Найденные узы

      Красный не знает, как оказался в этой ситуации. Возникает мысль, что лучше бы он умер, чем оказался в таком положении. Но проблема в том, что Красный слаб. И он боится смерти. Остальным участникам его группы даже не пришлось выбирать. Поубивали себя сами, поочередно выкидывая друг друга в глубины прожорливого, холодного космоса. А когда не осталось достаточного количества рук для очередного голосования, набросились друг на друга с ножом и единственным на борту пистолетом. Неизвестность, страх сводят людей с ума. Невозможность доверять друг другу превращает в обезумевших зверей. На то, чтобы у команды поголовно поехала крыша, понадобилось всего-то один космический корабль в центре ничего, один месяц и пришелец, так искусно надевший овечью шкуру в форме скафандра. То, что они уже избавились от предателя, Красный понял только когда единственные оставшиеся его товарищи полегли на полу кафетерия, окрашивая все вокруг вполне человеческой кровью и ошметками вполне человеческого мозга. Когда именно, на какой день произошло удачное голосование, после которого они избавились от пришельца, Красный не пытался думать. Это приведет к еще большему подтверждению одного простого факта — они все идиоты. А все жертвы, все погибшие, все пролитые слезы и мольбы перед шлюзом были напрасны и бессмысленны. Он собственноручно, своими голосами и решениями отправлял невинных на ужасную смерть. У них не было четких инструкций, плана для такой ситуации. Лишь расплывчатое наставление от командующих сверху «Выбрасывайте все подозрительное вон из корабля к чертовой матери». Ага, навыбрасывались. О пришельцах, как следовало, они тоже знали очень мало. Корпорация, капитан — все идиоты, что едва ли беспокоились о безопасности своей команды. Если бы и беспокоились, оборудовали это черепашье корыто спасательными капсулами, нормальным оборудованием, которое не стремиться сломаться через каждые пять минут, или хоть каким-то нормальным оружием, помимо несколько доступных ножей и одного пистолета. «Меньше стреляющих - режущих, меньше опасности того, что вы переубиваете друг друга там. Ну или прострелите обшивку корабля». Сказали так, словно стены Скелда сделаны из картона. В это было легко поверить. Порой людям не нужно оружие, чтобы лишать друг друга жизни. Как итог, Красный остался один. Один, среди некогда бурлящего на протяжении нескольких месяцев жизнью кафетерия. Теперь вокруг него два еще теплых трупа, гул после выстрела и растекающаяся красная жидкость, подползающая к его обуви и попавшая ему на стекло шлема. Одним словом — пиздец. Далекий гул генератора и мигнувший свет наконец-то заставляют Красного прийти в себя. Несколько раз моргнуть, потоптаться на одном месте, прислушаться, нет ли сигнала о разгерметизации корабля из-за пробоины после выстрелов. Система безопасности молчит, методично отщелкивая переключателями и авторегуляторами. Первая его мысль — развернуться и последовать зову мигающего задания, что только что высветилось на внутренней стороне стекла его шлема. Вторая — убежать к себе в каюту, закрыться там и расплакаться как маленькая девочка. Третья… проверить жизненные показатели своих неудавшихся товарищей. Он останавливается на последнем, хотя и понимает - бесполезно. Подключается к костюму каждого. Сперва Белого. Потом Зелёного. Красный даже не знал их имен. Никто на этом корабле ими не обладал — лишь позывные в цвет их костюмам. Как и следовало ожидать у обоих показатели работы сердца — мертвая, прямая изолиния. Красный сползает рядом с телами, облокотившись об одну из скамеек. Даже если он пачкается в крови, сейчас ему как-то плевать. Красное на красном не видно, а он слишком физически и эмоционально истощен, чтобы беспокоиться. Не то чтобы теперь было кому его судить. Перед тем как выбросить трупы в космос, Красный не выдерживает и снимает с них шлемы. За эти дни он уже и подзабыл как эти двое выглядят, ведь встречал их без шлемов всего пару раз. Перед отправкой, и может еще несколько раз здесь, за общим столом в кафетерии, когда все еще не боялись собираться вместе и делиться за завтраками веселыми историями. На протяжении всего полета Красный беспрепятственно видел лица лишь двух своих сокомандников — Чёрного и Оранжевого. Они делил с ним комнату на троих – единственное место, где можно было безопасно снимать костюмы. Маленький островок безопасности и доверия. Не удивительно, что Чёрный и Оранжевый стали теми немногими, кого Красный мог назвать своими друзьями или хотя бы товарищами. Ни разу за голосование он не поднимал за них руку. Когда их выталкивали за пределы корабля, он плакал. Костюмы, ограничение в общении, позывные — все было создано, чтоб никто ни к кому не привязывался. Но люди оставались людьми. Им свойственно создавать связи. Под темными стёклами скафандров Красный находит лица вполне обычных людей. Покрытые морщинами, следами слез, обрамленные волосами. Мужчина и женщина. Чуть старше самого Красного. Что же привело их на эту миссию? Вопросы, на которые уже никто не ответит. Красный не считает себя верующим, но пытается попрощаться с ушедшими. Это глупо, но это успокаивает. Дает хоть какие-то минуты занятости и внутреннего спокойствия. Помолись за усопших, а то вдруг они замолвят словечко перед высшими силами на том свете. От таких мыслей Красный горестно усмехается. Поздно молиться за мертвых, лучше бы, когда была возможность, он молился за живых. Тела он также отправляет в космос, перед этим замотав их в чёрные полиэтиленовые пакеты. Может они и были на то чёрные, чтоб потом тяжелее было рассмотреть их за иллюминатором корабля. Стоит дверцам шлюза с грохотом захлопнуться, Красный разворачивается, и ни разу не обернувшись, возвращается обратно в кафетерий. Принимается за то, о чем в жизни бы не подумал — отмывать стены, пол и столы от уже засохшей крови. Тряпки очень быстро приходят в негодность, единственно спасение — обилие едких моющих средств, что, наверное, и наждачку могли растворить. Конечно, можно было оставить комнату в новом алом антураже, но Красный не всегда ходил в костюме. Рано или поздно кровь бы провоняла, и запах через вентиляцию дошел и до его каюты. Когда все уже блестит от обилия вылитой на поверхность химии, Красный утилизирует все использованные тряпки. А после, тупо стоит по среди комнаты. Он не знает что делать. Боже, он не знает что делать. Да, можно попытаться забыться в привычной рутине из починки проводов, стабилизации кислорода, отстреливания метеоров, но на сколько его хватит? На день? Неделю? На сколько хватит реактор, прежде чем он решит окончательно полететь к чертовой матери? Стоило команде заподозрить наличие самозванца, капитан незамедлительно отдал приказ о смене курса к ближайшему аутпосту. Там можно было пополнить материалы, запасы, заполучить надёжную линию связи с верхами корпорации МИРА или другими кораблями. Ближайший аутпост — это все еще больше нескольких месяцев пути. С момента смены курса прошел всего один. Красный ненавидит одиночество. Больше одиночества он ненавидит темные коридоры и сырное мороженое. У Красного были минимальные шансы добраться до пункта назначения живым. Тут он либо свихнется сам, либо по пути не выдержит этот корабль. Помимо того, что Красный был идиотом, он был оптимистом. Оптимизм не раз выручал его в самые тяжелые периоды жизни. Оставалось верить, что выручит и в этот. Поэтому, затянув пояс, съев все батончики с нугой, что остались на кухне, Красный принимается за свою новую рутину. Стабильное выполнение всплывающих окошек с заданиями, периодическая проверка правильности курса корабля и борьба с голосами в голове, что возникали на фоне мертвой тишины и глухого жужжания механизмов. Пытаясь бороться с этой самой тишиной, что, кажется, въелась в подкорку и съедала его мозг изнутри, Красный пробует разные методы. Отбивает ритм ногой, стучит инструментами по трубам, напевает во все горло так, как он никогда не пел, даже будучи пьяным ни в одном караоке. В какой-то момент, через неделю мучительного однообразия, Красный проникает в комнату Зелёного и находит спрятанный в его шкафчике плеер. Вкусы Зелёного были отвратительны и состояли из странной корейской попсы, но Красный не мог жаловаться. Через три дня он уже и не замечал, как сам подпевает на очередном куплете. Весь окружающий мир Красного, теперь состоял из гула генераторов, рокота стальной обшивки, писка счетчиков и голосов корейских мальчиков. Неудивительно, что он сразу замечает, когда появляется что-то новое и очень необычное. Это был звук. И он пришел из вентиляции. Первые несколько раз Красный принимает его за шелест потоков воздуха, но быстро понимает — это совершенно другое. Это походило на топот. Нет, на бег маленьких ножек вперемешку со странным ворчанием. Первое, самое очевидное действие Красного - свалить от вентиляционного отверстия как можно дальше обратно в свою каюту. После, услышав звук при сбрасывания очередной кучи мусора, несколько раз ругнуться и понадеяться, что это просто огромный космический таракан. В воспоминаниях Красного было лишь одно подобие космического таракана, путешествующего по вентиляции. Он успел сожрать нескольких членов экипажа, прежде чем оказаться отправленным восвояси. Красный останавливается на тактике выжидания. Он бы не за что не полез в эти железные ходы, что наверняка были забиты пылью, мусором и остатками мертвых. А пока, что бы это ни было не пыталось выбраться и наскочить на него сзади, Красный вполне успешно мог терпеть его присутствие. Или игнорировать. Для более надёжной подстраховки он наваливает на каждый вентиляционный люк вещей потяжелее, а те что располагались вертикально, заклеивает старым, добрым скотчем. У них на Скелде, конечно, были сварочные автоматы, но все они надёжно утрамбованы в кладовой. Вот только получить туда доступ, можно было лишь космонавтам имеющим разрешение капитана, через его терминал, обладая карточкой этого самого капитана, или знавшим код для избранных. Красный не относился ни к одному из них. В кладовой вообще было много полезных вещей, которые могли пригодиться. Капитана сожрали самым первым. Никто так и не нашел большую часть верхней половины его тела. С этой половиной и пропало его удостоверение, вместе с планшетом, в котором он держал все свои пароли. Остатки нижней части, ошметки конечностей с самого начала этого кошмара были почетно помещены в единственную исправно работающую холодильную камеру - их мини морг. С целью вернуть на родину, как почетного героя или лабораторный материал для изучения напавшего. Да, тогда все еще верили, что все обойдется одним трупом. После обнаружения еще одного попутчика, Красный несколько следующих дней пытается вновь вернуться в рутину. Незваный гость содействовать этому не желает. Наоборот оживляется. Начинает бегать и мельтешить еще быстрее и активнее. Теперь и днем, и ночью, не давая бедному парню заснуть и даря ему холод в позвоночнике и дурные кошмары. Через еще несколько дней к Красному приходит осознание. Его попутчик не просто бегает по вентиляции. Он преследует его. Стоит специально перейти в другую комнату, как можно было услышать сперва далекое, а потом неумолимо приближающееся дребезжание неглубоко под полом, что затихало, стоило ему достигнуть нахождения человека. Если это и был самозванец, то он был крайне неуклюжим и неаккуратным. Тот самозванец, что выслеживал своих товарищей, двигался бесшумно. Идеальный уровень скрытности. Как по коридорам, так и по вентиляциям. Красный так и не знает, кто являлся предателем, но ему удавалось застигнуть в темноте электрической, как темная аморфная фигура бесшумно исчезала в вентиляционном отверстии, не оставляя после ни единого доказательства о своей личности. Теперь Красный всегда знал, где находится паршивец. То, что теперь он почти всегда находился рядом с человеком, не успокаивало. Сам Красный был бы не против ограничиться именно таким уровнем общения. Сохранить социальную дистанцию и минимум контакта. Самозванец его идею не разделял, и вскоре устремился покинуть свое привычное место обитания. Красный узнал об этом в последний момент, находясь в кафетерии и случайно приметив, что заклеенный им ранее вентиляционный люк торчал нараспашку. А потом он слышит позади себя дребезжание посуды и столь узнаваемый топот. Первое, что сделал Красный: схватил ближайшее к себе подобие оружия. Им оказался поднос, один из многих, что теперь заваливали столы. Сразу следом, он вспоминает о своих инструментах, что оставил всего пару минут назад в навигационной. За подобную ошибку он уже хочет врезать сам себе. Обернувшись, Красный уже готов запустить поднос прямиком на поражение, а после сразу бежать. Но за своей спиной он никого не находит. Он слышит шум у дальнего стола, но там пусто. Мусор, разбросанный по столу, двигается и смещается на несколько сантиметров. Один из пластмассовых стаканчиков откатывается к краю и падает. Гора коробок из-под сока ненадёжно шатается. Оно там. Что бы это ни было, оно точно там. Помолившись богам космоса и своим стойким нервам, Красный делает неуверенные шаги вперед, периодически оглядываясь, останавливаясь и прислушиваясь. Существа не видно, шуршание все еще есть. Может, это действительно обычный большой таракан? Или крыса. Самозванцы всегда принимали идентичную форму и размер в соответствии со своей будущей жертвы. Будь тут что-то близкое к человеку, Красный бы точно заметил. На всякий случай он проверяет издалека под столом. Там ничего. Что за чертовщина? Невидимый пришелец? Его разыгравшееся воображение? Нет, нет, звуки в вентиляции были реальны, а люк точно открыт. Окончательно разхрабрев, Красный делает два больших шага и уже замахивается над головой своим грозным оружием. В центре стола сидит это. Оно похоже на маленький игрушечный костюм космонавта для плюшевой игрушки. Совершенно идентичная уменьшенная версия со всеми прибамбасами настоящей модели. С большой головой, короткими ручками и немного пухлым телом. И оно оранжевое. Неожиданно оно двигается, отрываясь от изучения уже пустой упаковки паштета. Поднимает голову и смотрит прямо на Красного. И моргает. То, что должно быть визором на секунду соединяется чем-то на подобии мигательной мембраны. Это глаз. Это не часть костюма — ЭТО ГЛАЗ. А это точно не плюшевая игрушка. Красный одновременно теряет дар речи и забывает, как дышать. Он стоит замершим изваянием, удивленно хлопая ртом и вылупленными как у рыбы глазами. Его руки так и остаются поднятыми над головой и начинают подрагивать. Маленькое оранжевое существо тем временем аккуратно кладет кусок пластика обратно на стол. Неуклюже встает, словно годовалый ребенок, помогая себе руками, чтобы не упасть. Приняв вертикальное положение, шажками направляется в сторону Красного. И продолжает смотреть на него, не отрывая взгляд. Красный издает глухой свистящий писк, похожий на звук сдувающегося шарика, что так неудачно вырывается из его рта. Поднос из его рук падает. В этот момент, что-то темное бросается со стороны. Падает на стол прямо перед оранжевым, полностью заграждая его от космонавта. Это такое же существо, только больше в раза два. И он чёрный. Он пригибается к поверхности стола, готовясь к прыжку и злобно шипит. Края его костюма двигаются и разъединяются в ленты, превращаясь во множество маленьких подрагивающих щупальцев. Центр его шлема раскрывается подобно цветку мухоловке, открывая пасть усеянную множеством остроконечных зубов и маленьких глазок. Чёрный издает очередной предупреждающий скрежет. Красный мгновенно приходит в себя и срывается с места как потерпевший. Не оборачиваясь, на одном вдохе несется до своей каюты, подгоняемый звуками собственных шагов. Оказавшись внутри, от тут же блокирует дверь и на подкошенных ногах сползает по ней на пол. Там он скидывает с себя шлем, ради притока свежего воздуха, что сейчас так нужен разгоряченной голове. Сердце бешено стучит, руки подрагивают. На корабле вместе с Красным все это время были два детёныша - предателя. И они цвета двух людей, что делили с ним комнату. Конечно, теперь Красный не уверен, что Оранжевый и Чёрный были людьми. Он, если честно, сейчас вообще ни в чем не уверен. У самозванцев вообще могли быть дети? Отдышавшись, парень лезет под подушку и достает пистолет. Тот самый, которым Белый вынес мозги Зелёному, после того как тот пырнул его ножом в бок. В обойме всего два патрона. Красный не носил его с собой, все еще беспокоясь, что один кривой выстрел может повредить проводку, оборудование или проделать дыру в оболочке и вызвать разгерметизацию. Этот корабль все еще держался на соплях и инженерском энтузиазме. Прокрутив барабан, Красный кидает оружие под ноги. Возможно, он сможет придумать другой способ решить проблему, не подставляя себя под риск возможной глупой смерти. Шлем от скафандра рядом с его левой ногой пиликает, сообщая о необходимости в очередной раз очистить кислородный фильтр. Желания покидать свою каюту следующие несколько дней у Красного точно нет.