12. Приложение 3. Стр. 157-166
4 октября 2020 г., 20:54
Приложение 3. Выдержки из личных записей бывшего санитара 531920 психиатрического центра «Маунт-Мэссив» Дэвида Аннапурны. Стр.157-166. Для подшивки.
50. «…Ответа нет. Я заходил сегодня в отдел кадров и опять спрашивал, не издавался ли приказ о моем увольнении. Не издавался.
— Я уже дважды отправлял заявление об увольнении — ответьте мне, будьте добры, мои письма вообще доходят до вас? — разводя руками, поинтересовался я, смотря в упор на сидевшего с отрешенным видом клерка.
Проверив что-то в своем компьютере, он исподлобья посмотрел на меня, будто я отвлекал его от неимоверно важных дел своей надуманной проблемой.
— Да, есть два прошения. Первое от 24 июля и второе — от 29 августа, — явно делая мне большое одолжение, ответил он.
— Почему нет ответа? — в полном недоумении задал вопрос я. — Я не знаю, — безразлично отозвался тот.
Конечно, мне и самому было ясно, что он, скорее всего, не знает. Такие решения рассматривает совет директоров, а отдел кадров просто выступает в качестве исполнительного органа, но я не могу объяснить причину такого ледяного безразличия к себе. Ко мне обратился другой клерк, сидевший за соседним столом:
— Подождите немного. Когда сверху спустят распоряжение, мы вас уведомим.
— А когда они его спустят? — уже заранее зная, что он ответит, спросил я.
— Мы не знаем, мистер Аннапурна, — возвращаясь к своим бумагам, сказал тот.
Я постоял молча еще какое-то время, раздумывая, что можно было сделать в такой ситуации. Мне хорошо известно, что в таких огромных, сильно бюрократизированных компаниях, как «Меркоф», вопросы решаются не «снизу вверх», а наоборот.
— Я хочу поговорить с главным исполнительным директором клиники, доктором Вернике, — сообщил я, и все находившиеся в просторном кабинете сотрудники отдела кадров устремили взгляды на меня, словно я позволил себе непростительную дерзость, — как я могу с ним встретиться? Когда у него часы приема?
— Доктор Вернике занимается научной деятельностью, он не принимает посетителей, — холодно ответил мне тот клерк, к которому я изначально обратился.
— А я не посетитель, я работник компании, — возмущенно заявил я, — я хочу обсудить с ним детали расторжения моего трудового договора!
— Это невозможно, — услышал я равнодушный ответ второго клерка.
Я уже вообще не понимаю, что тут происходит: это просто невиданное и неслыханное дело, чтобы человеку отказывали в увольнении — в конце концов, я не госслужащий и не военный. Да что же это такое?
— Хорошо, — стараясь сохранять терпение, продолжил я, — дайте мне его контактные данные, и я отправлю ему письмо на электронный адрес.
И опять знакомый ответ:
— Это невозможно, мистер Аннапурна.
После этой заученной фразы ко мне моментально потеряли интерес. На меня уже никто не смотрел даже, но я все равно чувствовал, что они жаждут моего скорейшего ухода: замучил я уже их своими постоянными визитами. Постояв еще немного, я, так ничего и не добившись, покинул отдел кадров. Что ж, я готов подождать еще какое-то время. Мне ничего больше не остается делать. Да когда ж я уже выберусь отсюда?»;
51. «…Еще один пациент пропал. Утром я заступил на свою смену и обнаружил, что одна из коек пуста. Обычно доктора забирают наших подопечных на терапию в начале дня, потому я не сильно насторожился, но когда его не привезли и к обеду, я понял, что повод для беспокойства имеется и он довольно веский. Я принялся расспрашивать остальных санитаров, не слышали ли они, куда могли забрать этого пациента, но от ответа, который я получил, у меня волосы на голове встали дыбом.
— В подвальное отделение направили, — бесстрастно сообщили мне в ординаторской. — Как… в подвальное отделение? — только и смог переспросить я.
— А вот так, — озлобленно и не глядя на меня, заявил старший смены, — у тебя разрешение забыли спросить!
Если бы я лично не спускался в этот проклятый подвал и не застал ту странную обстановку, что там царила, наверно, я не придал бы значения его словам. Но ведь я своими глазами видел процедурный кабинет, оборудованный там, какие-то подозрительные пятна, напоминавшие кровь, хирургические инструменты, которые вообще непонятно откуда взялись в психиатрической клинике! Зачем туда перемещать человека?
— Но ведь… — не находя слов, чтобы выразить свои эмоции, протянул я, — там же ничего нет! Никаких палат! Что там делать человеку? Ведь это же подвал — туда даже свет не проникает!
— Да чего ты начинаешь опять? — воскликнул другой человек. — Это не твоего ума забота. Забрал очередного ублюдка — и хрен с ним! Нам меньше хлопот.
Ну как можно относиться к людям, к тем, кто зависит от тебя, так цинично?
— Да там же нет ничего, в подвале! — обескуражено выпалил я. — Туда ведь даже не пускают никого: дверь на лестницу заперта постоянно!
Ко мне сзади подобрался еще один санитар, единственный из всех, кто еще как-то пытается говорить со мной нормальным языком.
— Дэвид, — улыбаясь, произнес он, — а с чего ты вообще взял, что подвальное отделение расположено под нашим? Может, это какое-то другое место.
Я не нашелся, что ответить, хотя и был уверен на все сто процентов, что оно расположено именно здесь.
Я уже не знаю, что и думать обо всем этом. Другие санитары твердят, что мне не стоит переживать по этому поводу, но как можно закрыть глаза на такое?! Если бы я не становился ежедневно свидетелем странных, настораживающих, скажу даже, пугающих вещей, творящихся в «Маунт-Мэссив» в целом и в нашем отделении в частности, мое волнение было бы безосновательным. Но я же вижу, что права пациентов тут нарушаются ежечасно, я сам невольно участвую в этом, когда привязываю ни за что спокойного человека к койке!
Вниз уже никак не попасть — мне хватило предыдущего раза — но надо же что-то делать! От других пациентов добиться чего-то сложно: они ничего не говорят — запугали их что ли? Но это уже второй человек, которого спустили в подвальное отделение и о котором никто больше ничего не знает»;
52. «…Сегодня маме исполняется шестьдесят семь лет, а я даже не смог ее поздравить. Чувствую себя отвратительно из-за этого, хотя моей вины тут нет: мне не позволили даже просто позвонить ей. Хуже всего то, что ей прекрасно известно, что я не мог забыть про ее день рождения, а значит, она, наверняка, считает, что со мной случилось что-то плохое. Ей нельзя волноваться, тем более после прошлогоднего инфаркта, но кого это здесь интересует?
Я оставлял ей телефон и адрес представительства «Меркоф» в нашем городе, когда уезжал. Хорошо, если ей сообщат в офисе компании, что я в порядке, а если нет? У нее же никого нет, кроме меня»;
53. «…Вечером, когда я сидел за столом в кафетерии, ко мне подсел другой сотрудник, молодой паренек лет двадцати пяти, которого я раньше тут никогда не видел.
— Можно сесть за ваш столик? — немного смущенно улыбаясь, спросил он у меня.
Я оглядел его оценивающим взглядом: за эти пару месяцев уже успел отвыкнуть от нормального обращения в свой адрес. Здесь меня никто не замечает, потому это стало определенной неожиданностью.
— Да, пожалуйста, — кивнул я, отодвигая в сторону свой поднос с едой. Паренек присел за стол, напротив меня, и протянул мне руку со словами: — Я Вэйлон Парк, младший инженер программного обеспечения.
— Дэвид Аннапурна, — представился в ответ я, пожимая его руку, — санитар мужского отделения.
Мне сразу бросилось в глаза замешательство, отразившееся на лице моего нового знакомого: очевидно, он не предполагал, что я занимаю такую должность. Не секрет, что благодаря телевидению и публицистике у людей моей профессии не самая лучшая репутация. Честно говоря, я вынужден признать, что остальные санитары этой клиники полностью соответствуют созданному киношниками образу.
— А вы давно уже тут работаете? Я-то сам здесь всего два дня нахожусь, еще толком не знаю никого, — снова улыбнувшись, продолжил он, переводя взгляд то на меня, то на других людей, что сидели за соседними столиками.
— Чуть больше двух месяцев, — отвечая на его вопрос, с тоской отозвался я.
Мне сразу представилось то, как этот человек, еще не знакомый с местными дикими порядками, будет постепенно с ужасом открывать для себя неприглядные стороны работы в «Маунт-Мэссив». Я вначале тоже был окрылен мыслью, что удалось добиться такого невиданного успеха — пробиться в сами «Психиатрические Системы Меркоф» — сейчас же я сожалею, что вообще связался с этой компанией.
Мы разговорились с этим Вэйлоном, прекрасно найдя общий язык и со временем перейдя на менее формальное обращение. Он оказался довольно приятным в общении человеком, что вообще можно считать большой редкостью для этой клиники. Я в двух словах рассказал ему о себе, и он тоже поделился со мной некоторыми аспектами своей жизни. Несмотря на свой молодой возраст мой новый знакомый уже успел многого добиться в жизни: закончить с отличием университет Беркли, жениться и завести двух детей. Я в свои тридцать уже безнадежно отстал от него. Как бы то ни было, это был первый день за все время, что я работаю здесь, когда мне повстречался адекватный человек, с которым хотелось продолжить общение.
В конце Вэйлон посетовал на то, что ему не дали связаться с женой по прибытии в клинику. Я даже не знал, как поведать ему о том, что мне самому запрещают звонить домой с самого первого дня. Не хотелось пугать человека: может быть, такое отношение здесь заслужил только я один, а к нему будут относиться иначе»;
Комментарий: результаты психологических тестов, проводимых перед трудоустройством, показали, что мистер Парк (См. личное дело №8208 Младший инженер программного обеспечения 1466 Вэйлон Парк) обладает «готовностью рисковать ради достижения своих целей», что потенциально может представлять угрозу для компании. Взят под особое наблюдение.
54. «…Моя усталость и постоянное пребывание в стрессе уже начинают отрицательно сказываться на состоянии моего здоровья. Дошло уже до галлюцинаций. Написал это, и самому страшно стало: никогда со мной не было ничего подобного, я всегда считал себя абсолютно здоровым человеком, хотя и пребываю в группе риска по роду своей деятельности. И вот, похоже, эта беда подобралась и ко мне.
Я возвращался к себе после ночной смены, ночь выдалась очень непростой. Я натурально валился с ног, уже не задумываясь над такими вещами, как пятна крови в отделении, пропажа второго по счету пациента, либо суть проекта «Волрайдер»: мне хотелось просто лечь в постель и забыться. Я знаю, сон овладел бы мной, как только я коснулся бы прохладной перины.
Но когда я уже повернул в нужный мне коридор, прямо перед дверью в свою комнату я увидел нечто странное: некое мутное пятно темного цвета, похожее на большой сгусток тумана, зависшего над полом. Первой моей реакцией стал ступор: мой организм мобилизовал все силы, но я оказался просто не готов к такой диковинной картине. Я моргнул, пытаясь отогнать это наваждение, но темный туман никуда не исчез, так и оставшись висеть в воздухе перед дверью, словно ожидая, когда я наберусь смелости подойти ближе. Это не был дым или что-то в этом роде — на самом деле, вспоминая странное зрелище, я до сих пор не могу разобрать, на что оно было похоже.
Некоторое время я просто стоял посреди коридора, не зная, как реагировать на происходящее. Страха я не испытывал: мне было прекрасно известно, что все, что я в тот момент видел, было лишь выдумкой моего изнуренного сознания, игрой воображения, ошибкой восприятия. В таких ситуациях ни в коем случае нельзя паниковать: мое сознание в любом случае остается моим союзником, даже если какие-то события или явления трактуются им ошибочно. Как назло, вокруг не было ни единой живой души, и мне было не к кому обратиться за помощью.
Я моргнул еще раз, но неожиданно темный сгусток тумана опустился ниже, практически впитавшись в начищенный паркет, и начал медленно просачиваться в щель под дверью в мою комнату. Опомнившись, я бросился туда, но к тому времени, как мне удалось распахнуть дверь, в комнате уже ничего не оказалось. Пробежавшись глазами по углам, я ничего не заметил, только странное жужжание, показавшееся мне подозрительно знакомым, опять зазвучало в моей голове. Спазм сосудов головного мозга, наверно.
В полной растерянности я опустился на свою кровать, обхватив голову руками. Должно быть, мне повезло, что я являюсь реалистом и привык мыслить рационально: даже не знаю, какой была бы моя реакция на увиденное, будь я впечатлительным человеком. Может быть, я принял бы эту иллюзию, созданную по ошибке моим сознанием, за нечто сверхъестественное, вроде привидения, и тогда меня охватил бы даже не страх, а ужас.
Почему-то сейчас, пока я писал это, мне на ум пришел Волрайдер. Не проект «Волрайдер», а то, чему поклоняются наши пациенты во главе с отцом Мартином. Они описывают его как духа или призрак…
До чего я довел себя! Конечно же, я не верю ни в духов, ни в привидений — ни в какого Волрайдера я тоже не верю! На мне сказывается усталость и потрясения — вот единственное адекватное объяснение тому, что я видел. Это была даже не галлюцинация, а так… помутнение в глазах. Но как же сильно разболелась голова»;
Комментарий: данный случай является первым задокументированным появлением Волрайдера вне подземной лаборатории. Требуется: приостановить проведение терапии в отношении пациента Хоупа (См. Отчет о состоянии пациента проекта «Волрайдер» Уильяма Хоупа) до момента внедрения усовершенствованной системы сдерживания.
55. «…Отец Мартин никак от меня не отстанет: все ходит за мной по пятам, повторяя как заведенный: «Ты видел Волрайдера, сын мой?» и «Он избрал тебя Своим Апостолом». Я уже не знаю, какие слова подобрать, чтобы объяснить ему, что он испытывает мое терпение: это уже переходит все мыслимые и немыслимые границы. Сегодня он дошел со мной почти до входа в наше отделение. Я решил было, что избавился от его преследования, но к вечеру он объявился вновь, не давая мне даже спокойно поесть.
Закончилось все тем, что я накричал на него. Ну сколько ж можно доставать меня? Конечно, я поступил неправильно: мне не следовало пугать психически больного. Здесь и без того хватает бездушных мерзавцев, готовых делать это даже не за дело, а «за идею», как говорится. Но ведь и он потерял совесть! Других санитаров он доставать не пошел — они могут и ударить за такое — а меня мучить можно, я же «добрый»!
— Я не видел никакого Волрайдера, не слышал его и сейчас тоже не хочу о нем говорить! — заявил я горестно опустившему голову отцу Мартину, выйдя из себя и собираясь уже закрыть дверь своей комнаты у него перед носом. — Я в него не верю, его не существует, понимаешь?! Я не собираюсь становиться ничьим апостолом, меня моя земная роль вполне устраивает! Хватит уже ходить за мной по пятам: я тоже могу сорваться, Мартин! Не злоупотребляй моим хорошим отношением к тебе! Еще раз только скажешь мне что-то про это, и я сообщу о твоем поведении докторам!
Весь вечер думаю о своих словах. Не нужно было мне так поступать с ним. Пусть верит, в кого хочет, если это дает ему надежду»;
