Осенние истории

Я сижу, пристегнутый к креслу, ремни несильно, но ощутимо сдавливают тело. Руки, ноги, корпус и даже голова зафиксированы. Я могу только шевелить пальцами, моргать и говорить. Но говорить мне нельзя, а все остальное — нежелательно. Кресло расположено в центре просторного врачебного кабинета — болезненно белого, слишком стерильного, настолько, что происходящее кажется нереальным. Как в фантастическом фильме. А жаль, что это не так. Будущее настало, но оказалось отнюдь не миром прекрасных Аэлит и счастливого человечества, исследующего Галактику. Увы, нет. Я не вижу этого, но знаю, что на двери кабинета написано «Лаборатория реабилитации инакомыслящих. Доктор Джеймс Адамс». Доктор, высокий худой мужчина в сияюще-белом халате и с бейджом на груди, терпеливо общается с моими родственниками. Их счастливо-обеспокоенные лица и кислотно-яркая одежда смотрится здесь совершенно неестественно. Хочется обвести рамочкой и удалить лишний элемент. — Функции мозга полностью сохранены. Он дееспособен, интеллект не пострадал, — заверяет доктор. — А его... отклонения? — мать поднимает руку и касается пальцем виска. — Ну, вы понимаете, его странности? — Совершенно исключено. Его память безвозвратно удалена. Базовые навыки при этом сохраняются: он может есть, ходить, писать и читать, помнит названия предметов. В остальном он чистый лист. К сожалению, он вас не узнает. Вам придется заново с ним познакомиться. — Спасибо, доктор Адамс, — отец пожимает руку в латексной перчатке, трясет и долго не отпускает. Отчего-то мне кажется, что доктору неприятно, но он не подает виду. А я рад. Буду «запоминать» свою семью как можно дольше. — В первое время возможны небольшие проблемы с кратковременной памятью. «Спасибо, доктор». — Он точно ничего не вспомнит? Точно чистый лист? — не унимается мать. — Если только вы сами ему не расскажете, — Адамс дежурно улыбается. — Но даже в таком случае вряд ли он проассоциирует с собой собственной прошлое. Ваш сын станет таким, каким вы заново его воспитаете. Не допускайте его к общественно небезопасной литературе, и все будет в порядке. А я думаю о том, что это была самая удачная развиртуализация в моей жизни. Больше года назад у меня появился друг в даркнете. Мы начали с обсуждения «О дивный новый мир», а после провели бесчисленные часы, обмениваясь сообщениями. Мы обменивались книгами и впечатлениями, делились тем, что на душе, не задавая лишних вопросов. В реальности у меня никогда не было такого друга. Доктор Адамс был удивлен, что все это время общался с шестнадцатилетним подростком. А я мог бы сказать, что сочетание его профессии и взглядов — просто верх лицемерия. Я осуждал бы его. Но есть одно «но»...