Санитар

      Приложение 3. Выдержки из личных записей бывшего санитара 531920 психиатрического центра «Маунт-Мэссив» Дэвида Аннапурны. Стр.167-173. Для подшивки.       56. «…Сидел сейчас в главном холле с Вэйлоном. Он стал в последнее время очень подавленным, нервным, даже осунулся как-то: видно, впечатления от нового места работы у него складываются далеко не самые приятные. Но все же ему, должно быть, повезло больше, чем мне: по крайней мере, он хотя бы не вовлечен в непосредственные контакты с пациентами. Да разве в пациентах проблема? Они здесь точно такие же, как во всех предыдущих клиниках, где я работал до «Маунт-Мэссив». Персонал — вот, кто преступает все существующие нормы.       Немного помявшись, Вэйлон спросил у меня, как у нас тут относятся к этим людям, нашим подопечным.       — Ужасно относятся, честно говоря, — без особого желания ответил я, — в нашем отделении просто произвол со стороны администрации творится: над пациентами издеваются абсолютно все, без исключений, начиная от простых санитаров, таких, как я, и заканчивая самим администратором. А сделать ничего нельзя.       — Что значит «издеваются»? — встревоженно спросил Вэйлон, понизив голос, чтобы сидевшие на соседнем диване сотрудники не услышали его.       Я не сразу нашел, что ответить на этот вопрос.       — Насмехаются над ними, оставляют привязанными к койкам на долгие часы, иногда бьют даже, — наконец, с неприязнью пояснил я, отводя взгляд, — у кого на что фантазии хватит, — я почувствовал, как мой собеседник исподлобья смотрит на меня, и тут до меня дошло осознание того, что этот взгляд полон страха, — не смотри на меня так, Вэйлон, я этим не занимаюсь и никогда не занимался! Пойми меня правильно, эта клиника — совсем не образец того, как в подобных учреждениях относятся к пациентам: от такой дикости даже я, санитар с большим опытом работы, в ужас прихожу. Я пытался как-то бороться с этим бесчеловечным отношением, но меня тут вообще никто не воспринимает всерьез.       Даже не знаю, почему он вообще задал этот вопрос: по идее, работа компьютерщика никак не подразумевает общение с пациентами. Я даже сомневаюсь, что у него была возможность их видеть своими глазами.       Когда мы уже собирались расходиться, я все-таки поинтересовался, не заболел ли он и почему выглядит таким затравленным.       — Не обращай внимания, — не сразу произнес Вэйлон, поднимая глаза на меня, — это все мой босс.       — Придирается к тебе? — переспросил я.       — Придирается — это не то слово, — невесело усмехнулся он, закрывая лицо рукой, — он меня, такое ощущение, будто возненавидел с первой нашей встречи, причем я даже не понимаю, за что. Я ни разу не опоздал к началу рабочего дня, стараюсь все делать тщательно, а он все равно обращается со мной хуже, чем с собакой. Ведет себя ужасно высокомерно, даже смотрит с таким невиданным презрением, будто я ноги ему целовать обязан за то, что он снизошел до меня. Другие работники бегают перед ним, как лакеи, а он воспринимает такое отношение как должное. Попросил его сегодня позволить мне позвонить жене… Ты бы слышал, что он мне на это ответил. Честно, мне в жизни не доводилось работать под таким кошмарным человеком: он никого не уважает, Дэвид, никого!       — Скажи «спасибо», что ты не знаком с администратором нашего отделения, — мрачно проговорил в ответ я, вспоминая Трагера.       — Вряд ли в этом мире найдется кто-то отвратительнее моего босса, уж поверь мне на слово, — оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что наш разговор может кто-то подслушивать, отозвался Вэйлон: должно быть, его действительно издергали, раз он стал таким нервным.       — Ой, не знаю, не знаю, — не согласился с ним я, вспоминая, как убегал от Трагера в подвале; до сих пор содрогаюсь от мыслей об этом.       — Вон он, кстати, — негромко сказал Вэйлон, кивнув мне в сторону, и я развернулся, чтобы посмотреть на скучавшего возле лестницы человека, одетого в дорогой офисный костюм.       — Так это же Блэр… — протянул я, не ожидав увидеть его там.       — Ты его знаешь? — удивился мой собеседник.       — Знаю, — без особого удовольствия подтвердил я, — сталкивался. В прямом смысле слова.       Но не успел я толком обдумать тот факт, что печально известный мне мистер Блэр является по совместительству прямым руководителем Вэйлона, как сверху по лестнице спустился быстрым шагом и Трагер. Блэр, судя по всему, оказался рад этому, потому что поприветствовал его веселой улыбкой и дружеским похлопыванием по плечу. Мне сразу бросилось в глаза то, как свободно и непринужденно они ведут себя в компании друг друга, что разительно отличалось от их поведения с нами, рядовыми сотрудниками.       — Они еще и приятели… Замечательно, — упавшим голосом произнес я, поворачиваясь       к напряженно сидевшему Вэйлону; иногда поражаюсь способности таких людей находить себе подобных.       — Это кто? — тихо спросил тот.       — Рик Трагер, мой администратор, — с нескрываемой неприязнью отозвался я, — вот кого я предпочел бы вообще не знать. Из-за него я точно постарел на пару лет раньше. Чтоб ты понимал: водил лезвием у меня по щеке — вот представь, раз — и я без глаза — гнался за мной, выкрикивая оскорбления, потом вообще сказал совершенно серьезно, что мне надо укоротить язык… Это все мелочи: на самом деле, пусть лучше бы он только меня одного третировал, а не измывался над пациентами, — я заметил, что от моих слов Вэйлон съежился.       Я знаю, это крайне неэтично — обсуждать «за глаза», что называется, других людей, тем более своих руководителей, но эти двое сами виноваты.       Постояв немного возле лестницы, наше начальство в прекрасном расположении духа двинулось в сторону выхода. Естественно, направляясь к дверям, Трагер не смог удержаться от того, чтоб подбежать ко мне и похлопать меня по спине, с издевкой сказав: «Счастливо, дружище! Остаешься за главного».       — Вот знает же, что я уехать хочу! — процедил сквозь зубы я, косясь ему вслед. — Еще и насмехается!       Сказать по правде, мне немного жаль Вэйлона: он, похоже, еще не понимает, в какую контору попал. А я сам уже отчаялся выбраться отсюда: на мое заявление об увольнении, уже второе по счету, никто по-прежнему не ответил. Самое тяжелое в сложившейся ситуации то, что я даже понятия не имею, к кому можно обратиться, чтобы решить этот вопрос: из отдела кадров меня уже прогоняют, никому из администрации дела нет до такого мелкого и ничтожного работника, как я, попасть к главному исполнительному директору, этому Вернике, не получается… Такое ощущение, что я здесь не работаю, а лечусь»;       57. «…Вернулся сейчас в свою комнату только для того, чтобы обнаружить, что на двери, ведущей в нее, написано «Прими учение Волрайдера» и «Стань Его Апостолом». Я сразу догадался, кто мог это написать. Этот отец Мартин уже совсем совесть потерял.       Ума не приложу, что можно с ним сделать, чтоб он наконец отвязался от меня. Я обошел весь административный блок в его поисках — очень мне хотелось его наказать и заставить вытирать свои послания — но он иногда пропадает без следа. Пришлось все делать самому. Я потратил сорок минут, оттирая надпись»;       58. «…Вэйлон выглядит совсем угнетенным, но на мои вопросы о причинах такого состояния либо отмахивается, либо отвечает уклончиво, что виной всему Блэр. Это ничуть не нормально, когда человек вздрагивает от любого движения возле себя: я не представляю, что такое может вытворять этот мистер Блэр, если своими действиями он довел взрослого человека чуть ли не до нервного срыва. Я хотел предложить Вэйлону устроить экскурсию по нашему отделению, но потом передумал, решив, что ему и так достаточно отрицательных впечатлений за последнее время.       Временами мне начинает казаться, что причина такого поведения Вэйлона сокрыта вовсе не в третировании со стороны администрации, но мне остается только строить догадки: он мне ничего не говорит. Может быть, он просто не может свыкнуться с мыслью о том, что его новым местом работы стала клиника для психически больных преступников.       Я знаю, первые полгода работы в психиатрической клинике самые тяжелые, они навсегда откладываются в памяти. Человек из своей привычной среды, где все понятно, объяснимо и знакомо, попадает в параллельную реальность, где царят совсем иные нравы и порядки. Он начинает осознавать, что здесь его оценивают совсем не так, как в обычном мире. Но я работаю в психиатрических клиниках всю свою жизнь и твердо убежден в одном: у человека можно отнять все, кроме его человечности, потому что даже в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях, остается выбор — поступить по совести или пойти против нее.       Моя совесть постоянно напоминает мне о том, что я так и не разобрался в судьбе уже двух пропавших пациентов»;       59. «…Мне просто катастрофически не везет. В конце смены мне поручили отнести кое-какие документы Трагеру в кабинет. Я его и так уже стараюсь обходить за пушечный выстрел, но даже это не помогает: почти каждая моя встреча с ним заканчивается неприятностями. Я уже никуда не встреваю, делаю все, что мне говорят без обсуждений, но беды сами находят меня. Это просто какая-то черная полоса сплошных неудач!       Каждый новый день все тяжелее и тяжелее: пациенты от постоянных издевательств со стороны персонала совсем потеряли связь с реальностью. Я привычен к крикам, к отборной ругани, плачу, стонам, но в этой клинике все это так беспросветно…       Спустившись на второй этаж и подойдя к кабинету Трагера, я, рассеянный и уставший от такой ужасной атмосферы, постучал в дверь и машинально сразу толкнул ее вперед. Почему я не подождал, пока он позовет меня, почему?       Перед моими глазами предстала следующая картина: Трагер сидел за своим столом и своей рукой вводил себе внутривенно некий неизвестный препарат коричневого цвета. Я совсем не ожидал увидеть что-либо подобное, потому замер в полном замешательстве.       Он повернул голову в мою сторону и гневно закричал:       — Какого черта?! Тебя не учили дожидаться ответа?!       От его крика я встрепенулся.       — И… извините… Я документы… — негромко проговорил я и, сделав неуверенный шаг вперед, положил бумаги на край стола рядом с толстой книгой, название которой, кажется, гласило «Семь навыков высокоэффективных людей»; возле книги лежал небольшой листок бумаги, на котором аккуратным почерком было написано «Рику от Джера. С первым успехом проекта, приятель!»       Вот на это я обратил внимание, а дождаться его приглашения в кабинет не додумался! Что со мной происходит в последнее время?       Оставив документы, я спешно отступил, не намереваясь больше задерживаться в кабинете, чтобы не навлечь еще большую беду, но тут мой взгляд случайно упал на стоявшую возле стены в углу обувь. Это была моя обувь… Та самая, которую я от неожиданности выронил во время погони в подвале. И опять же, вместо того, чтобы уходить быстрее, я зачем-то стоял и пялился на нее! Как же я злюсь на себя за эту рассеянность! Но я и вправду не был таким раньше — в последнее время со мной будто что-то случилось. Я и спать ужасно стал: кошмары какие-то покоя не дают — наверно, бессонница, вызванная стрессом, влияет на меня таким образом. Как же я надеюсь, что он не придал значения этой моей реакции на обувь!       Переведя снова растерянный взгляд на Трагера, я вернулся к реальности.       — Ты ищешь моего внимания? — пристально смотря на меня, странным тоном обратился ко мне он. — Я тебе его уделю…       — Извините… Больше не повторится, — виновато протянул я, — я уже ухожу.       Уже возвращаясь в свою комнату перед сном, я столкнулся в коридоре с другим санитаром нашего отделения, с тем, кто единственный еще продолжает здороваться со мной. Поскольку произошедшее в конце рабочего дня породило во мне множество вопросов, я решил обратиться с ними к этому человеку в надежде, что хоть он прольет свет на то, чем занимался наш администратор.       — Слушай, — отведя его в сторону, негромко поинтересовался я, — ты не в курсе, что за инъекции Трагер ставит себе?       — Так это — гормоны какие-то, вроде для экспериментов нужно, — обыденно пожал плечами тот, — помнишь, я же тебе рассказывал.       Я какое-то время молча смотрел на него с неприязнью, а затем просто развернулся и ушел: достал он уже своими постоянными нелепыми выдумками. Что я только от него не слышал за то время, что работаю в «Маунт-Мэссив», даже записывать эти бредни не собираюсь.       Подозрительно это все как-то — я даже подумал вначале, может, Трагер принимает какие-то наркотики? Хотя это было бы видно. С другой стороны, мало ли, что там у него стряслось: может, болеет он чем-то и лечится, не отходя от рабочего места. Голову бы ему не помешало подлечить»;       60. «Я выяснил кое-что очень любопытное. В библиотеке нашей клиники, расположенной на втором этаже административного блока, мне попалась ветхая книжонка, которая была засунута на самую дальнюю полку стеллажа и покрыта толстым слоем пыли, — очевидно, к этой книге уже очень давно никто не проявлял никакого внимания. По моим наблюдениям, такие книжки очень часто и являются самыми интересными, потому, стряхнув пыль, я открыл первую страницу, где красивым старинным шрифтом было напечатано «Древнегерманская мифология». Не могу сказать, что являюсь большим поклонником истории или тем более ее фольклорной стороны, но что-то все же привлекло меня в этой невзрачной потертой книжке, потому я взял ее с собой.       Вернувшись в комнату, я устроился поудобнее на своей кровати, приготовившись к чтению. Перелистав книгу, страницы которой буквально сыпались от прикосновений, я остановился на оглавлении. Здесь в алфавитном порядке были собраны статьи о всевозможных демонах и духах, которые, собственно, и составляли часть древнегерманской мифологии. Я пробежался глазами по статьям и остановился на одной из них, не веря в то, что вижу: среди прочих значилось название «Волрайдер»… Сразу открыв нужную страницу, я начал читать с замиранием сердца.       Поскольку книгу мне придется вернуть, ниже я перепишу статью, посвященную Волрайдеру, чтобы не забыть какие-нибудь детали. Данные о его упоминании в литературе и музыкальном творчестве я упущу.

ВОЛРАЙДЕР

(Также известен как АЛЬП, ТРУД, МАРА, МАРТ, ШРАТ)

      Название происходит от германской вариации слова «эльф».       Волрайдер представляется существом мужского пола (в то время как Мара или Март — женского), чьими жертвами обычно становятся молодые женщины и девушки, на которых он нападает ночью во время сна, захватывая контроль над их сновидениями и дыханием. Волрайдер садится на грудь спящего человека, отчего ему становится трудно дышать — жертва просыпается, будучи парализованной и объятой сильным неконтролируемым страхом.       Волрайдер практически никогда не нападает с целью сексуального насилия. Часто ассоциируется с вампирами, потому как предпочитает пить кровь из сосков спящих мужчин, женщин и детей. Женщины являются более желанными жертвами для Волрайдера из-за его любви к грудному молоку. Нападает не только на людей, но и на животных, часто убивая домашний скот и птицу. Обладает возможностью просачиваться даже в самые незначительные щели.       Защититься от атак Волрайдера помогает помело, положенное под подушку, железная подкова, подвешенная на спинку кровати, обувь, направленная носками к двери, или зеркало, оставленное в сундуке, либо шкатулке. Отпугивать Волрайдера также помогает зажженный свет.       Теперь у меня возникло еще больше вопросов, хотя каждый раз я невольно задумываюсь: «А куда уж больше?» Почему отец Мартин вместе с остальными пациентами поклоняется этому Волрайдеру? Почему именно ему? И почему научный проект, развернутый на базе «Маунт-Мэссив», называется этим именем?!       Меня давно уже терзают очень нехорошие предчувствия, но сейчас что-то подсказывает мне, что недоброе случится уже совсем скоро»;       Комментарий: требуется: изъять из свободного доступа все материалы, которые могут напрямую или косвенно предоставить невовлеченному персоналу сведения о проекте «Волрайдер».       [Второй комментарий написан от руки] Серьезно?! У нас в библиотеке лежит такая книга? Вы там что ли, совсем охренели?! [Подпись] Дж. Блэр