Горгона, забери мое сердце

      Они уловили сигнал от CS-1200 два часа и двадцать пять минут назад, тогда, разрезав ночное, по земному времени (TT), пространство, механическая, дробящая голову дрель всполошила экипаж исследовательского корабля «Горгона-03». Собравшись на капитанском мостике, в душном отсеке, (на ночь в пустых отсеках сокращают подачу энергии, тем самым экономя ресурсы), экипаж фиксировал короткое послание от Имперского челнока «Cleaving the Stars-1200»

«SOS»

      Капитанский мостик находился в вытянутом конусом пространстве, с большими панорамными кварцевыми иллюминаторами, что хаотично усыпаны царапинами и пятнами, как с внешней, так и с внутренней стороны. Металлический лязг слышался каждый раз, когда грузные армейские ботинки ступали на перфорируемые листы пола, под которыми хранилось скопление проводов, соединяющиеся с групповой сетью через гильзы, и электро блоки. Перед большим кожаным креслом цвета Гейнсборо, находилась вытянутая полукругом устойчивая панель, с экранами, кнопками и тумблерами. Главным атрибутом выступал большой руль, в местах соприкосновения он был подтерт, цвет стерся, став на тон темнее.       За металлическим ограждением по краям перфорируемых листов, был уступ, посмотрев вниз можно было увидеть нижний отсек и кусок алюминиевой вентиляционной шахты. Так же, чуть ближе к крупному пересечению труб и автоматикой двери, была вертикальна лестница. Со временем она сильно расшаталась, и находилась в достаточно аварийном состоянии, связи с малой актуальностью, она почти не задействовалась по факту, поэтому вопрос о ее починки был отложен до возвращения на базу. Толстые стены были обшиты со стороны отсека титановыми листами, на стыках выпирали крупные болты в подшипниках, при хорошем освящении можно было увидеть места сплава и характерные для длительного использования потёртости и не значительные царапины.       Лампы зажигались по очереди, от двери до иллюминаторов с задержкой в пол секунды, последняя характерно затрещала и опасливо подмигнула всполошившимся исследователям, после мгновенно включились панели. На центральном экране лэптопа больше не мигало красным уже прочитанное сообщение, на соседнем месте, помощника пилота, были выведены белым по зеленному базовые данные о челноке CS-1200.       Еще через пятнадцать минут и двадцать семь секунд, по TT, челнок совершил экстренную стыковку с «Горгоной -03», через приборную панель техник Александр Черепанов и член исследовательской группы из отдела охраны Барри Дженкос, под руководством капитана Сух Блока, могли наблюдать, как сильно был деформирован корпус CS-1200. Данная модель представляла собой обтекаемый многоразовый шаттл, с изящными кромками крыла и вертикальным стабилизатором. Благородный белый цвет шаттла, сейчас был местами темнее, от попадания в обшивку лазерными пушками, где-то 1200-тый был жутко смят, из двух световых систем работала только левая. Сама стыковка произошла с болезненным скрипом, звук того как мнется металл заставил Барри Джексона замереть, и кинуть настороженный взгляд на техника.       Александр коренастый белый мужчина, с рыжими спутанными волосами, что доходили до плеч, сам родом из пост российской империи, он сохранял спокойствие, стараясь ментально передать внутреннее равновесие своему коллеги. Хоть тот и был его выше и крупнее, было видно как мелко подрагивали пальцы его крупных рук. Черепанов решил погодя спросить, что такого у Барри было с Имперскими солдатами, что их персональный громила дрожит как осиновый лист. Задумчивый взгляд зеленых глаз цепко отслеживал движение на мониторе, что транслировались с внешней камеры, если быть точнее, он отслеживал полное отсутствия движения на фоне бесконечно черного космоса. Узловатым пальцем с простоватым на вид кольцом, он нажал на кнопку голосового модуля, на той стороне послышалось шипение и сбои. — Говорит первый технический специалист Александр Черепанов, — тишину нарушал нескончаемый тихий гул ректора, от чего под ногами слегка дрожал пол, и механический треск, исходящий со стороны экипажа челнока. За ними находилось хранилище, с контейнерами и коробками, за вертикальными пластинами стояли полки. Саша продолжил, говорил он по английскому, с русским акцентом. — С кем я говорю? У вас отключен коммуникатор. —…Гово… и пилот во….мического …… импе….. флагмана 680GF8. На борту е….ь ран-еный, Д… ме….инская ……ощь. — из-за помех голос роботизировался, пропадал и искажался, когда связь проходила более точно, до Барри и Александра доносился низкий мужской голос, хриплый точно как у курильщика. – Повторяю, Паул Перри и Дин Кобб, требуется медицинская помощь.       Барри вскинул темную руку, с сенсорным коммуникатором. В отсеке, как и во многих частях корабля было тепло, поэтому весь экипаж ходил в выданной под размер формой. Белая майка, хлопковая рубашка или кофта, спортивного вида чиносы, около военные штаны, для удобного пользования. Так же в комплект шла просторная теплая парка, в цвет штанов. На каждом предмете одежды была нашивка с брендом их земной компании «International Union For The Study», сокращено «IUFS».       За каждым членом экипажа был закреплен уникальный цвет, на спине парок был вышит круг, а на запястье выдавался напульсник. Личные скафандры так же полностью были окрашены в индивидуальные цвета. Цвет так же являлся кодовым именем члена экипажа, на запястье Джексона был желтый напульсник, а у Александра бирюзовый.        Бездумно тыкая по сенсору, Барри пожал крупными плечами и закивал, возможно, сейчас они находились в зоне действия лучей ближайшей звезды, связь не проходила. Узнать подробнее о гостях не удалось, последнее сообщение от капитана было коротким, оно несло в себе разрешение на стыковку и оказание помощи пилотам CS-1200. — CS-1200, мы открываем коридор, будьте готовы, герметизация через 1…2…3…4…5… — Приложив ладонь к настенной панели, Александр вел пятизначный пароль, после чего послышался глухой щелчок, было слышно, как кислород заполнял пространство, промежуточный коридор обдало дезинфицирующим раствором, опрыскивая все струями сухого воздуха. — Барри, вызови Фредогерна, возможно нужна каталка. — Сигнал не проходит, да и стоит ли им помогать? — Джексон сощурил свои темные глаза, и нервным жестом почесал щетину на щеке, коренной американец вздохнул, поправив желтый напульсник, что красиво контрастировал с темной кожей. Его голос был низким, гортанным, говорил как обычно быстро, тараторя. — Посмотрим ,что у них там, я бы дождался капитана и остальных. Этим колонистам верить нельзя, да и из флагмана ли они на самом деле? Имперский челнок атакован неизвестно кем, нам так же не ясно, кто сюда войдет. Мы сами напрашиваемся на не приятности. —В таком челноке поместится до двух человек, в любом случаи нас больше, и, к слову, моя жизнь не плохо так застрахована компанией, Барри, гости есть гости. —Тебя погубит доброжелательность, Алекс. Гости есть гости, только если ты их ждешь. —До открытия двери шесть секунд — сказал Александр, нажав на кнопу левее, она брала звук из стыковочного коридора. На той стороне молчали. Поджав пухлые губы, «Желтый» вынул из-за пазухи обычный пистолет, сняв с предохранителя, после чего завел вытянутую руку с пистолетом за спину, пряча дулу за бедром. — Производится открытие двери.       Послышался щелчок, дверь стала подниматься снизу вверх плавным движением, чуть поскрипывая. Сделав два шага назад, Александр и Барри увидели две пары ног,в массивных белых сапогах скафандра, и кровь, растекающаяся каплями по полу. — Не открывайте! — из-за левого коридора выбежала Екатерина Житёнева второй технический специалист, темные волосы выберись из высокого хвоста, ее серые глаза расширялись по мере того, как поднималась дверь. — Это не они! Закройте, срочно, закрывайте!       Александр, проследив, как Катя столкнувшись с в металлической коробкой, запнулась отлетев с ней на пару метров вперед опрокидывая ее, кинулся к панели управление, прикладывая руку к сканеру, из головы вылетел код, а приклеенный рядом стикер, со списком основных комбинаций из цифр были написаны кривым почерком старшего по связи Бергстёма Франциска. Разобрать написанное не выходило уже долгое время, разговор с Франциском откладывался, времени на то, чтобы лично написать новый список не было.       Дверь открылась до конца, и в хранилище вошли двое. Старший, что был определен таковым из-за роста, весь в гари и саже, стоял с лева и придерживал за плечо и бок своего напарника. Тот держался рукой за простреленное плечо, пачкая своей кровью белый скафандр, даже после обработки от них пахло горелой резиной, кровью и гарью. Александр сразу зацепился глазами за настоящие нашивки Имперского флагмана, но сами костюмы сидели на них странно, будто подобраны не по размеру, и собраны из разных комплектов. Через темное забрало шлема не было видно лиц, но было слышно тяжелое дыхание, и тот самый голос из динамиков. — Спокойно! Мы безоружны, — хриплый, даже скрипучий голос отражался от стен. Выставив руку в толстой перчатке, он закрывался от направленного в них дуло пистолета. Барри сильно хмурил брови, уверено держал их на мушке. — Пожалуйста, ему нужна помощь. — Проверь, — тоном, не требующим отлагательств, «Желтый» кивком указал на Катю, а после повел дулом в сторону незнакомцев. Екатерина насупилась, поправляя бретельки белой майки, на ее руке был фиолетовый напульсник, медленно, пытаясь скрыть страх, она подошла к экипажу CS-1200. Ее лицо, чем отдалено напоминало рыбье, глаза были расположены далеко, а нижние веко будто оттянуто, придавая лицу постоянную грустную задумчивость и некую дурость. При всем этом она была хороша собой, и даже в условиях космической экспедиции умело подчеркивала и скрывала то, что нужно. Тот, что ниже, вероятно Дин, тяжело вздохнул, сильнее сжав плечо. Он мотал головой, так будто старался прогнать наваждение перед глазами. — Только дернись, мне предлог для выстрела особо то и не нужен. —Их нет в базе данных. Мы не знает кто это. — Катя сделала еще один осторожный шаг, и от беспокойства ее лицо вытягивалось, разглаживая усталые морщины, все еще молодой девушки. — CS-1200 числится в угоне.       За их спинами, слева и справа, послышались торопливые шаги, остальная часть команды спешила в отсек хранилища, огибая коробки и лавируя между полками. К ним вышел капитан и связист, со стороны блока с электрическими узлами вышел доктор и член исследовательской группы. Екатерина замерла, не зная как ей поступить, хватка Барри на пистолете ослабла при виде белоснежной формы капитана, тот выглядел озадаченным, что очень беспокоило, поскольку лицо капитала, лицо «Горгоны», всегда было беспристрастно. — Отставить, дайте им пройти, — капитан уверено двинулся к Барри, кладя руку на пистолет и надавливая, заставляя "жёлтого" его опустить. В присутствие капитана тот всегда моментально тушевался, становясь по не правильному тихим. Под узким разрезом глаз замерли и названные гости, но после секундного оцепенения Паул Перри, тот, что в саже, неуклюже поднял темную часть забрала, за ним показалось смуглое, удивленное, не бритое лицо в седине. — Блок? — Паул улыбнулся, походило это более на оскал, оголяя местами сгнившие зубы, вокруг его глаз собрались веселые морщинки, стягивая кожу в пигментных пятнах. На мгновение он, кажется, даже забыл о Дине, пока тот не промычал что-то, точно как в бреду. — Ой, извиняй малой, хватить филонить, в тебя же не из бластера прорешетили. Братец, не видел тебя с выпуска, ты куда все свои волосы дел?! Как ты узнал, что это я?       Катя, прячась за Сашеной усыпанной в родинках спиной, постаралась вглядеться в лицо незнакомца усерднее, но найти общие черты с капитаном у нее не вышло, поэтому она расценила «Братец» как обычное дружеское обращение, а не отсылку на кровное родство. У Капитана дернулся уголок губ, выглядело это так, будто у Суха началась судорога, но на деле это была его фирменная, капитанская улыбка. Каждый член команды хотя бы раз видел фотографию в деревянной рамке на столе у капитана, там он стоял, как сам говорит, со своей матерью, и на фото у Блока роскошная черная шевелюра. Общим решением было не спрашивать, как их капитан бесповоротно облысел за двадцать лет. — Джентльмены, я прошу прощения, — мужчина, скорее даже молодой парень, с накинутым по вверх формы врачебным халатом, кивнул в сторону Дина, досадливо поджимая губы. Кровь заставят вновь отирать его. Из-за его спины вышел настоящий здоровяк, он был одет теплее всех, на его парке был вышет светло-зеленый круг, когда напульсник врача скрывался за длинными рукавами халата и рубашки. — Не имею понятие, почему и как, но если мы и вправду желаем помочь, то лучше это сделать в ближайшее время.       Уже идущий впереди «Светло-зеленный» усмехнулся, но взгляд его был по настоящему диким, даже волчьим, казалось, он сдерживает себя от того, чтобы не оскалится подобно бешеной псине. Паул скептически оглянул Дина, чуток встряхнув, и услышав ответное мычание, наконец вышел из коридора, позволяя отмерившего Александра, после того как он столкнулся спиной с Катей, чуть не повалив ту, закрыть отсек, его спутанные, рыжие волосы лезли на лицо, и он то и дело заводил их назад. — Фредоген и Лимм, Мелкого в лазарет. Черпанов и Житенева, разберитесь с шаттлом. Франциск, у нас опять нет связи, разберись до обеда, остальные могут вернуться досматривать сны. А вас, Перри, я приглашаю к себе, на поговорить. — отмерев, экипаж стал расходиться, все поглядывая на гостей. Под внимательным взглядом Фредогрена Лимм, с достаточно странным выражением лица, перехватил Дина, взяв под здоровое плечо, но тот все равно протяжно простонал, оставля за собой кровавый след. — Завтрак остается по расписанию, передайте Энн, что у нас плюс два голодных рта.

***

      Кобб хрипел, когда его не аккуратно, в прямом смысле этого слова, уронили на твердую койку лазарета. Тут пахло как в самых обычных, земных больницах, спиртом и лекарствами, к общей гамме добавился металлический запах крови. Койки старого образца, такие ставили в корабли лет тридцать назад, и эти уже ржавели и ломались, но чистые, белоснежные простыни все же вызывали у него доверие. Вдоль стены стояли полки и шкафы, с прозрачными и не прозрачными дверцами, между маленькой химической лабораторией и большим секретером стоял рабочий стол, на котором царил жуткий беспорядок, что было полной внешней противоположностью доктора Фредогерна. — Без обид друг, но это была худшая доставка в моей жизни, нечего, что без чаевых? — с Дина еще не сняли шлем, поэтому нельзя было точно сказать, какое выражение лица у него было, но голос был довольным, издевающимся, с шипящими нотками на конце, так он реагировал на действия доктора, когда тот стал отводить руку Кобба, прижимающую рану. — Может мы его это, ну, чикнем? — Лимм показал жест ножницы разводя и сдвигая вновь средний и указательный палец, сейчас, он уже в открытую скалился, выражая всем своим видом недовольство. — Можно язык, или просто, вообще, навсегда.       Сквозь темное стекло Дин рассматривал «Светло-зеленого», вероятно, прикидывая в голове шансы в бою один–на–один, на бурлящую активность он дернул головой не то соглашаясь, не то возражая. Высокий, за метра два ростом, брюнет, челка его короткой стрижки падала на голубые глаза, он всегда их щурит, из-за чего вокруг глаз постоянно были тени, они прибавляли ему возраста, хоть тому, кажется, было не больше сорока. Волчий взгляд, описывает у себя в голове Дин, достигается за счет густых бровей, что постоянно изломаны настолько сильно к переносице, что возникает желание подойти и разгладить складки между, но страх того, что тебе откусят руку сильнее. Крупный, с европейскими чертами лица, одновременно похож на многих и в тоже время нет, странный человек, но в тоже время совершенно обычный. Коббу так душно, что лишь от одного вида парки Лимма становилось жарче, — Сними ему шлем, — скучающе произнес доктор, подставляя руки под автоматический диспенсер с антисептиком, после он стал натягивать одноразовые медицинские перчатки на тонкие, как сказала бы чья-то мама, музыкальные пальцы. На мгновение из под рукава показался темно зеленый напульсник, и неразборчивый текст татуировки.       Хищно облизавшись, Лимм тенью навис над больным, а после отточенным движение зажал нужные затворы, потянул, высвобождая взмокшего незнакомца. Дин со звуком втянул в себя воздух, морщась от боли, при каждом движении он отчетливо ощущал пулю в своем плече. Слизав солёный пот над губой, он стрельнул светло карими, почти желтыми глазами на своего доктора, тот энтузиазма не разделил, методично раздевая пациента, он был низким, крошечным по сравнению с остальными, что Дину приходилось, утыкаясь взглядом, смотреть ему в темную, слегка спутанную после сна, макушку.       Доктор оказался худощавым, низким и молодым, или же так казалось, по уму было понятно, что для такой должности нужно не мало учится, и то что перед ним явно человек взрослый, но по ощущениям Фредогерну было не больше двадцати пяти. Чистое лицо, темные глаза и вьющиеся короткие волосы, в аккуратной прическе. Взгляд скучающий, то и дело он бегал им от раны к шлему в руках Лимма. — Вален, ты можешь идти, — и голос его был мелодичным, спокойным, таким, какой бывает у людей жизнь, не познавшую или познавшую настолько, что все перестало иметь значение. —Уверен? Не доверяю я этому уроду, может его приковать куда? —Я все еще тут,— уродом Дин себя считать не хотел, но и с правдой спорить он не станет. Светлые, блондинистые волосы в коротком, волнистом каре, что постоянно торчали в разные стороны, не доходящие до кончиков его ушей. Симметричное лицо, и отвратительный шрам, от когтистой лапы на все лицо. След от четырех когтей начинается с линии волос и доходит до губ, по диагонали. Про доверие он точно согласен, поэтому он два раза кивает. — А может меня приковать к твоей койки, здоровяк, что бы наверняка? Буду ночью тебе пяточки щекотать, да сказки рассказывать? Тебе какие нравятся, про принцесс или фей? — Слушай сюда, сказочник, — в один миг Лимм схватил его за грудки, и встряхнул, на половину расстёгнутый скафандр стал сползать с плеч, открывая темно серую майку, мокрую, то ли от крови, то ли от пота и слегка обгоревшие плечи, с такими же когтистыми шрамами. Кожа сама по себе светлая, но отдающая бледным желтым, точно не здоровым. — У нас тут правила простые, если ты нам нравишься, то жить будешь, если нет, пойдешь летать, покорять космическое пространство налегке. Но есть проблема, ты, кусок дерьма, мне не нравишься, усек?       Дин сжал челюсть, сопя совсем быстро-быстро, подавляя всхлип. Из плеча продолжала сочиться кровь, он прикусил язык, боясь потерять сознание от боли, поэтому последний раз взглянув на Лимма, он плюнул ему в лицо, кровавыми слюнями. Тот вновь уронил его, отпустив. Взгляд, на удивление, стал еще яростней, он до хруста с жал кулаки. —Вален, уходи,— со стоящего у кушетки стула вскочил доктор, цепляясь руками за широкий разворот плеч. Стоя рядом с Лиммом он казался еще ниже, но низким он был только для мужчины, на глаз можно было сказать, что в нем есть вполне все сто семьдесят. Он силой останавливал его, пытаясь заглянуть в глаза, но из-за разницы в габаритах, доктор лишь скользил подошвой по полу. Встав на носочки, он схватился за его уши, поворачивая к себе, а после, что-то быстро шепча. Грудь Валена вздымалась, а в голове крутились шестерёнки. Это могло выглядеть романтично, если бы голос и атмосфера не сквозила холодом, а во взгляде не было столько немого осуждения. — Уходи. — Немо, послушай, — Вален прикусил губу, стыдливо отводя взгляд на Дина. Тот кряхтя уселся обратно, по подбородку потекла тоненькая струйка крови, поэтому он открыл рот, сплёвывая кровь на упавший скафандр, во рту стоял ком, и Кобб не был уверен в том, что сейчас его не вырвет. Он смог лишь одарить кровавой улыбкой притихшего Лимма. — Поговорим за завтраком, — Немо стянул с себя грязную перчатку, пока Лимм торопливо и нервно покинул лазарет, за ним закрылись автоматические двери. Звукоизоляция была отличная, поэтому, как только послышался щелчок фиксации, грузные шаги моментально стихли. Или это настолько сильно звенело у Дина в ушах.       Сев обратно, доктор на колесиках стула докатился до шкафа, выуживая от туда ватный тампон и пластиковую бутылочку, без опознавательных знаков, с прозрачной жидкостью. Смочив вату, он, уже подойдя к пациенту, тяжело вздохнул, вид его был на самом деле усталым, с такого ракурса снизу вверх, Дину, на мгновение, всего мгновение, даже стало не по себе. Рядом с койкой был поставлен бумажный стаканчик, кажется, с водой. — Откройте рот и высуньте язык, я остановлю кровопотерю, — не спрашивая, свободной рукой, Немо взялся за испачканный в крови подбородок, а после, когда Дин все же высунул язык, приложил смоченную в чем-то спиртном вату к месту укуса. Тот был все же не значительным, и в скором времени сам перестанет о себе напоминать. — Прополосните рот, выплюнуть можете туда же, в стаканчик.       Рядом, на металлическом столике, уже были разложенные инструменты, для проведения операции, на первый взгляд все было чистым, волноваться было не о чем, но Дин все равно поежился, когда Немо,уже к частично чистому плечу, поднес медицинский зажим, которым он хотел подцепить пулю. — Я еще не начал, попрошу не издавать лишних звуков и не дергаться, — Дин и вправду уже начал шипеть как от боли, и сильно жмурится. — У вас тут нет обезболивающего? — он все пытался склонить голову к правому, раненому плечу, точно как животное, инстинктивно пытаясь защитится.— Или у вас такая же система, что и с пребыванием? Выдаете только тем, кто вам нравится? Вы же «IUFS», а не клуб по интересам. —С последнего раза, когда мы пополняли припасы, включая медицинские, прошло шесть месяцев. Мы не можем позволить себе такого расточительства, так же учитывая, что вы, похоже, обычный бандит. — Фредогерн нахмурился, видя, что его собеседник совсем не собирается прекращать разговоры. И вместо достаточной дешевой шутки, из Дина вырвался судорожный вдох. Пулю удалось извлечь быстро, даже не пришлось силой раздвигать стенки простреленной плоти. — Можете оставить себе как трофей.       Покрутив пулей в зажиме, мельком рассматривая, «темно-зеленый» аккуратно опустил ее в стеклянную чашку петри. На такое заявление Кобб лишь сморщился, дышать тот пытался размеренно и глубоко, без пули в плече стало легче, боль будто вышла на новый, забытый уровень.       Зашивали рану в полной тишине, если за тишину можно принимать размеренный гул реактора и систематический писк электронных часов. Взгляд доктора был неотрывен от процесса, руки его не дрожали, и Дин, находясь, все это время в сидячем положении, не мог не наблюдать, как легко входила игла в его кожу, как ловко ее перехватывают узловатые пальцы. От дурного спасали боль и голод, последний неожиданно напал на Дина, после упоминания завтрака. И Кобб все гадал, что такое ему со стариком нужно будет сделать, за банку пресловутой тушенки. На самом деле о старике сейчас вспоминать ему не хотелось, соглашаясь на пост второго пилота и по совместительству боевого товарища, Дин совсем не думал о том, что все выльется в это.       Мысли об совершенных ошибках и глупостях затянули его, бросая то в морозящие отчаяние, то в бурлящий от жара гнев. — Вы меня слышите? — когда Дин вынырнул из своих мыслей, доктора уже рядом не было, тот сидел за столом, в метрах двух от него. Его скафандр был сложен у ног, а плечо было перебинтовано и зафиксировано в плечевом косыночном бандаже. Язык ощущался лишним во рту, чуток опухшим. А взгляд доктора за это время, что он пропустил, оживился, и от веселых морщинок у кончиков глаз, искрилось все вокруг. Или это просто у Дина все в глаза искрилось по факту. — Вижу, не отвечайте, мне нравится больше когда вы молчите. — Что? — что-бы лучше слышать, Дин почему-то проморгался, так и не поняв, что ему послышалось. — Рану не беспокойте неделю, после обратитесь к врачу. Целились вас будто специально так, что повреждения были не значительные, но все равно будет нагноение. Потом каждые две недели следует менять швы, а дальше вам уже видно будет, перед сном промывайте хлоргексидином. — отвернувшись, Немо стал что-то быстро писать, и на удивление Кобба, это был обычный дневник, рядом была толстая кипа с исписанными листами. А из приоткрытого шкафа, ностальгически глядели систематизированные, цветные папки. — Не думал, что кто-то все еще ведет столько записей в бумажном виде,— Дин поднялся с кушетки, и покачнувшись сел обратно. Потеряв достаточное количество крови, и не видя нормальной пищи уже с недели, он ощутил, что все его внутренние резервы истончались.— Ну поговори со мной, я сейчас волком выть начну, разве тебе не интересно там, откуда мы и что вообще случилось? — У нас частые сбои в системе, год назад абсолютно все файлы были стерты связи некой ошибкой в коде. Поэтому, я давно приучил себя держать все данные как в письменном так и в электронном виде, — чуток помолчав начал врач, и снова взяв не большую паузу, совсем тихо добавил, склонив голову в бок. — это успокаивает. — А что до вас, не сказать, что с капитаном у нас выстроились дружеские отношения, но я уважаю его и его авторитет, и если Сух Блок сказал, что все в порядке, значит дело не мое, не моих мыслей загадка, — он снова говорил отстранено, в голосе его не было заинтересованности. — В любом случаи мы держим прямой курс до Мирахейдж, и это должно волновать каждого из нас посильнее, чем взбаламученные Имперцы. — Ты сказал, что вы последний раз пополнялись пол года назад, сколько же вы в пути? — Дин беззастенчиво рассматривал доктора со спины, из под воротника, прямо на загривке красовался, кажется, шпиль или штык, татуировка чего-то острого и вытянутого, без целой картины, было сложно определить, частью чего она является. После напряженного приветствия и долгого пути, было приятно просто поговорить, даже если твой собеседник незнакомец, что свалился как снег на голову. — Мы лишь маленькое подразделение большой компании, занимаемся перевозками, изучаем планеты, ее составляющие, биосферу, живность, находим возможные жилы. Но в основном просто добываем все не обходимое, а после продаем. Работа, на самом деле не пыльная, спокойная, ибо мы не открыватели, прилетаем на готовые базы, к таким же как и мы командам, — закрыв дневник и отложив ручку, Немо провел пальце, уже без перчаток, по корешку, задумываясь. — В размеренной жизни исследователя редко случается нечто похожее, что случилось сегодня, самое кровавое на моей памяти было только то, что техники не доглядев, пробили щеку Джексону, не смертельно, но крови было очень много, если вы задержитесь, можете спросить у Александра, он покажет то место, кровь не отирается от пола. — А тот, — Дин пытался вспомнить как заву ушедшего громилу, но в голове был только цвет, — Со светло-зеленым напульсником, проблем же не будет? — Он временами не сдержан, обычно от него исходят только угрозы, к действию пока не переходил. Поэтому могу только попросить за него прощение. — Врач, прокрутившись на стуле, повернулся телом к Дину, смотря неожиданно цепко и внимательно, будто запоминая каждую деталь. — О, так вы пара? Без обид друг, так и быть пяточки щекотать ему не стану. — Сделал предположение Кобб, и сразу не к месту пошутил, видя как снова холодеет взгляд на против. — И вот еще что, у вас у всех напульсники разного цвета, это что-то опознавательное? Я видел как-то в новостях, ваших в скафандрах, прям группа детского садика «Радуга», думал это такой пиар ход, но теперь, кажется, смогу убедится в обратном. — Я не гид и не брошюра, если есть вопросы на счет вашей раны, я отвечу, а так попрошу меня не отвлекать, — поймав на себе виноватый взгляд светло-карих глаз, доктор вздрогнул, поубавив пыл. —не подумайте плохого, будьте вы хоть пиратским захватчиком, разговоры не мое, да и шуму я предпочту тишину. И попрошу не фамильярничать, я все еще уважающий себя бакалавр медицинских наук. — Ох, точно, Дин Кобб, приятно познакомится. — Фредогерн, имя вам все равно не к чему, не делайте глупостей и постарайтесь хорошо поесть на завтраке. — Немо протер лицо руками, разгоняя сонливость, что ненадолго ушла, в порыве выброса адреналин, но вернулась, как опасность миновала.       Дину тишина вставшая между ними казалась неловкой, он сидел на самой дольней от двери койки, коих тут было пять, а доктор встав, забрал поднос с инструментами, и подошел к металлической раковине, в самом углу. Не зная куда себя деть, Кобб стал левой, рабочей рукой, потирать шрам, что располовинил его бровь, на неравные отрезки. —А завтрак, он когда? — все же спросил Дин, неловко прочистив горло.        Доктор не поворачиваясь, указал на коммуникатор, оставленный на столе. И уже набравшийся силы Кобб встал с койки, и на ватных ногах прошел к столу. Все еще было больно, но боль была терпимой.       Коммуникатор светлый, не большой в размерах, с обратной стороны был логотип компании, человечек в скафандре, что больше напоминал не то боб не то фосоленьку. Черное крепление на руку из крепкого материла. От прикосновения к сенсору зажегся экран, с базовой серой заставкой. Смахнув вверх, Дин попал в главное меню, тут было много простых и понятных иконок как документы, камера, контакты, блокнот, чат и папки, папок было особенно много, Кобб посчитал, что это из-за того, что Фредогерн был врачом. Пробежавшись глазами по экрану, он наткнулся на папку «Расписание», внутри которой было одно фото и текстовый файл.       Взглянув в правый нижний угол, он увидел время, а после сопоставил с расписанием, до завтрака оставалось меньше получаса. Для космической экспедиции завтрак у них был поздний, к десяти. —Может вам помочь чем, пока не пришло время? — Посидите в стороне и создайте тишину, я совсем не шутил, когда говорил, что вам к лицу молчание, создает видимость задумчивости и ума — впервые за весь разговор, промелькнуло что-то похожее на шутку, или колкое замечание, от чего Дин расплылся в улыбке. — Ну вот, еще улыбаетесь беспричинно. — С удовольствием с вами помолчу. 11010000100111111101000110000000110100001011010111010000101101001101000010110000110100011000001011010000101101011101000010111011110100001011010111010000101110010010000011010000101111101101000110000001110100011000001011010000101100001101000010111011110100001011111011010001100000011101000110001100001110100010000000110100