Житель маленького ада.

Они познали славу, деньги, поклонение фанатов и власть над массами людей. Их всегда было трое. Двое сумасшедших, больных друг другом братьев, об отношениях которых не шушукался лишь ленивый, и спокойно-рассудительный Саша, который сдерживал в узде этих балбесов. Каждый знал свои роль и место в группе, каждый придерживался их так неукоснительно, что всё вместе создавало сногсшибающий эффект. Группу любили, боготворили, обожали, но известность слишком тяжким бременем лежала на их плечах, поэтому алкоголь, наркотики и прочие излишки стали их верными спутниками. Глеб всегда думал, что умрёт первый. Он даже тайно описал свои желаемые похороны, и даже хотел дать почитать эту тетрадку Вадику, но передумал. Братья сжигали себя словно специально, они испытывали себя на прочность, проверяли границы, до которых могут дойти, но каждый раз понимали, что границ нет. Они продолжали любить друг друга, но только Вадим не избавился от раскаяния за неправильные отношения, а Глеб хотел всего Вадима полностью, чтоб он не имел никаких дел с другими людьми, не имел никаких интересов на стороне и был его полностью и безоговорочно. Они страдали и убивали себя. А Саша смотрел на них, понимал их чувства, тоже страдал, но уже за них, и так же убивал себя. Так получилось, что Саша справился быстрее. Смерть и похороны Саши словно разделили жизнь на до и после. Хрупкий мир рухнул, похоронив под собой всё мечты и планы. Братья начали деградировать, опускаясь на дно алкоголя и наркотиков. Но жизнь продолжалась. Их судьба стала хромой, но они сами писали свой сценарий. Вадим, до сих пор терзаемый муками совести о совращенном брате, внезапно сошёлся с госчиновником Владиславом Сурковым, Глеб увлекся знакомством с Ильёй Кормильцевым. Оба открывали на стороне новые горизонты и возможности. Однако группа до сих пор находилась на первом месте, чего не скажешь о личных взаимоотношениях. После смерти Саши и так расхлябанные отношения стали никакими. Братья перестали проводить время вместе, они перестали делить постель. И даже на гастролях они старались как можно быстрее разбежаться по своим номерам и не видеть друг друга. Над ними давлела тень отчаяния, которую они не могли преодолеть. Они хотели отвыкнуть друг от друга, чтоб не причинять себе боль расставанием, поэтому пустоту своих отношений забивали другими людьми. Но так не могло продолжаться вечно. Подходило время пятнадцатилетия группы, которое решили отметить с размахом и помпой. Не для себя, в память Саши, хоть и не признавались в этом открыто. Они хотели, чтоб его имя продолжало жить, хотя бы в песнях. Вот и февраль 2003 года. Лужники. Концерт прошёл превосходно, даже лучше, чем они надеялись. Внезапно под воздействием музыки и алкоголя в душах окрылись шлюзы, и искренние чувства хлынули прямо перед многотысячной толпой. Каждый из них источал желание и призыв, их аура светилась манкостью и первозданной мощью. Объятия, прикосновения, улыбки – всё, что считалось их фансервисом, было слишком естественно, чтоб быть неправдой, и оба это понимали. Толпе хватило бы пары прикосновений, нескольких жестов и толпа была бы счастлива. Но камера ловила мельчайшие нюансы их взаимоотношений, их публичного флирта и даже передавала аромат секса, исходивший от обоих. Музыка для них всегда была самым сильным наркотиком, и вот теперь наедине перед толпой они объяснялись друг другу в любви, просили ответного чувства и давали обещания. Страстная брутальная энергетика Вадима несла на сцене мужское начало, он словно завоеватель скакал и покорял предмет обожания. А Глеб нёс в себе неуловимые женские нотки – покачивание бёдрами, обнимание шеи, попытка обвиться вокруг брата и опутать его руками. Всё это служило приманкой своего мужчины. Уже к середине концерта они поняли всё, они знали, что будет после и чем они будут заняты. Обязательные разговоры и выпивка после концерта прошла как во сне, оба хотели сбежать и оставить этих скучных гостей, но этикет запрещал, поэтому оба сгорали от желания и накручивали себя сильнее прежнего. Вот и свобода, все разошлись, техники собирают свои барахло и инструменты - пора бежать. Вадим подошёл к Глебу, усиленно делающему безразличный вид, довольно грубо схватил за плечо и притянул к себе -Идём – взгляд Вадима предупреждал, что с ним лучше сейчас не спорить -Куда? Все же разошлись – Глеб сделал самый непонимающий вид и призывно улыбнулся, кокетливо взлохматив свои волосы. -А разве есть разница? – Вадим так близко наклонился к лицу Глеба, что того коснулись его волосы. -Нет – Глеб внезапно стал серьёзным и спокойным, словно они обсуждали вопрос жизни и смерти, а не побег от реальности. -Тогда идём – Вадим бесцеремонно потащил Глеба за собой. На стуле в коридоре уже были подготовлены их куртки, так что накинуть их и спуститься в переход служебного хода, было делом нескольких минут. Уже в переходе, убедившись, что они одни, Вадим толкнул Глеба к стене и прижался к нему всем телом. Не говоря ни слова, Вадим схватил Глеба за бёдра и вжал в себя, дав почувствовать всё своё желание. Короткий взгляд глаза в глаза и Вадим уже целовал Глеба, повисшего у него шее. Руки Вадима уже блуждали по телу брата, когда поцелуи начали спускаться к шее. Вдруг Глеб рассмеялся, заставив Вадима отдернуться в недоумении. -Что случилось? -Ты собираешься трахнуть меня прямо здесь? Я не против, но, думаю, нас не поймут. Вадим тяжело задышал, оперевшись руками о стену. -Нас ждёт такси, сам я не поведу. -Тогда зачем время теряем? К тебе? -Да. Ко мне ближе. Такси ехало безумно медленно, несмотря на то, что водитель, одаренный приличной суммой сверх счётчика, гнал на скорости выше всех правил. Вот и дом. Как долго ждать лифт, хочется поцеловать прямо здесь, но нельзя. В фойе, как назло, заходит какая-то тётка, ей ехать выше. Это пытка. Не прикоснуться, не посмотреть, ни шепнуть о своём желании. Всё в себе, всё внутри. Казалось, что даже лифт пропах их желанием близости. Вот и входная дверь, ключ не хочет попадать в замочную скважину, а жадные руки Глеба уже залезли под джемпер и ласкают голое тело. Вадим шипит сквозь сжатые зубы, но попадает ключом и буквально вваливается в квартиру. Последнее усилие, и дверь захлопнута. -Теперь ты никуда не денешься – Вадим улыбнулся самой похотливой улыбкой, одним движением содрал с плечей Глеба куртку и отбросил в угол. -Теперь ты не отвертишься и выполнишь всё, что обещал – с лукавой улыбкой в тон Вадиму ответил Глеб и, повторил его трюк, отбросив в сторону куртку брата. Все засовы и преграды сняты. Они одни. Они вдвоём. Вадим вновь впечатал Глеба в стену своим телом и прижался к нему поцелуем. Целовал он жадно, дико, словно это единственное, что поддерживало в нём сейчас жизнь. А Глеб лишь смеялся и вертелся в его руках, в шутливой попытке вырваться. Вадим, не намеренный долго ждать, стащил с Глеба красный костюм, попутно целуя каждый новый обнажаемый участок кожи. Глеб уже не сопротивлялся, он предлагал себя, своё тело для ласк и сам отвечал на них. Голый кудрявый Глеб, неуловимо напоминающий юного Купидона, вдруг вырвался из рук и метнулся в комнату, где позволил Вадиму нагнать себя. Теперь уже Глеб раздевал брата, но тот и сам успешно избавлялся от ненужной сейчас одежды. Вещи летели по комнате, приземляясь в неожиданных местах, но сейчас было не до них. Точно так же откидывались вещи, которые попадали на пути: журнальный столик со всем содержимым, колонка от музыкальной установки, стул с лежащими на нём нотами. Вадим схватил Глеба за плечи, встряхнул и просипел лишь одно слово: «хочу». После этого он довольно бесцеремонно кинул Глеба на диван и навалился на него. Как только Вадим понял, что Глеб полностью в его власти и даже не пытается вырваться, он стал нежным и предупредительным, он ласкал Глеба кончиками пальцев и целовал, он сжимал его и покусывал. Глеб лишь подставлялся и млел от наслаждения. Глеб понимал, что сейчас Вадиму от него нужна лишь покорность, он не хочет ответных ласк, и чужой инициативы, он желает лишь владеть и завоёвывать. Выступление стерло все запреты с сознания Вадима, все табу, которые он так долго культивировал. Все эти годы связи и воздержания Вадим внутренне каялся за неправильные поступки, но сейчас он действительно любил и владел любимым человеком. Вадим впервые видел перед собой не брата, а лишь возлюбленного, он впервые смог отдаться полностью чувству и взять принадлежащее себе. Глеб попытался повернуться на живот, чтоб форсировать события, но одного рыка Вадима хватило, чтоб успокоиться и вновь подчиниться. А Вадим не хотель отрываться от лица Глеба, на котором застыло выражение блаженства. Вадим покусывал соски Глеба, ласкал языком его пупок, целовал каждый пальчик на руках. Вадим хотел быть нежным, но он хотел быть хозяином, он хотел причинить Глебу боль любви и наслаждение муки, поэтому только закинул его ноги себе на плечи и, размазав по головке выступившие капли, прижался к Глебу, он не подготавливал его, как обычно, он брал его силой. -Ты готов? – обычно высокий голос Вадима стал низким и грудным, он мог сейчас повелевать лишь своим тембром. -Да. -Ты хочешь? -Да! -Чего ты хочешь? -Чтоб ты заткнулся и трахнул меня. Вадим резко подался вперёд, а Глеб лишь закрыл глаза и с продолжительным стоном откинул голову назад. Вадим двигался резко и сильно, его толчки были методичны, ритмичны и точны, он словно двигался под метроном, установленный в его голове. Он сейчас играл на теле Глеба, словно на музыкальном инструменте, который исторгал стоны. Уже подходя к кульминационному моменту Вадим несколькими движениями довёл Глеба до оргазма и тут же догнал его сам. Они лежали на диване уставшие, но умиротворённые. Вадим так и не вышел из Глеба, который лежал сейчас придавленный его телом. Глеб тихонько сопел в плечо брата и ногтями поцарапывал его спину. Оба молчали, им были не нужны слова. Они надеялись, что все проблемы в их жизни закончились, и они, наконец, достигли покоя и единения, которого искали всю жизнь.