No pain - no pleasure

      Меня зовут Валенсия Эспозито, я работаю оценщиком антиквариата в торговом доме Collins&Doup в Лос-Анджелесе.       Искусство — моё всё. Ещё в школе я занималась рисованием и музыкой. Так сказать, тяга к прекрасному с пеленок. Окончив школу искусств, я не стала художницей, а профессия уличной скрипачки меня не устраивала, мне хотелось чего-то другого. Я поступила в университет во Флоренции на факультет искусств, где нашла для себя подходящую специализацию: международный арт-менеджер.       Моя семья. О, поначалу всё было замечательно. С мужем я познакомилась на 3 курсе, и через год он предложил скрепить наши отношения узами брака. Я согласилась. Почему нет? Оставалось 2 года обучения, у меня уже было несколько предложений от достаточно влиятельных культурных деятелей. Работа была почти у меня «в кармане». Можно было и замуж выходить.       Сейчас я разведена. Cемь лет, подаренные другому человеку — самая настоящая, но последняя щедрость, на которую я была способна. У меня не было желания заводить детей. И нет, это не единственная причина ухода из семьи. Я просто устала. Устала жить ради кого-то. Днём была работа, а вечером — занудный муж. Работа стала единственным выходом, и я оставалась там допоздна, чтобы приехать домой и знать, что мой супруг уже спит. Я была хорошей женой. Он сам так сказал. Видимо, ему было нелегко. Мне же стало намного легче. Я решила уехать из Италии, так сказать, полностью сменить обстановку. Арт-оценщик нужен везде и всегда, особенно с такими знаниями, какими владею я.       Но моя история не об этом. В моей жизни произошло куда более масштабное изменение, чем переезд в США. Я встретила то, чего никогда не искала. Но где-то глубоко внутри очень хотела.

***

      Был весенний вечер. В воздухе витал слабый аромат приближающегося дождя. Мне хотелось расслабиться и окунуться в прошлое, в свою юность. Отыскав в шкафу лёгкое бордовое платье, чулки в сеточку, черные ботфорты на квадратном каблуке, я сделала достаточно вызывающий мейк-ап. Набросив на одно плечо кожанку, я отправилась на встречу своей судьбе. В местный клуб для готов, панков и всяких отрешенных от мира сего. В начале 90-х я ходила со своими однокурсниками в подобное заведение в Болоньи, где мы тусовались под «My Dying Bride», «Terminal choice» и «Type O Negative». Времена меняются. Как и люди. Как и здания. Друзья как тараканы разбежались по разным уголкам своих «солнечных мест». Ночные клубы пережили довольно серьезные перемены: помещения увеличились, теперь это уже не те захудалые гаражные комнатки.       На входе меня с каменным лицом встретил амбал размером со шкаф. На его лице, шее и руках красовалось множество татуировок. Он осмотрел меня и освободил проход.       Единственное, что не изменилось, так это атмосфера. О, да. Кислотные краски причиняли сладостную боль моим глазам, приторно-терпкий запах сигарет истязал моё горло. Тяжесть громкой музыки сдавливала мои ушные перепонки. Как же это было прекрасно. Меня окружали тела людей, извивающихся как змеи в яме в такт загробных техно-звуков. Ох, музыка! Какие приятные перемены! На смену мрачным и монотонным 90-м пришли динамичные, но не менее мрачные «BlutEngel» со своим демоническим поцелуем, «Theatres des Vampires» со своими плясками смерти и множество других, ласкающих мой слух, произведений современной тёмной музыки.       Пара стопок текилы, и вот я готова ворваться в сладострастный танец. Но меня вдруг останавливают. Преградив мне путь, рядом за барную стойку садится невообразимой красоты женщина примерно моего возраста. Её чёрные, длинные, прямые волосы отливали серебром, пронзительные светло-карие глаза оценивающе смотрели на меня. Алая помада, вечерний смоки-айс, черный пиджак, всё это придавало ей строгий, но элегантный вид, заставляющий остановить на ней взгляд. На мгновение мне показалось, что сама Соня Скарлет села рядом со мной, но нет. Эта женщина была неестественно идеальной. Она улыбнулась, и я невольно вернулась на стул. Лёгким движением тонкой руки она позвала бармена. Без слов тот кивнул в ответ и удалился. Кажется, она из местных завсегдатаев.       Молодой парень вернулся с бокалом красного вина. Аккуратно взявшись двумя изящными пальчиками за ножку бокала, она вдруг наклонилась ко мне. Смешанный аромат горького апельсина, магнолии и лаванды ворвался в мои ноздри, и я с наслаждением вдохнула его.       — Я увидела тебя здесь совсем одну и решила составить компанию, ты не против?       Потеряв дар речи от столь привлекательной особы, я смогла лишь кивнуть в ответ. И совершенно не заметила, как хитрый бармен одарил меня новым напитком. Незнакомка подняла бокал в честь нашего «недознакомства» и сделала глоток.       О, в ней было что-то такое, чего я не могла объяснить. Наш разговор зашёл об искусстве, конечно, ведь об этом я могла бы говорить вечно. Мы удалились за один из дальних столиков, и она принялась рассказывать о своих путешествиях и впечатлениях: парижский Лувр, каирский египетский музей, мадридский музей Прадо, лондонский Тауэр. Я подхватывала на лету её увлекательные рассказы о великих шедеврах живописи и музыки, архитектуры и скульптуры. Она ничего не говорила лично о себе, а я ничего не сказала о себе. Мы даже не назвали друг другу имена.       Когда я сидела рядом с ней, мной овладевало непреодолимое желание дотронуться до неё. Её гладкая бледная кожа пряталась под черным пиджаком, а под ним виднелся изящный корсет с серебряными узорами. Никогда, повторю, никогда я не испытывала подобного к женщине. И, что странно, к мужчине тоже. Это чувство… Его невозможно описать. Влечение. Желание. Страсть. Наваждение. Притяжение. Нет. Не существует такого слова, описывающего моё ощущение. Хотела ли я познать её? Да. Желала ли она меня? Возможно. Каждый её взгляд, каждое движение в мою сторону были наполнены этим желанием.       Мы говорили, смеялись, молчали и снова говорили. Она завлекала, заинтересовывала меня и пробуждала во мне неисчислимое количество вопросов. Странно, но алкоголь быстрее действовал на меня, чем на неё. Но её это не смущало.       Она мило улыбнулась. Встала из-за стола и протянула мне руку.       — Давай разомнёмся. Я хочу потанцевать. С тобой.       Последнее она добавила после томной паузы. И что-то внутри меня щёлкнуло. Нет. Взорвалось. Это была атомная бомба, сметающая всё живое на своём пути.       Неловко поднявшись с её помощью, я не сразу осознала, что голова моя закружилась, а я оказалась в её объятьях. Столь хрупкая и сильная одновременно, она удивляла меня каждую секунду.       — Я буду рядом.       Мы слились с толпой, но я чувствовала, как она двигалась возле меня. Её плавные движения перетекали в резкие. И действительно. Она всё время была рядом. Обнимала, нежно гладила, держала за руку. Мы танцевали, и это было схоже с актом любви. Вакханалией, в хорошем смысле этого слова. Наши тела переплетались, и от каждого её касания я понимала, что схожу с ума.       Она управляла мной, как куклой, и когда я произвольно повернулась к ней, на секунду, мы застыли на месте. А потом её острый ноготок указательного пальца коснулся моих губ, прочертив линию по подбородку, шее и остановившись на декольте. Это был прорыв. Я должна была это сделать. Я была одержима ею. Я впилась в её ярко-алые губы. Она схватила меня за волосы так резко, что я застонала от боли. Всё что я увидела, это её ухмылку и два клыка. Меня пронзила боль в области шеи. Боль, пронизывающая до кончиков пальцев. Парализующая. Возбуждающая. Я чувствовала как она облизывает мою шею своим языком. Снова вонзает в меня это смертоносное жало. Она пьёт. Жадно выпивает меня. Обмякшая в её сильных объятьях, я ощутила, как она осторожно кладет меня на что-то мягкое и прохладное.       Окутанная её силуэтом, я теряла сознание. Наклонившись, она произнесла холодным голосом:       — Без боли не бывает удовольствия.