О некоторых специфичных вкусах

Самым неудобным в его новой физической форме было возвращение всех особенностей подросткового возраста. Включая ночные поллюции. И утренний стояк. И подростковые перепады настроения с ветром в голове. К счастью, фея не лезла к нему в это время. И была возможность тайком застирать простынь, не попадаясь на глаза нынешней… Теперь вроде как Динь-Динь была не просто феей, а вроде как стала целой королевой острова. И творила какую-то херню. Зато у него внезапно начали налаживаться отношения с индейцами. Безусловно, они встречались не каждый день, но теперь в их взглядах сквозило искреннее сочувствие. Даже со стороны Тигровой Лилии. Которую он когда-то чуть не прибил своим крюком. Даже она ему сочувствовала.

***

— Ути-пути, кто у нас такой беззащитненький? — Джеймсу хотелось провалиться сквозь землю, но он старался держать лицо. Динь была то ли пьяна, то ли употребила что-то… Что-то другое. Короче, она была неадекватнее, чем обычно. А в последнее время она и без того поехала крышей. — Почему же ты не захотел оставаться таким мальчиком? — Все дети растут. Как ни странно, она не разозлилась на эту фразу. — Снимай рубашку. Он побледнел. Кажется, это переходило все границы. — М-может не надо? — прошептал он, пытаясь придумать, как побыстрее сдохнуть, если не получится сбежать. А это её разозлило. Его шею сжало невидимое кольцо, а под одежду начало пробираться что-то ледяное. — А я сказала — снимай. Пришлось нехотя раздеваться. Учитывая, что он в юности был весьма нескладным пацаном, ему было максимально неловко обнажаться. Тем более, что он совершенно не собирался трахаться с феей. Не в этом физическом возрасте. Не говоря о том, что она в принципе была не совсем в его вкусе. Хотя бы пока она не начинала дрочить на него. Он был уверен, что скоро она дойдёт до этого.

***

Динь приобняла его за талию. Крюк ощутил весь ужас мира. Кажется, Динь соизволила перейти на более глубокую стадию. Какую именно и чего стадию — он сказать не мог. Правой рукой она провела ему от талии до области сердца. Джез порадовался, что в этот момент был в рубахе. — Каково тебе быть мальчишкой? Тем, кого ты ненавидишь? — жарко прошептала она ему на ухо. Хотелось сказать, что он ненавидит не мальчишек как вид рода людского, а одного вполне конкретного пацана. И по не менее конкретной причине — Пэн ему, правше, правую руку отрубил. И скормил Крокодилу. А потом вообще свалил, оставив Крюка на сумасшедшую бабу. Сейчас она была прежде всего ебанутой бабой, а потом уже колдуньей. Которая ныне беззастенчиво лапала его. В принципе было странно, что женщина лапает мужчину — он привык, что обычно всё происходило наоборот, и он сам лапал женщин. Конечно, с их разрешения, но он их. А тут безумная фея разве что не лезла рукой ему в штаны. «За что мне это?! Чем я Бога так прогневал, что меня в детском теле готова трахнуть безумная фея?» Хотелось повеситься, но он не был уверен, что Динь-Динь его не воскресит. И не продолжит издеваться с удвоенной силой.