-младший тщательно избавляется от всех улик, обличающих недавно проходившую в квартире встречу. Свечи и шарики давно в мусорном пакете, остаются только лепестки, поблекшие, умирающие, но все равно красивые. Он находит их в самых неподходящих местах. После побоища рисунки Маринетт валяются по всей комнате, так же как и истерзанные части роз. Сейчас и не вспомнить с чего началось их сражение. Кажется, он проиграл в какой-то глупой игре и его Леди смелась над ним, так громко и заразительно, что Нуар не выдержал и приложил подушкой по ее очаровательной головушке. Да, именно так и было. А сейчас вместо уборки Адриан рассматривает наброски, кажется, самой неуклюжей девушки Парижа. Они как всегда яркие, красивые и слишком запоминающиеся, такие же, как и та кто их нарисовал, но сегодня Адриан забыл о ней, забыл так, как никогда ранее. Он не мог сказать, правильно ли поступал этой ночью, но однозначно Нуар ни о чем не жалел и с готовностью повторил бы то же самое. — Может, ты все же соизволишь мне помочь? — парень раздраженно стрельнул взглядом по черному квами, который, к слову, был необычайно тих. Плагг так и не притронулся к любимому камамберу, что немного насторожило Адриана. — С тобой все нормально, Плагг? Квами молчал. Яркие зеленые глаза следили за человеком слишком пристально и, в то же время, совершенно не видели Агреста. Непомерно много противоречивых мыслей терзали волшебное существо, кажется, впервые за все несколько тысяч лет его существования. Сложно! Слишком сложно для маленького квами, который еще не простил глупого человека за все обидные слова, слетевшие с его губ. Плагг винил и себя: может он недостаточно рьяно пытался донести до Адриана патовость его любви к девушке в красной маске? И это глупое условие о тайне личности, сейчас выглядело не более чем насмешка судьбы. Открыть все карты теперь уже и можно, но в то же время это запутает все еще сильнее. Заигрывания судьбы в этот раз зашли слишком далеко. Чертов любовный квадрат. Плагг не без удовольствия следил за детской влюбленностью еще тогда школьников и искренне верил, ничего плохого из этого не выйдет. Даже совместная жизнь героев, так и не открывшихся друг другу, была забавной. Квами смотрели на все это и смеялись, а теперь их, кажется, ждет расплата за бездействие. В их силах было открыть истину раньше, до того как все дойдет до края, до того как все может рухнуть безвозвратно. Ведь истиной Тикки, несмотря ни на что, остаются холод и темнота, в отличие от самого Плагга, в котором заключены свет и тепло. Превратности судьбы, не иначе. Они с Тикки и есть истинное воплощение Инь – Ян, со всеми вытекающими последствиями. Они противоположности, которые взаимодополняют друг друга и друг без друга им не выстоять, как и всему мирозданию. Но люди, как всегда все усложнили. — Ты раскидал эту ерунду, — Плагг повертел в коротких лапках розовый лепесток, — вот сам и собирай. Я вообще был против этого недосвидания, но ты же меня никогда не слушаешь! Это же твоя жизнь! Вот сам и выкручивайся! — Я же извинился, — Адриан устало выдохнул. — Но я еще не простил, — квами сжалившись, снял с люстры несколько лепестков. — И вообще, это ты предложил пригласить ее к себе, — Агрест отмахнулся от котенка, кружившего вокруг его головы. — Были бы на улице, убирать пришлось бы значительно меньше. — Я же не думал, что ты все же притащишь Леди в дом, в котором на минуточку живешь с Маринетт! Кстати, на счет нее, ты же понимаешь, что предаешь девчонку? — получив в ответ лишь хмурый взгляд подопечного, квами устало покачал головой. — Господи, и это все ты делаешь из-за какой-то маски! Ну почему мне достался такой идиот?! Впрочем, хоть не я один теперь страдаю, — Плагг злорадно усмехнулся, вспоминая, насколько Тикки бывает щепетильна. — Я бы на твоем месте поторопился, пока твоя принцесса не устроила тебе сюрприз, вернувшись раньше, — и не дожидаясь ответа, квами скрылся в шкафу подумать, что он скажет своему Сахарку. Мелодия звонка раздалась так неожиданно, что Агрест вздрогнул и рассыпал только что собранные розовые лепестки. Снова! Но раздражение ушло, стоило лишь ему заметить имя звонившего, осталось только волнение и какой-то безотчетный страх. Габриэля не было в Париже уже неделю, но вопрос с Натали до сих пор не решился. Операцию отменили, так как у женщины появились проблемы с давлением и сердцем. Несколько раз глубоко выдохнув, парень все же поднес телефон к уху. Голос отца был тихим и каким-то чересчур уставшим или печальным, Адриан так и не понял, но с каждым услышанным словом, лицо молодого человека светлело, и широкая улыбка заиграла на мягких губах. — Бриджит, значит… — медленно произнес Нуар, будто пробуя имя на вкус, — мне нравится, отец. Бриджит Агрест звучит! Поздравь Натали от нас! Сбросив звонок, герой Парижа глупо улыбнулся. Он бы никогда не подумал, что в свои двадцать два, станет страшим братом. Немыслимо! И очень волнительно. Ему нужно поделиться своей радость и, желательно, прямо сейчас, а за одно и устроить сюрприз человеку, спасшему его от самого себя и своих демонов. Маринетт едва сдержала глупое желание побежать по коридору, лишь бы скорее покинуть головной офис Габриэля Агреста. Медленно вышагивая каждый шаг, девушка улыбалась знакомым лицам и здоровалась буквально с каждым, как и положено в этом месте. Она устала и совершено не выспалась, а этот глупый Шарль Анри с его въедливым характером, окончательно испортил ей настроение. Дюпэн-Чэн искренне не понимала, как основатель модного дома, такая творческая натура, как Габриэль, уживается с этим прагматичным до мозга костей человеком. Но, тем не менее именно Шарль Анри занимался организационными вопросами компании. Девушка буквально до одурения была благодарна Агресту-старшему за то, что перед отъездом тот все же уточнил, что она может работать в том же режиме, что и во время учебы. А это означало только одно – свободное посещение. И, конечно же, самое прекрасное в этом было то, что ей не придется уж слишком часто видеться с этим противным человеком. Украдкой зевнув, Маринетт вышла на залитую солнцем улицу и застонала от отчаяния: чтобы добраться до дома, придется ехать на метро. Тикки явно не согласится трансформироваться, по крайней мере, сразу, а слушать очередную лекцию совершенно не хотелось. К тому же, маленькая квами после встречи с Нуаром, вела себя очень странно. Молчаливая, кидающая на нее задумчивые взгляды, но так и не высказавшая никаких претензий или обид, до жути раздражала Маринетт. Уже подойдя к кованой ограде, взгляд голубых глаз зацепился за знакомый силуэт. Высокий юноша бедром оперся о капот спортивной машины глубокого черного цвета и, кажется, совсем не замечал бросаемые на него взгляды. Девушки улыбались, оборачивались, а иногда и вовсе останавливались, стараясь рассмотреть привлекательного парня. Особо смелые брали автографы. Маринетт закусила губу. Красивый. Даже слишком. Ветер трепал светлые волосы, безвозвратно уничтожая уложенную прическу, но весь этот беспорядок на голове шел ему еще больше. Небольшой аккуратный букетик ранункулюсов* с ромашками и колокольчиками приковывал не меньше взглядов. Адриан Агрест смотрелся слишком романтично. За последние несколько лет он стал намного выше и Маринетт едва доставала до его плеча. Тренировки в спортивном зале тоже не прошли даром и, где-то в глубине души, так глубоко, что Дюпэн-Чэн никогда в этом не признается, она считала иметь такое тело настоящим преступлением. К нему хотелось прикасаться, а еще лучше никогда не отпускать. Светлая рубашка подчеркивала широкие плечи, а несколько расстегнутых сверху пуговиц будоражили фантазию. Он был слишком сексуальным. Маринетт облизнула влажные губы, в этом парне всего было слишком. Идеальный. До безумия. И нужно быть настоящей дурой, чтобы отказаться от него… — Принцесса, — Адриан, наконец, заметил ту, кого ожидал едва ли не час и он соврет, если скажет, что увиденная картина его не взволновала. Девушка крайне редко надевала обувь с каблуками. Агрест оттянул ворот рубашки, чувствуя, как становится жарко. Маринетт возбуждала его. Легкое персиковое платье выгодно подчеркивало достоинства ее фигуры, а цвет подсвечивал слегка бледную кожу. Молочно-белую, на которой так приятно оставлять следы от чрезмерных ласк. Нуар усмехнулся, день обещал быть долгим. — Адриан! — она выдохнула ему в губы и позволила прижать себя крепче. — Ты прекрасна, — парень галантно поцеловал тонкую ручку и вручил букет. — Спасибо, — Маринетт смущенно потупила взгляд. И все же прошлый вечер не прошел бесследно. Ледибаг буквально порхала, даря свое тепло окружающим и, конечно же, Агресту тоже. — Пообедаем? Правда, я не заказал столик… — Отлично, — девушка хлопнула в ладоши, — сегодня ничего запланированного, только импровизация! День плавно перетек в вечер, а молодые люди все продолжали наслаждаться друг другом. Да, их свидание, может, и не было таким веселым, как у героев Парижа, но хуже оно от этого однозначно не стало. Две выставки, кафе, парк и ресторан, а после и ночная прогулка до машины, которую они бросили, кажется после кафе, сопровождались жаркими, пьянящими поцелуями, обещающими не менее фееричное продолжение. Они истосковались друг по другу. Неделя тишины, как прозвала ее Маринетт, далась им слишком тяжело. Она все еще помнила услышанный ранее разговор Агреста, но буквально убедила себя подождать, разобраться во всем детальнее. В конце концов, может она просто все не так поняла. Самообман работал: ей и правда, становилось легче. Жадные касания стали смелее и раскованнее, когда молодые люди добрались до машины. Пересадить девушку к себе на колени дело пары секунд. Как же хорошо, что Маринетт была в платье. Нескончаемые поцелуи кружили голову, лишая маломальского здравого смысла. Парень усмехнулся, похоже, сегодня они повторят тот сумасшедший опыт, правда, уже не в любимой машине Габриэля Агреста. Адриан задыхался от возбуждения. Забираясь руками под ее персиковый наряд, личина Нуара разрывала его существо. Хотелось утробно заурчать, а уж когда девичья рука, расправившись с пуговицами на рубашке, проворно забралась под ремень его брюк, и вовсе зарычать. Момент испортила группа каких-то приезжих арабов лет четырнадцати-пятнадцати. Подростки, без зазрения совести, явно ловили кайф от просмотра их эротического экспромта. Адриан до боли закусил губу. Закрыл глаза, мысленно отсчитал до пяти и вернул на плечи Маринетт приспущенное платье. Девушка засмеявшись, уткнулась в шею Агресту, она и сама только, что услышала голоса совсем рядом с их машиной. — Пять минут, — Нуар выдохнул в припухшие от поцелуев девичьи губы, — и тебя уже ничего не спасет. — Время пошло, — Дюпэн-Чэн облизнулась, она совершенно забыла добавить к его «слишком» еще и то, что он был слишком хорош в постели. До дома они доехали быстро. И Адриан, правда, старался не нарушать правила, но пару «писем счастья» за превышение скорости, он наверняка получит. Любовная игра продолжилась уже в лифте и парень, кажется, только с третьей попытки смог открыть квартиру и скинуть с себя давно расстегнутую рубашку. Подхватив Маринетт на руки и вынуждая ее ногами обхватить свой торс, Агрест двинулся в спальню. Оба были уверены, что эта ночь принадлежит только им, пока за окном не раздался взрыв.