Сквозь перископ.

      Остаток рабочего дня Гермиона посвятила разбору оставшейся документации. После пары часов непрерывного сидения за бумагами в неподвижном положении, у нее затекло все тело. Она отложила в сторону стопку бумаг и облокотилась на спинку стула, потягиваясь. Она прикрыла глаза, давая им возможность отдохнуть. Она услышала шорох со стороны двери и открыла глаза. В дверном проеме стоял Малфой, вальяжно прислонившись к косяку. - Устала, Грейнджер? - с кривоватой ухмылкой спросил он - Вообще-то, прежде чем войти в чужой кабинет - нужно постучаться, ты не знал? - раздражение волной накатило на нее, но она настолько устала, что даже эта фраза звучала весьма неубедительно. - Говори, зачем пришел. - Мне нужно взять у тебя бумаги с заседания Миссис Шифтикус. Министр просил провести доследование по факту домашнего насилия в отношении ее. - Что? - Гермиона не могла поверить в то, что слышала - Грейнджер, ты не только не умеешь держать язык за зубами у тебя еще и со слухом проблемы? - проговорил он с неприкрытым раздражением - Все у меня в порядке со слухом, Малфой! А у тебя вот проблемы со сдерживанием твоего потока желчи! - вскрикнула Гермиона - Да как ты смеешь, поганая грязнокровка, раскрывать свой поганый рот! - ну вот, снова началось. Он уверенно шагал к ней, явно желая вцепиться ей прямо в горло. Гермиона вышла из-за стола и шагнула к нему, явно не собираясь уступать. Он подошел почти вплотную, в его глазах сверкали искры. Обстановка накалялась, но ни один ни другой не умели вовремя останавливаться. - Ты позоришь своим поведением все чистокровные семьи! Ты не способен держать себя в руках! Ты отвратителен! - она чувствовала, как знакомая злость поднимается в ней и встает комом в горле. - Сказать, что позоришь ты, грязнокровка? - он мерзко ухмыльнулся - О, и чем же ты меня сможешь удивить? Новым потоком ничего не значащих слов? - девушка не заметила, как сама начала ухмыляться ему в ответ. - Ты настолько предсказуем, что это даже уже надоедает... - Волшебница не успела закончить, как он крепко схватил ее за шею. - А ну повтори, что ты сказала! - он крепче сжал руку на ее шее. Она изо всех сил руками пыталась разжать его хватку. Дышать почти было невозможно, не то, чтобы говорить. Малфой, словно понял, что сейчас вот-вот задушит ее, резко убрал руку, отскочив от нее на несколько шагов. Гермиона стояла с ошарашенным выражением лица, пытаясь отдышаться. Она держала руками свою шею, на которой, скорее всего, будет синяк. - Прости, я не... - начал было он - Пошел к черту! Ты совсем сбрендил! Брось этот извиняющийся тон, ты не способен ни на искренность, ни на сожаление! - Мне жаль, я не знаю, что на меня нашло... - О нет, Малфой! Ты знаешь! Ты такой! Ты такой был, такой есть и таким останешься навсегда! Я-то, дура, думала ты изменился! - Мерлин, прекрати орать, Грейнджер! Нас услышит весь этаж! Ты, что, совсем отупела со своим Уизли, что перестала хоть иногда включать голову? - Не смей приплетать сюда Рона, Малфой. Это не твое дело, кто с кем отупел или нет. - проговорила она, сбавляя тон, но все еще изо всех сил, стараясь держать оборонительную позицию. - Вот это уже знакомо, Грейнджер. Все также пытаешься защищать своего рыжеволосого рыцаря. Приятно осознавать, что ничего не изменилось. Что он все также ничтожен. А скажи, Грейнджер, какой он в постели? Такой же жалкий, как и в жизни? - Драко снова заулыбался, но звук звонкой пощечины гулом отозвался от стен кабинета. - Ты в край ополоумела? - Заткнись, Малфой! Не смей говорить так о Роне или о ком то из моих друзей! Рон в миллиард раз лучше тебя... Он.. Он меня любит... Он заботится... А в постели, поверь... Он великолепен! - Гермиона начала запинаться, что непременно было замечено Драко. - Ой, Рон что, не удовлетворяет свою грязнокровочку? Что, правда? Он не способен даже на это? - От его тона ей хотелось еще больше кричать. - Закрой свою пасть, Малфой! - это все, что она смогла ему проговорить в ответ - Закрой свою пасть, Малфой! - передразнил он ее тон. - Он хоть раз прикасался к тебе там, а, Грейнджер? - Это не твое дело. - она вообще не была готова к такому разговору, поэтому нормальных ответов в голове не нашлось, что ее больше выдавало ее с потрохами. Она сейчас стояла перед ним, съежившись, понимая, что вот именно в этот момент, она открыла ему такую тайну, над которой он теперь вечно будет потешаться. Новая кнопочка под названием "Как надавить на больное". - Ох, что ты говоришь-то. И это все, что ты можешь ответить? Тупые отмазки закончились, да? - он приближался к ней еще ближе, а она, словно статуя, стояла и не могла сдвинуться с места. Не то, чтобы Рон не имел с ней близости. Она была. Только вот Малфой был прав. Мордред тебя подери, гребаный Малфой был прав. - Драко, прошу... Не надо больше... - защита была сломлена и все, что ей теперь оставалось - это взывать к его здравому смыслу. Который, она надеялась, у него все же был. - Ой, что такое, Грейнджер? Перешла на умоляющий тон? Я надавил тебе на больное? - не унимался Драко, подходя к ней все ближе и ближе, что она попятилась от него назад. - Прошу тебя, прекрати! Не подходи ко мне! - теперь отчаяние. Последние попытки хоть как-то отгородиться от всего этого. - Прекратить что? - вопрос, на который он явно не планировал получить ответ. Он все также шел на нее, пока та, не уперлась в стеллаж с папками спиной. - Что тебе нужно, Малфой... Возьми, все что тебе нужно и уходи, пожалуйста! - Ее силы были на исходе и глаза уже, скорее всего, предательски блестели от слез. - Что мне нужно? - девушка не успела ничего сообразить, как он моментально сократил расстояние между ними. Оказавшись к ней вплотную, он сильно вжал ее в стеллаж так, что с верхних полок посыпались папки. В следующее мгновение он накрыл ее губы своими. В голове Гермионы что-то со страшной силой взорвалось. Она стояла, не в силах даже шелохнуться, широко раскрыв свои глаза. Его губы были такими мягкими, и даже теплыми, что совсем не вписывалось в то, каким холодным внешне он казался. По телу пронеслась волна мурашек и закружилась где-то в низу живота. Он настойчиво целовал ее, а она не сопротивлялась. И, кажется, даже не планировала. Через несколько мгновений Драко отстранился от нее, отходя. - Ты что себе позволяешь, Малфой? Кто дал тебе такое право засовывать свой язык кому-то в рот без разрешения? - А что, Грейнджер, не понравилось? - он хитро улыбнулся ей - Не смей, Малфой, ясно? Не смей даже прикасаться ко мне! - она пыталась перевести дух - Хорошо. - он уже развернулся, собираясь уходить. Гермиона вдруг осела по стеллажу вниз и поток слез хлынул по ее лицу. Он развернулся к ней и подошел. - Ты чего, грязнокровка? Ревешь чтоли? - Пошел к черту, мерзкий Наргл... - она начала захлебываться слезами. - Зачем? Вот скажи, зачем ты это сделал? Неужели ты не видишь, как ты меня изранил? Сколько боли ты и так мне причинил? - Чего? - она уже было начала думать, что он извинится или, что было бы лучше, объяснит ей что-то. Она посмотрела на него, ей показалось, что его взгляд изменился. Стал мягче и, быть может, встревоженным? - Зачем ты это сделал? - она слегка успокоилась, готовая выслушать его объяснение. Он наклонился к ней так близко, что она могла слышать его дыхание. Оно обжигало ей коже и приятной волной мурашек устремлялось вниз по всему телу. - Чтобы ты почувствовала, грязнокровка, как ты хочешь меня. Чтобы ты поняла своим скудным мозгом, что никакой Уизли или, быть может Поттер, не возбуждают тебя так как я. Признайся, ты меня захотела? Я чувствовал, как твои грязнокровые коленочки подкосились. - он проговорил это максимально тихо, прямо ей на ухо. В иной ситуации она бы разозлилась, влепила бы ему очередную пощечину. Но сейчас, его голос пускал по ее телу такие импульсы, что она с трудом смогла бы выговорить хоть слово. Он выдохнул, отходя от нее к двери. На его лице была триумфальная улыбка. - Я так и думал, Грейнджер. С этими словами он вышел из ее кабинета, захлопнув за собой дверь. Гермиона сидела на полу, пытаясь утихомирить, разрывающее ребра, сердце. Какого Мерлина сейчас вообще произошло? Больше всего она жалела даже не о том, что позволила ему целовать себя, или неуверенно говорила об их отношениях с Роном. А то, что она ничего не ответила ему на последние его высказывания. Она дала ему понять, что она его хочет? А она хочет? Безусловно, он вызвал в ней очень сильное влечение. Ее, словно парализовало. Но самое страшное в этом то, что он теперь это тоже знает. И что теперь будет, даже представить страшно. Она обняла свои ноги руками, положила голову на колени и, что есть сил, расплакалась.