No pain - no pleasure

      — Добрый вечер, мои дорогие Сородичи… Прошу простить меня, если я расстроил ваши дела или нарушил ваши планы на вечер. К моему сожалению, я собрал вас здесь из-за весьма неприятного события.       Открыв глаза, я поняла, что нахожусь уже совершенно в другом месте, стоя на коленях перед небольшой аудиторией. Мои руки были в наручниках, рядом стояли неизвестные мне личности, кроме одной. Кармилла также, как и я, была закована, её лицо не выражало ничего, взгляд был отрешенным и смотрел лишь на деревянный пол под собой. Она была схожа с психами из лечебницы, которых пичкают транквилизаторами, чтобы те не были буйными. Мужчина в строгом костюме расхаживал перед нами, говоря что-то о законе и правилах, о каких-то Сородичах и Детях.       — Многие приходили ко мне за дозволением, и я удовлетворил некоторые из этих просьб. Однако обвиняемым, что стоят сегодня перед вами, не было отказано в просьбе, напротив, никакой просьбы даже не было высказано.       — Обвиняемым? Что он говорит? Это суд? — Если бы моё сердце билось, оно бы выскочило на эту сцену и со страху побежало бы по прямой, прочь отсюда.       — Они были схвачены после ритуала Становления. Мне больно оглашать приговор, ведь до этой ночи я считал этого Сородича законопослушным и честным гостем нашего города. Но как многие из вас знают, наказание за подобный проступок — смерть.       — Что? Нет! Нет! Я же только умерла. Несколько часов назад. Что, чёрт возьми, происходит? — в этот момент я поняла, что ничем не отличаюсь по состоянию от Кармиллы. Я не могу выразить свои мысли в слух, кричать, сопротивляться, даже защитить себя. Я ничего не могу сделать.       — Прости меня, — проговорил мужчина, объявивший приговор, наклонившись к Кармилле. — Да свершится наказание.       Огромное чудовище, похожее на горгулью или голема, мне было трудно понять на тот момент, занесло над головой Кармиллы свой огромный меч. Удар. Голова Кармиллы покатилась в мою сторону и остановилась, всего пару секунд её глаза смотрели на меня прощальным взглядом, а потом… Потом она и её тело обратилось в прах, который остался лежать напротив меня.       — А теперь о судьбе несчастного Дитя, — продолжил Судья. Я слабо понимала то, о чем говорил этот блондин, возомнившим себя пупом земли. Я всё ещё видела перед собой взгляд Камиллы и всё, что от неё осталось. Горстка пепла медленно уносилась прочь сквозняком. — Без Сира большинство Детей обречены бродить по земле, не зная своего места, своей ответственности и, что самое важное, законов, которым должны подчиняться. И поэтому я решил…       — Он решил, прекрасно! Вот и конец, теперь уже настоящий!       — ДЕРЬМО ВСЁ ЭТО! — Вырвался громогласный возглас из зала. Я подняла голову, несколько фигур обступили другую, пытаясь сдерживать. Начали подниматься все сидящие в зале. Перешептывания перетекали уже в полноценные споры.       — Может, ещё не всё потеряно?       — Если мистер Родригез позволит мне закончить, — строго сказал Судья, поправив чёрный галстук. — Моё решение — позволить подобным Сородичам жить. Им надо разъяснить наши законы и гарантировать равные права. Пусть никто не говорит, что я не прислушиваюсь к просьбам и нуждам нашего общества.       После его слов мои руки освободили от оков. Я почувствовала некое состояние свободы, но всё равно… Ощущение, будто мне не дозволено пока говорить. Зрители стали расходиться до того, как их Князь, как он назвал себя, поблагодарил их за присутствие. Видно было, что его особо не жалуют, но его это походу не волновало.       Зал опустел. Охрана, что держала меня и Кармиллу, мою госпожу, покинула сцену. Я сразу подскочила к оставшейся горстке пепла и собрала остатки, пока на меня никто не смотрел. Засунув всё, что собрала в карман куртки, я чувствовала отвращение от своего поступка, насколько он был не вежлив по отношению к останкам Кармиллы, но это единственное, что я могла сделать сейчас. Как варвар, смести её прах себе в карман.       Местом, где происходил суд, был театр. Прекрасно для подобных представлений. Я осталась наедине с Князем и Чудовищем. Князь стряхнул пылинку с плеча и жестом отпустил своё животное на прогулку. Теперь мы были вдвоём. Без лишних слов он спустился со сцены. Двигался Князь, как и подобает аристократу, вальяжно и грациозно. Но мне казалось это настолько пафосным и даже смешным со стороны. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мой разум был снова подвластен мне, я могла говорить и ходить. Но у меня не было ни единого желания издавать даже подобие звука.       Кармилла. Столь краткое знакомство с ней подарило мне надежду на прекрасный мир, который она могла мне показать. Сколько бы она могла мне дать? Сколько всего она знала? Всё это теперь лишь прах. Кто я? Что я? Каковы мои функции на данный момент? Что я должна делать? Вопросы в моей голове пополнялись со скоростью света, и я практически не слышала, как Князь начал свой диалог со мной.       — Твой сир — трагедия. Сожалею. Но, видишь ли, существует строгий свод правил, который все мы… — он остановился, обратившись ко мне, умолк, поправив себя, — которых мы должны придерживаться, чтобы выжить.       Далее его лекция всё про тот же свод правил была мне неинтересна и скучна. Я отдавала дань своей госпоже молчанием. Пусть Князь считает, что я его внимательно слушаю и прилежно киваю в ответ, следуя за ним по пятам. По его словам, теперь я его личная вещь, пушечное мясо, которое будет выполнять его любые задания. Свобода, которую, возможно, хотела подарить мне Кармилла, обратилась в пыль. Я всего лишь пешка в какой-то организации, под чутким руководством выскочки, называющим себя Князем. Но это лишь на время. До той поры, пока не появится шанс. А он должен появиться, в любом случае. Выбор есть всегда.       Остановившись у служебного выхода, Князь снова повернулся ко мне, сохраняя важный вид.       — Это твоё испытание. Ты отправишься в Санта-Монику. Там тебя будет ожидать мой агент — Меркурио. Он познакомит тебя с подробностями дела. Я проявил немалую снисходительность. Докажи, что это было нечто большее, чем просто широкий жест, птенец. Не возвращайся, пока не сделаешь дело. Хорошего вечера.