Kiss...

По коридору раздавалось гулкое цоканье каблуков секретаря государственного прокурора. Он был озабочен тем, чтобы сообщить боссу о том, что Странник в городе, он вернулся из отпуска на Пандее. Шеф или прокурор отреагировал на новость без особого энтузиазма, так показалось секретарю Золли Кабешу. Прокурор рассеянно посмотрел в свой бокал с изысканным малиновым ликёром и покрутил его в руках, уголки его губ опустились вниз, взгляд его был задумчив, и лишь какая-то тусклая тень пролегла под его ресницами, похожими на пушистые веера. Его что-то томило, но что? Задавать столь личный вопрос Золли не был привычен, ему оставалось лишь только гадать, что за печаль обуяла всегда собранного профессионала своего дела. Какого упыря этот Странник приехал так быстро?.. Когда он был где-то там, за границей, где длинные руки прокуратуры не могли до него дотянуться при всём желании, Умнику было как будто бы проще дышать. Чёртов Странник, хладнокровный змей, бес в людском обличии, да и не в таком уж людском — разве люди бывают такими?.. Умник положил в рот конфету, покрытую пандейским шоколадом и посыпанную карамельной крошкой. — Хорошо, Золли. Можешь быть свободен, но будь, пожалуйста, поблизости, когда я захочу тебя увидеть. Золли, словно военный, щёлкнул каблуками и вышел из кабинета прокурора. Тот остался наедине с собой, и мысли его снова вернулись к этому пройдохе-Страннику, в то самое лето… Это был выходной. Все Отцы отправились к морю, взяв с собой и Детей. Прихватили мяч из асбеста, корзинку с закусками и, разумеется, хорошее настроение. Без него Папа был в гневе и заставлял их учить свод законов днями напролёт. Мировой Свет заливал узкий изворот пляжа, серебря камни и набегающую пену морскую. Умник, сняв своё облачение, остался в шёлковых трусах с вышивкой из краплёного самоцвета. Странник предпочёл остаться в майке, и Умник почувствовал себя уязвлённым. На груди у Папы переливалась массивная цепь из чистого золота, Свёкор надел купальный костюм и панамку, а Тесть был не промах. И только крабы о чём-то шептались на берегу, так был тих этот сонный от жары полдень. Намазывая крем от загара по оливкового цвета нежным предплечьям, Умник поглядывал на соперника. Тот был прям и равнодушен к риску заработать ожог, да к тому же он не веселился, как остальные, и Папа ему даже ничего не говорил. Умник решил сыграть в давно излюбленную ими игру. В Подколки. Прихватив коктейль с витой трубочкой, он неспеша, вальяжно подошёл к Страннику, что задумчиво смотрел в морскую даль. — И как такой ледяной уступ, как ты, не растает под палящими лучами? Не боишься, что твои плечи станут красными, как мой кабинет? Странник будто бы нехотя перевёл на него зеленоглазый взгляд. — Что, волнуешься за меня, Умник? Не переживай — может, я не такой холодный, каким кажусь. А Умник воспринял это как подъёбку за недостаточную проницательность. Его смуглые щёки вспыхнули вишнёвым возмущением. Странник обнажил ровный ряд своих верных солдат — зубов. Это было похоже на улыбку или же язвительный оскал. Попытавшись реабилитироваться, Умник тут же нашёлся и, расправив плечи, медленно, не без ответной усмешки, проговорил: — Ты вообще кажешься разным. И я бы не сказал, что всегда приятным, Странник, — последнее слово он словно припечатал, чтобы показать своё пренебрежение к этому высокому наглецу. В ответ на это Странник, как будто не обратив внимание на его щипок за бок, встал во весь рост, поднявшись с шезлонга, и протянул свои длинные жилистые пальцы, взяв из рук Умника коктейль «Дайкири». На мгновение их кожа соприкоснулась, и Умник понял, что он действительно горячий, горячее даже, чем сам Умник, если это в принципе было возможно. На столь палящем свете. Губы Странника сомкнулись на трубочке, из которой недавно потягивал коктейль прокурор, и он втянул в себя напиток, столь излюбленный вышеприведённым прокурором. Белёсые брови на секунду практически сомкнулись на переносице, и он медленно отчеканил: — И как ты это пьёшь? Там что, сироп с сахаром? Не боишься смешаться с этим коктейлем, ведь ты такой же. И это было как выстрел в голову. Прокурор возмущённо втянул в себя воздух. Что хотел сказать этот паразит? Что он приторный, слащавый? Сладкий?.. Всё равно никогда не дождёшься доброго слова от этого проходимца. А Странник тем временем, не дожидаясь ответа, вернул ему коктейль, снова мазнув пальцами по отполированным ногтям, и с усмешкой, как показалось прокурору, отвернулся и зашагал прямо в море. Вскоре плечи его блестели, то погружаясь, то выныривая из волн. Тут Папа подал голос: — Что там у вас, Умник? Почему не идёте есть шашлык? Умник не любил шашлык. Он больше любил сладкое, но подчинился. А Странник нет. Так он и попал на свой отпуск на Пандею.