Сквозь перископ.

Чтобы вникнуть в особенности своей работы, Гермионе понадобилось пару дней. Она засиживалась допоздна, брала бумаги домой. На каждом заседании она сидела молча и вникала во все. Бруствер дал ей неделю, прежде чем она смогла бы сама заниматься делами и участвовать в слушаниях. Но Гермиона была готова уже через два дня. На одном из очередных заседаний рассматривалось Неправомерное использование заклятий к лицу, не достигшему совершеннолетия. На скамье обвиняемых сидела женщина. Худощавая, с усталым измученным взглядом. На висках её отчётливо проглядывала седина, тонкие пальцы перебирали край вязаной кофты. Женщину обвиняли в том, что она применяла заклинания Петрификус Тоталус и Остолбеней к своему 15 летнему сыну. На другой скамье, вальяжно развалившись, сидел темноволосый парень и улыбался. Было очевидно, что он доволен происходящим.  - Попрошу внимания. Мы заслушали все стороны и намерены принять решение, - разнесся по залу голос Кингсли Бруствера. - Мистер Малфой, ваше слово.  - Спасибо, господин Министр. Считаю, что госпожу Шифтикус следует признать виновной в Неправомерном использовании заклятий против несовершеннолетнего, изъять палочку и запретить использование магии на 5 лет.  - Но это же очевидно, что она защищалась! - Гермиона неожиданно громко выкрикнула. На неё сразу уставились все присутствующие. - Мистер Шифтикус явно издевался над ней. Посмотрите на её руки! Они в шрамах от порезов! А, исходя из материалов дела, её сын получит право на управление финансами только в том случае, когда мать не сможет. А при запрете на использование магии, он это право получит!  - Мисс Грейнджер… - остановил её министр. - Мы не рассматриваем дело об избиении миссис Шифтикус. Она не обращалась к нам с заявлением на своего сына. Следовательно, мы не можем наказать его, если он виноват. А вот наказать её за неправомерное использование заклятий мы должны. Так гласит закон!  - Но это же несправедливо! - возмущённо воскликнула Гермиона.  - Мисс Грейнджер, ваше поведение недопустимо! Мы действуем в рамках принятых законов, а не так, как нам хочется! - чуть повысив тон, сказал министр.  - Простите, господин министр. - насупившись, проговорила она. Краем глаза она видела, как довольно ухмыляется Малфой. Его это явно забавляет! После оглашения приговора, миссис Шифтикус провели к исполнителям, которые наложили на нее непрерывный обед на использование Магии. Гермиона так и оставалась сидеть на своём месте, пока все остальные выходили. Она сидела, молча уткнувшись в свои бумаги.  - Очень умно, Грейнджер! - высокий и холодный мужской голос прозвучал над её головой. Не стоило даже сомневаться в том, что у обладателя этого голоса ещё и белоснежные волосы. Она подняла глаза и да, конечно же перед ней стоял Малфой. - Разве, старшие не учили тебя, что спорить со взрослыми неприлично? Или в маггловских семьях этому не учат? - Пошёл ты, Малфой… А в твоей семье, видимо, никогда не учили не совать свой нос в чужие дела. - она быстро собрала свои бумаги и направилась к выходу. Она уже почти вышла из Зала, как он сильно схватил её за руку.  - Не смей открывать свой поганый грязнокровый рот в сторону моей семьи. - сильно приблизившись, прошипел он ей в лицо. - Отпусти меня, мне больно. - попыталась вырваться из его хватки девушка. - Прекрасно! Потому что мне нравится, когда тебе больно, Грейнджер. Мне нравится, когда ты страдаешь. - он гадко улыбался, глядя ей прямо в глаза - Я не удивлена, Малфой, ведь на другое ты не способен. - она с такой ненавистью выплюнула это ему в лицо, что он, кажется, опешил. Хватка его ослабилась, чем девушка сразу же воспользовалась и вырвала свою руку. - Не думай, что знаешь обо мне больше, чем тебе позволено, мерзкая грязнокровка! Таким как ты не место в Министерстве. Одно твое присутствие здесь, позорит всех. - он яростно кричал это ей в спину, пока она быстро удалялась в сторону своего кабинета. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и осела вниз, прямо на пол. Глаза наполнились слезами, а в горле образовался комок. И почему ей снова так больно? Она привыкла к его оскорблениям, привыкла к тому, что он всячески пытается причинить ей боль. Но почему ей так больно каждый раз? Она смотрела на него и ей хотелось думать, что он изменился. После битвы за Хогвартс, она думала, что он станет другим. Но нет. Он ни капли не изменился. Все такой же заносчивый и мерзкий. Но почему он ослабил хватку только после того, как она сказала ему те слова. "На другое ты не способен". Это что, задело его? Это что, его слабое место? Гермиона вытерла слезы тыльной стороной ладони, успокаиваясь. Мысли в голове спешно сменялись одна другой, но итог был один. У него определенно есть слабость и она только что ее нашла. Но если это так, то что он скрывает. Он всегда строг, высокомерен, горд. Словно нет ничего того, что могло бы его напугать. А тут она видела, что в тот момент на его лице что-то промелькнуло. Ее всегда тянуло к нему, еще с четвертого курса. Будет несправедливо не заметить, что он был красив. Всегда идеально зализанные волосы, идеально прямая спина, сквозь которую отчетливо читалась мускулатура. Но все это меркло тогда, когда везло столкнуться с его взглядом. Холодные, стального цвета глаза, казалось, заглядывают в самую душу. Гермионе, правда, ни разу не повезло увидеть, как меняются его глаза, когда он искренне улыбался. Тяжело было устоять перед ним. И, она всегда успешно оправдывала свою ненависть к нему его поступками. Каждый раз, когда она смотрела на него и ей хотелось заговорить с ним или что похлеще - она вспоминала его поведение и желание тут же пропадало. Потом это внимание со стороны Рона и девушка постепенно забыла о своей тайной симпатии. Ровно до этого момента. Сейчас, нахлынувшие воспоминания вернули некоторые чувства. А, когда она поняла, что у него есть слабость - ей стало еще интереснее. Значит, он чувствует что-то кроме злобы и ненависти. Он чувствует что-то еще. Ей не давало это покоя и он решила, что должна выяснить, что скрывают эти серые глаза.