Санитар

      Приложение 3. Выдержки из личных записей бывшего санитара 531920 психиатрического центра «Маунт-Мэссив» Дэвида Аннапурны. Стр.30-46. Для подшивки.       1. «…Сегодня мой первый день на новом месте. Наконец добрался до «Маунт-Мэссив», хотя доехать сюда оказалось гораздо сложнее, чем мне описывали, и уж точно сложнее, чем я мог предположить. По крайней мере, я сполна насладился красотами заповедника, посреди которого расположился комплекс, пока ехал по трассе. В таком месте следовало бы организовать зону отдыха, либо лечебный санаторий: боюсь, местные доктора и пациенты не в полной мере понимают, насколько им повезло. Я — понимаю.       Я давно уже пытался пробиться в «Психиатрические Системы Меркоф», но отбор кандидатов даже на должность простого санитара тут очень строгий. Мне пришлось пройти не один десяток собеседований и психологических тестов, а также подписать целую кипу бумаг, прежде чем мне объявили о том, что я принят. Как бы то ни было, завтра я заступаю на должность, а сегодня мне устроили что-то вроде ознакомительного дня. Мне была выделена комната в главном корпусе здания, на третьем этаже, неподалеку от зала, используемого в качестве часовни. Жить мне придется при клинике, как и большей части других сотрудников, однако в этом есть и нечто положительное: не представляю, во сколько мне пришлось бы вставать, чтобы добраться до работы вовремя — дорога занимает почти три с половиной часа, и это только в одном направлении.       Порядки тут довольно строгие, в этом я смог убедиться практически сразу. Во- первых, покидать территорию комплекса без разрешения руководства запрещено, и, насколько я понял, это разрешение выдается не чаще, чем раз в месяц, и только в том случае, если до этого не было замечаний. Во-вторых, контакты с внешним миром тоже запрещены. Мобильная связь на территории клиники глушится, доступ к интернету ограничен, корреспонденция разрешена только внутри подразделений компании. В-третьих, видеонаблюдение ведется повсеместно: каждый коридор просматривается камерой, количество постов охраны превышает любое мыслимое и немыслимое число. В-четвертых, как я заметил, отношения между сотрудниками настолько суровы, что их сложно назвать даже «сугубо деловыми». Во всяком случае, ничего, кроме подозрения и раздражительности, в свой адрес я сегодня не увидел. Если закрыть глаза на эти и другие вещи, тут вполне можно жить и работать, для этого все имеется.       Меня провели по территории комплекса, показав места, где мне разрешено находиться. По большому счету таких мест не так-то и много: помимо административного блока, где я буду жить, и мужского отделения, где я буду работать, мне позволено заходить разве что во внутренний двор клиники. Также я имею право пользоваться услугами буфета и зоны отдыха. И на том, как говорится, спасибо.       На своих подопечных мне удалось взглянуть разве что краем глаза. Сразу замечу, что большая часть людей, которые получают тут лечение — опасные преступники: убийцы, насильники, поджигатели и другие. Разумеется, не каждый готов к работе с такими личностями, однако уровень пренебрежения, с которым к ним относится персонал, поначалу немного озадачил даже меня, санитара с большим опытом работы. Хотя, наверно, мне не стоит спешить с выводами: завтра, когда я приступлю к своим обязанностям, картина предстанет передо мной уже в полном виде, тогда и можно будет что-то сказать…»;       Комментарий: Результаты психологических тестов, проводимых перед трудоустройством, показали, что мистер Аннапурна обладает «обостренным чувством справедливости» (См. личное дело №1222 Санитар 531920 Дэвид Аннапурна). С первого дня взят под особое наблюдение.       2. «…Вот и подошел к концу мой первый рабочий день в качестве санитара клиники «Маунт-Мэссив». Я устал невыразимо, и дело тут даже не в физических нагрузках, а в невероятно тяжелой атмосфере, царящей в отделении. Такого беспросветного отчаяния у пациентов я не видел за всю свою жизнь. До устройства в «Маунт-Мэссив» мне довелось работать еще в трех психиатрических клиниках, но нигде я не сталкивался ни с чем подобным. Конечно, люди, вынужденные проходить лечение в подобных местах, уже сами по себе несчастны, но тут пациенты доведены до крайности. Ни в одном другом месте я не встречал такого количества одновременно плачущих взрослых мужчин, вздрагивающих от собственной тени.       Физическое состояние этих людей заслуживает особого упоминания: многие из них доведены до крайнего истощения, в котором их организм уже перестает нормально усваивать пищу. Отдельные пациенты напоминают своей худобой узников концлагерей. Практически все в разной степени поражены неизвестными кожными высыпаниями, похожими местами на острый дерматит, а местами — и на запущенные трофические язвы. Некоторые изуродованы до неузнаваемости.       Докторам, похоже, нет никакого дела до подобного состояния вещей. Пациенты лежат, привязанные к койкам часами, притом часто без видимой на то необходимости. Те из них, кто не находится под действием седативных препаратов, периодически стонут и измученно вздыхают, но на контакт не идут. На мои попытки поинтересоваться, что их беспокоит, и предложить свою помощь, практически все отвечали лишь немым взглядом. Остальные санитары только посмеивались, глядя на мое беспокойство, никак не желая хоть немного облегчить положение своих подопечных. Мне порекомендовали бросить это, как они выразились, бестолковое занятие. Подобное отношение мне непонятно: зачем вообще идти работать с психически больными, если не испытываешь к ним ничего, кроме презрения? Есть другие способы заработать, и далеко не все они связаны с людьми.       Про персонал тут также стоит написать отдельно. Местный администратор Рик Трагер, похоже, тот еще тип. Мне пока что не довелось пообщаться с ним лично, но даже одного взгляда со стороны, в принципе, достаточно, чтобы понять, что это за человек. Несмотря на свой возраст — на вид ему за шестьдесят — ведет он себя, я бы даже сказал, развязно: обращается ко всем вокруг не иначе как «дружище», отпускает мрачные шутки, порой граничащие с откровенным издевательством, в адрес пациентов, которые, похоже, боятся его сильнее всего.       Про других санитаров мне, в общем, и написать нечего: они смотрят на меня, как на наивного идиота, никто даже не пытается говорить со мной на равных. В целом, изнутри клиника «Маунт-Мэссив» представляет собой некий тотальный институт, в котором царят свои порядки и законы. Все это выглядит дико со стороны, совсем не то, что я ожидал увидеть, когда устраивался сюда… Но надеюсь, что это — только первое впечатление, которое окажется обманчивым…»;       3. «…Я немного освоился на своем новом месте работы, но, честно говоря, впечатление от него не спешит меняться в лучшую сторону. Мои отношения с другими сотрудниками по-прежнему остаются прохладными, пациенты по-прежнему не доверяют мне.       Я не думал, что напишу это так быстро, но я уже скучаю по дому. Прошло всего четыре дня, но я уже неимоверно устал от этого места: не думал, что работать тут окажется так трудно, именно с моральной стороны вопроса. Порой мне кажется, что персонал намеренно стремится ухудшить состояние пациентов, лишая их единственных радостей в жизни.       Еще я неоднократно замечал в отделении следы свежей крови. В первый раз я не придал этому особенного значения, решив, что кто-то из пациентов поранился, но эти пятна — не такая уж и редкость. Никто из других санитаров толком не может объяснить, откуда они берутся, хотя меня не покидает ощущение того, что кто-то из них избивает пациентов, а остальные просто покрывают его…»;       4. Комментарий: 12 июля 2013 года мистеру Аннапурне было вынесено предупреждение с занесением в личное дело. Причиной послужило вмешательство в действия сотрудников более высокого ранга (См. отчет о происшествии №10 от 12.07.13).       «…Самые мои худшие опасения подтвердились. Я догадывался о том, что в отношении пациентов здесь может применяться насилие, но никогда бы даже не подумал, что оно может распространяться и на сотрудников и быть в настолько открытой и беспардонной форме. Руководство клиники в курсе происходящего, и никому ни до чего нет дела.       Инцидент произошел сегодня утром, когда я вывез вверенных мне пациентов, инвалидов-колясочников, во внутренний двор клиники на площадку, чтобы они могли хоть немного подышать свежим воздухом. Мое внимание практически сразу привлекли какие-то активные действия на баскетбольной площадке. Я даже не понял вначале, что там творится, но можно было отчетливо слышать чьи-то громкие крики, мольбы и ругань. Когда я подбежал ближе, моему взору открылась неприглядная картина: двое крепких, рослых парней, одетых в форму охранников и вооруженных полицейскими дубинками, склонились над пациентом, лежавшим на асфальте и закрывавшимся от них руками. Он умолял их пощадить его, но, похоже, крики только сильнее раззадоривали этих мерзавцев. Я не буду утверждать, что они избивали его, но все же такое запугивание неприемлемо. Вокруг было достаточно людей, в том числе и другие охранники, но никто не обращал на происходящее ни малейшего внимания, как будто такое поведение сотрудников, явно нарушавшее права пациента, является чем-то нормальным. Я, естественно, бросился к ним, выкрикивая при этом:       — А ну прекратите немедленно! Что вы делаете?!       Эти двое остановились и повернулись ко мне: оба они были чуть ли не на голову выше меня и уж точно шире в плечах, хотя я и сам, в общем, довольно крепкий. Я обратил внимание на то, что они сильно похожи между собой, и решил, что они могут быть даже братьями. Пациент, воспользовавшись тем, что они отвлеклись, пополз к ограде.       — Вы что делаете?! — повторил я. — Как вы обращаетесь с человеком?       — Кто это? — равнодушным тоном поинтересовался один из этих братьев, тот, что был постарше.       — Похоже, один из санитаров, — так же равнодушно отозвался второй.       — Похоже, — согласился первый.       — Видать, новичок, — продолжил тот, что был помоложе, осматривая меня оценивающим взглядом.       — Не знает еще местных порядков, — медленно протянул первый.       — Может, стоит научить его?       — Я бы не отказался.       — Да как вы смеете вообще? Вы совсем потеряли совесть? — выпалил на одном дыхании я.       Когда они медленно двинулись по направлению ко мне, у меня возникло устойчивое желание отступить, а еще лучше — убраться подальше, но я понимал, что сейчас я — единственная надежда несчастного пациента на какую-то справедливость. Поэтому я решил проявить стойкость и показать этим двоим, что меня им не запугать. Но когда я увидел, как один из этих братьев-мерзавцев замахнулся дубинкой, до меня дошло, что их намерения не ограничиваются одним только желанием вселить в меня страх. Я попытался увернуться, но было уже поздно: он, вероятно, целился в точку позади моей головы, и когда дубинка дошла до этой точки, там же оказалась и моя голова. Я помню только этот удар и последовавшую за ним глубокую тьму.       Пришел я в себя уже внутри здания. Разбитую голову мне обработали, на рану наложили повязку, но никакого сочувствия или даже простого понимания я не увидел. Произошедшее со мной было воспринято другими сотрудниками как нечто естественное и даже вполне заслуженное. Никого не волновал тот факт, что охранники явно проявляли немотивированное насилие в отношении пациента. Даже то, что один из них ударил меня, никого не удивило. После этого происшествия я всерьез задумался о том, что у компании «Меркоф» пропагандируемые ценности расходятся с реальностью. Не знаю даже, стоит ли продолжать работать тут. Хуже всего то, что в итоге я еще остался виноват!       Уже вечером ко мне в комнату постучались несколько человек из службы безопасности. Я вынужден был впустить их, и, несмотря на то, что после удара я чувствую себя неважно, эти люди сопроводили меня в некую дальнюю комнату на первом этаже, где кроме стола, стула и пары стеллажей, не было никакой мебели. Меня усадили на этот стул, и один из охранников начал мне объяснять, что человеку моей должности и моего статуса не положено вмешиваться в такие дела. Хорошо хоть словами объяснял, а то я в какой-то момент начал уже волноваться не на шутку. После этого мне объявили предупреждение.       — Надеюсь, мистер Аннапурна, вы извлечете урок из того, что случилось сегодня утром, и больше такое не повторится, — многозначительно сказал потом охранник, говоривший со мной все это время, — сейчас мы учтем тот факт, что вы только недавно влились в наш дружный коллектив, и проявим снисхождение к вам, но в следующий раз последствия будут куда плачевнее для вас.       — Я не признаю своей вины, — твердо ответил я, — и я не понимаю, почему пациент подвергается запугиванию и оскорблениям, а все закрывают на это глаза! Охранники только посмеялись над моими словами.       — Сделаем вид, что мы этого не слышали, — произнес затем другой, — вы можете идти.       — Я никуда не пойду, пока мне не объяснят, что происходит, — сказал на это я, но меня буквально подняли за шиворот и толкнули к двери.       — На выход, Аннапурна! — рявкнул первый. — Лучше уймись сейчас, пока цел, кусок дерьма! Будешь открывать рот — мы очень быстро поставим тебя на место!       А дальше меня в прямом смысле слова вышвырнули за дверь, даже не дав возмутиться по поводу хамства в свой адрес. Такая вот история. Даже не уверен, что мне делать теперь, я никогда в подобных ситуациях не бывал до сего дня. Единственное, что меня греет, это мысль о том, что этих братьев, должно быть, наказали еще строже, чем меня…»;       5. «…Голова все еще кружится и болит, хотя прошло уже два дня с того злополучного момента, когда меня ударили. Мне предоставили два выходных, и я, по крайней мере, отлежался в постели. Завтра мне опять предстоит выйти на работу, и не могу сказать, что я рад этому: возвращаться в мрачное отделение, тем более после того, что случилось, как-то совсем не хочется.       Сейчас, сидя в буфете, разговорился с другим сотрудником. Он сам подсел ко мне, что меня немало удивило, учитывая тот факт, что до этого ко мне проявляли, в лучшем случае, безразличие. Этот человек немного ввел меня в курс дела о том, что делается в «Маунт-Мэссив».       Во-первых, я выяснил, что на базе клиники развернут некий то ли научный, то ли благотворительный проект под названием «Волрайдер». Руководит проектом некто доктор Рудольф Вернике, хотя никто не видел ни его самого, ни даже его кабинет.       Во-вторых, новый знакомый рассказал мне, что в мужском отделении содержатся далеко не все пациенты, большая часть находится в совсем ином месте, которое он условно назвал «тюремный блок». Причем, по его словам, попасть в наше отделение среди пациентов считается чем-то вроде наказания. Не могу сказать, что я удивлен этому: я бы тоже предпочел что угодно, лишь бы только не иметь удовольствия общаться с работающими там докторами.       В-третьих, я узнал, что компания «Меркоф» вовсе не ограничивается одними только «Психиатрическими Системами», в которых работаю я сам. Даже только в клинике «Маунт-Мэссив» существует еще, по крайней мере, несколько крупных подразделений, таких как «Научные Исследования», «Департамент Снижения Юридических Рисков» и другие. У компании даже вроде бы есть свое военизированное крыло, хотя это уже точно сказки.       Под конец тот парень, который, кстати, почему-то так и не представился, с притворной заботой порекомендовал мне:       — Я слышал, что ты недавно влип в какую-то передрягу. Мой тебе совет: лучше веди себя потише и не возникай по каждому поводу — целее будешь. Тут не любят выскочек, как и тех, кто вмешивается не в свое дело. Просто помалкивай, если даже не нравится что-то: в конце концов, ты не первый, кто тут работает, и не тебе менять установившиеся порядки.       — Помалкивай, говоришь? — возмутился я. — Посмотри, в каком состоянии тут эти люди! Как к ним относятся! Это, по-твоему, нормально?       — А что тебя удивляет? — усмехнулся мой собеседник.       — Я всю жизнь работаю санитаром, но с таким не сталкивался нигде, — ответил я, смотря на него уже с неприязнью.       — О, ну… Привыкай, — обыденно отозвался он, — ты ничего не изменишь. К тому же, ты же не захочешь портить отношения с начальством из-за каких-то психопатов?       — Знаешь, что? — сказал я, вставая из-за стола, чтобы уходить, поскольку этот человек начинал уже вызывать во мне отвращение. — Это, в конце концов, тоже люди. Не самые лучшие из нас, но люди. И такое обращение не оправдывается ничем.       Пока что все остается по-старому. Я все больше и больше разочаровываюсь в своем выборе, но меня немного обнадеживает тот факт, что я проработал тут с горем пополам неделю. Может, я чего-то еще не понимаю или не знаю. Может, когда пройдет больше времени, я втянусь. Может, такие случаи являются не нормой, а исключением…»;       Комментарий: данный отрывок свидетельствует о серьезных пробелах в работе службы безопасности. Требуется: провести расследование и допросить весь персонал административного блока, чтобы выяснить, откуда произошла утечка конфиденциальной информации.