Delirium

      Открыв глаза, Сяо Чжань ощущал себя разбитым. Мелодия будильника, который каждое утро, пять дней в неделю, будил своего хозяина рано утром, не переставала играть до тех пор, пока на телефон не легла тяжелая рука. Выключив будильник, Сяо Чжань сел на кровати, потирая глаза, в которые словно насыпали песка. Он не помнил, спал ли он сегодняшней ночью, или же просто лежал, поскольку всю ночь, показавшейся вечностью, психиатру снились очень странные сны. Сны, которые так были похожи на реальность. В них был он и Ван Ибо. Даже Хайкуань пару раз появлялся, и еще много людей, которые были знакомы Сяо Чжаню, но выглядели они иначе и звали их по-другому. Даже Ван Чжочэн явился в одном из "снов", и в нем он был таким же хмурым, как и наяву. Хотя нет, было одно отличие. В мире грез он иногда улыбался. Прошел почти месяц с тех пор, как Сяо Чжань проснулся в палате Ван Ибо и с того момента, как они поцеловались. И практически с того же времени Сяо Чжань с каждым днем ощущал себя все более разбитым. Он стал очень быстро уставать, стал растерянным, а иногда совсем терял себя и мог на несколько часов уйти глубоко в себя, сидя безвольной куклой. Психиатр бы с радостью поставил себе диагноз и назначил лечение, но Сяо Чжань не понимал, что именно с ним происходит. Точнее, он догадывался, но не хотел принимать этот вариант всерьез. Но после того, как он каждую ночь стал видеть эти "сны", психиатру ничего не оставалось как признать - прошлое, такое далекое, почти нагнало его и теперь осталось только протянуть руку и тот, кто живет внутри, кто ждет освобождение, кем он был много тысяч лет назад выйдет наружу, полностью заменив того Сяо Чжаня, что есть сейчас. И как спокойно это сделать? Как можно просто взять и заменить одну жизнь другой? Ведь если высвободить те воспоминания, что так настойчиво появляются по ночам, то Сяо Чжань уйдет, оставив вместо себя Вэй Ина. И возможно, что текущая жизнь не уйдет во тьму, но становиться другим человеком все равно было страшно. Сяо Чжань оказался на пути своей жизни у тупика. Точнее, тупик был лишь на одной дороге, вторая же была открыта, но таила в себе столько непонятного для мужчины, что ступить на нее он не решался.       Что касается того обещания, данного Лю Хайкуаню, то Сяо Чжань настойчиво решил его выполнить. Поэтому вот уже месяц он упорно окучивает и Ван Чжочэна и Ван Ибо. Первого, чтобы привести того к мыслям, что Ван Ибо вдруг пошел на поправку, потому что Сяо Чжань решил испробовать на нем экспериментальный стиль лечения, а второго для того, чтобы тот подыграл ему, притворившись тем, кем он является по документам, и тогда двери больницы, пусть и не сразу, открылись бы для него. Но Ван Ибо отказывался от этой затеи, не прямым текстом, но его нежелание отвечать и хоть как-то реагировать на слова Сяо Чжаня говорило само за себя. И однажды Сяо Чжань не выдержал. - Да что тебе нужно от меня?! - в сердцах выкрикнул психиатр, вскакивая на ноги со стула и от души швыряя блокнот с ручкой на пол себе под ноги. Усталость, постоянное чувство подавленности и ощущение морального дискомфорта вылились в приступ психоза, а из глаз брызнули слезы не то злости, не то обиды. - Я стараюсь изо всех сил, чтобы вытащить тебя отсюда вместе с твоим братом, а ты нос воротишь! Неужели тебе сложно всего пару раз притвориться, что ты чертов Ван Ибо, чтобы мой босс поверил, что ты вылечился и выписал тебя отсюда?! Неужели ты хочешь всю жизнь просидеть за решеткой психбольницы из-за своей твердолобости?! Ты ведь совсем не болен, ты просто упрям, Лань Ванцзи! Прости, что я не могу быть тем, кем тебе хочется! Прости, что я не могу вспомнить данное мной тысячами лет назад обещание! Прости, что я не могу любить тебя! Но я не могу заставить себя быть тем, кем я не являюсь! Позволь мне хотя бы помочь тебе выйти отсюда! Сяо Чжань не мог остановиться говорить на повышенных тонах, не мог остановиться плакать. Он просто ругал Ван Ибо или Лань Ванцзи (неважно!) и позволял слезам течь по щекам, мысленно благодаря технику, которая накануне решила сдохнуть, а потому видеокамеры в больнице не работали, ведь он мог спокойно выплеснуть все то, что накопилось у него на душе и в комнату не ворвутся санитары или что похуже - Ван Чжочэн. Он просто хотел уже исполнить обещание, данное Хайкуаню, а после уволиться и больше никогда не иметь дело с психиатрией. Поскольку за то время, что Сяо Чжань провел в этой психбольнице он сам чуть не свихнулся. Или уже? Закончив свой монолог, Сяо Чжань вновь сел на стул и закрыл лицо ладонями, оперевшись локтями в колени. Его мелко трясло, а дыхание было сбито, ведь все, что он сказал было выпалено на одном дыхании. Пару минут в комнате стояла тишина, после чего Сяо Чжань услышал тихое шуршание одежды, а после ощутил легкое прикосновение к своим волосам. - Прости меня, - тихо прошептал Ван Ибо, мягко поглаживая психиатра по волосам. - Я вел себя эгоистично по отношению к тебе. Я так желал видеть в тебе Вэй Ина, что не замечал, как плохо становится от этого Сяо Чжаню. С этого момента я не буду просить тебя вспомнить. Не буду давить на тебя. Я лишь буду смотреть и вспоминать давно знакомые черты. И я подыграю тебе, потому что не хочу больше оставаться здесь. Подняв голову, Сяо Чжань посмотрел на легко улыбающегося Ван Ибо, чьи светлые глаза словно светились изнутри, став похожими на две золотые монеты. Никогда прежде Сяо Чжань не видел такого взгляда у юноши, поэтому невольно засмотрелся. Неужели он и правда сможет забыть все то, что было связано с этим необыкновенным юношей? Неужели он и правда так легко сможет с ним расстаться? Неужели он сам так и останется стоять у тупика, игнорируя вторую тропу?

***

- Так значит, вы уверяете, что он полностью здоров? - скептически выгнул бровь Ван Чжочэн, смотря на сидящего рядом с Ван Ибо Сяо Чжаня в комнате для общения с пациентами. - Верно, - несильно улыбнулся психиатр, протягивая своему боссу карточку юноши, сидящего рядом с ним. - Здесь все освидетельствования, а также мои личные записи, которые я вел в течение этого полугода, которые Ван Ибо проходил лечение. Полностью здоровым он, конечно же, быть не может, поскольку шизофрения неизлечима, но теперь он отлично понимает, кто он на самом деле. Все мысли о том, что он Лань Ванцзи, а также поиски некоего Вэй Ина и мыслей о самоубийстве у него больше не наблюдается. Я думаю, что его можно выписать домой. - Кстати об этом, - вставил свои пять копеек Ван Чжочэн, отрываясь от карты. - Ван Ибо официально признан сиротой, так как его родители и родственники отказались от него. Так как он имеет психиатрический диагноз без опекуна я не могу его выписать. - Я позаботился и об этом, - Сяо Чжань улыбнулся шире. - Над ним возьмет опеку ваш бывший коллега - Лю Хайкуань. Соотстветствующие документы он привезет немного позже. - С чего бы Хайкуаню брать опеку над Ван Ибо? - выгнул бровь Чжочэн. - Думаю, что это некая родительская привязанность. Ведь Лю Хайкуань работал вместе с Ибо и проникся к нему душой. Всякое в жизни бывает, верно? - Хм, - протянул Чжочэн. - Верно. Что ж. Пока я не увижу бумаги на опекунство, то Ван Ибо не покинет стен моей клиники. А пока что я изучу карту, если вы не против. - Ни в коем случае. Ведь я вел ее для вас, - кивнул Сяо Чжань, после кидая взгляд на сидящего рядом Ван Ибо. Юноша и правда словно выглядел иначе. Ощутив на себе взгляд, Ван Ибо повернул голову и посмотрел на Сяо Чжаня. Их взгляды встретились.       Спустя несколько часов к дверям больницы подъехал Хайкуань, привезя с собой все необходимые бумаги, читая которые Ван Чжочэн все больще щурил глаза, словно пытался разглядеть где-то заговор. Но карта пациента, которую составил Сяо Чжань, врать не могла, ведь в ней были подписи и результаты осмотра других врачей, а подговорить всех эти двое явно не могли. Поэтому, изучив все и глубоко вздохнув, Ван Чжочэн поставил в карте Ван Ибо завершающую печать и свою подпись, после чего отпустил всех троих восвояси, хоть коситься и не перестал. Двери больницы впервые за многое время были открыты для Ван Ибо. - Спасибо за помощь, Чжань. Я не представляю как бы я провернул все это без тебя, - радостно улыбаясь, благодарил психиатра Хайкуань, пожимая его руку. - Признаюсь, это было непросто, но я рад, что мы справились, - улыбнулся в ответ Сяо Чжань, посмотрев за спину мужчины, где в машине на пассажирском сидении сидел Ван Ибо, смотря в окно в другую от него сторону. Так даже лучше. Для них обоих. Заметив взгляд психиатра, Хайкуань положил руку на плечо Сяо Чжаня, несильно похлопав. - Это нестрашно, что ты не захотел вспоминать прошлую жизнь. Не все могут так просто принять то, что на самом деле они другой человек. Ты помог Ванцзи, это главное. - Да, - заторможено выдохнул Сяо Чжань, после посмотрев на мужчину. - Присмотри за ним. - Обязательно, - кивнул Хайкуань. - А ты присмотри за собой. Тихо хлопнула дверь машины, после чего ее двигатель негромко заурчал. Сяо Чжань провожал взглядом двоих, почему-то ощущая невероятную тяжесть внутри, подступающую тошнотой к горлу. Все то время, что Хайкуань разворачивался и выезжал с небольшого дворика больницы на дорогу, Сяо Чжань не был удостоверен и самым малым взглядом светлых глаз. Но стоило только машине почти скрыться, как Ван Ибо обернулся и Сяо Чжань был утоплен в золотистой боли.

Пять лет спустя.

- Это был просто невероятный заезд! Какое напряжение! Я почти уверен, что еще немного и асфальт начал бы плавиться не только от невероятной скорости и трения с колесами мотоциклов, но также и от того напряжения, что накаливалось между гонщиками номер восемьдесят пять и тридцать два! Просто невероятно! Давайте же поздравим номер восемьдесят пять с такой яркой победой! - громко вещал комментатор из наблюдательной будки на весь гоночный аэродром. Толпа зрителей была просто бешеной, все пытались перекричать друг друга, отчего шум стоял просто невыносимый. Но не только на трибунах творился хаос. Возле комнаты отдыха Ван Ибо, гонщика под номером восемьдесят пять, стояла толпа не меньше, чем собравшаяся на трибунах посмотреть на гонку. И не смотря на все усилия охраны, толпа никак не хотела рассасываться. Сам же Ван Ибо, спрятавшись в четырех стенах от фанатов, кое-как стянул с себя защитный костюм, оставшись лишь в тонком белье, которое он поддевал под него, жадно присосавшись к бутылке с водой. Вдруг в дверь постучали, а сам гонщик с удивлением обнаружил тишину за ней. Неужели охрана всех увела? - Ванцзи, это я. Можно войти? - послышался знакомый голос из-за двери. - Входи, Сичень, - бросил Ванцзи, накидывая на голову полотенце и вытирая мокрые от пота волосы. Он не видел как брат вошел, но слышал, что вошел он не один. Скинув полотенце на плечи, Лань Ванцзи наткнулся взглядом на до боли знакомое лицо. Дыхание сперло, а воздух застрял где-то в горле. Во все глаза мужчина уставился на второго, который солнечно улыбался. И улыбка эта была столь родной и любимой, что щемило сердце. - Так ты решил оставить свое имя как псевдоним, Лань Чжань? - солнечно улыбался Вэй Ин, и у Лань Ванцзи не было никаких сомнений, что это был именно он. Вспомнил. Вернулся. Как и обещал. Сорвавшись с места, Лань Ванцзи кинулся в сторону любимого, крепко обнимая того и прижимая после к себе, ощущая такие же крепкие объятия в ответ. - Вэй Ин... Я так скучал по тебе, - тихо прошептал Лань Чжань, зажмуриваясь, чтобы не заплакать. - И я скучал по тебе, Лань Чжань, - также тихо прошептал Вэй Ин, прижимаясь ближе к своему единственному. - Прости, что заставил ждать так долго. - Больше между нами не должно быть "прости" и "спасибо", - несильно отстранившись прошептал Лань Ванцзи, посмотрев в глаза своей единственной любви. Однажды и на все последующие жизни. - Теперь я не отпущу тебя. - А я и не хочу, чтобы ты меня отпускал, - улыбнулся Вэй Ин. - И теперь я хоть и на немного, но выше тебя, - прыская. Тихо посмеявшись, Лань Ванцзи мягко приник к губам возлюбленного, вовлекая того в нежный поцелуй. А стоящий у двери Лань Сичень лишь легко улыбался, смотря на двоих влюбленных и мысленно желая им не расставаться больше никогда. Ведь в следующей жизни его может не оказаться рядом.