Житель маленького ада.

Но волшебство пятнадцатилетия продлилось недолго. За опьянением пришло похмелье, и ситуация стала только ухудшаться. Вадим неумолимо удалялся, поглощённый своими заботами. Глеб, не желающий делить брата, с кем бы то ни было, не помогал ему в начинаниях, а только критиковал, чем ещё больше подстёгивал отстранение. Постепенно братья уже не могли спокойно разговаривать, все их встречи перерастали в пикировки. Оба страдали, но оба чувствовали свою правоту и не хотели склонять голову. Репетиция прошла топорно, и Вадим решил прервать её раньше времени, чтоб всем немного остыть, и не доводить до взрыва – ему нужно было поговорить с братом. Глеб был довольно нетрезв и взвинчен, впрочем, как и всё последнее время. -Глеб? – Вадим подошёл к брату и положил ему руку на плечо – не спеши, нам поговорить надо. -Что нужно? У меня нет времени – ответил Глеб и довольно резко скинул руку Вадима. Вадим обернулся на хлопнувшую дверь, за которой скрылся Котов и снова обратил внимание на брата. - Глеб, мне Миша сегодня позвонил, у него к нам есть одно предложение. -Козырев? Вадик, Козырев больше по тебе специализируется. Я вам зачем? Встретьтесь, и пусть он обожает тебя со всех сторон, или ты его нагни разок, наконец-то – довольно жёстко хохотнул Глеб. -Глеб, ну зачем ты так? – поморщился Вадим – это даже и не Мишина идея, тут такое дело, нам предлагают принять участие в новогодней программе на РЕН-ТВ. Там будут рок-музыканты петь, «неголубой огонёк» называется. -Вадик, тебе не смешно? Мы и в неголубом огоньке? Нам скорее в голубом надо – Глеб подошёл к Вадиму и схватил его за задницу, язвительно глядя в глаза, и тут же получил довольно ощутимый толчок в солнечное сплетение. -Очухайся, Глеб - взвился Вадим – если мы снова уйдём в пике, то нам на сцену не вернуться, нас забудут. Что ты будешь делать? По клубам слоняться? Я не хочу и тебе не позволю! Нас пригласили на телевидение, и чего бы это ни стоило, но мы обязаны там поучаствовать. Я даю согласие Козыреву, и вернёмся к этому обсуждению в конце недели, когда ты будешь в форме. Вадим выскочил в коридор и хлопнул дверью. Тишина, заполнявшая пространство, окутала его подушкой и словно вытянула всю агрессию, направленную на брата. Вадим медленно спустился на улицу и сел на заснеженную лестницу крыльца. Машинально он достал сигарету и начал мять её в руках. Он и сам не понял, почему сорвался, ведь Глеб не особо сопротивлялся и поддевал – это были обычные шутки и подколки, которые щедро наполняли их общение, но в последнее время критическая масса напряжения уже переросла все пределы. Они с Глебом перестали понимать друг друга, и принимали в штыки любое слово. Работать становилось всё тяжелее. Вдруг кто-то опустился рядом с Вадимом на лестницу. -Вадик, тебе действительно так важно принять участие в этом шабаше? – голос Глеба был меланхоличный и задумчивый. -Да – Вадим посмотрел на брата и снова повторил более уверенно – да, я хочу, чтобы мы с тобой пели на этом концерте. -Тогда звони своему обожателю – я согласен. И хватит мусолить сигарету – Глеб печально улыбнулся и щёлкнул зажигалкой. Но работа над песней не шла. Оставалось меньше суток до сдачи записи, а Самойловы не смогли даже выбрать песню, которую хотели петь, не говоря уже об её аранжировке. -Глеб, что тебе не нравится в этой песне? – обречённо спрашивал Вадим. -Всё. -А конкретнее? -Название исполнителя. -Ну, дуэт «не пара», что там плохо? -Названием и плохо. Я не хочу петь не парой. -Ладно. А этот милый дуэт мальчика и девочки? Какой-то проект телевизионный, они чем плохи? – Вадим разговаривал с Глебом уже как с маленьким ребёнком. -Просто не нравятся. Почему твой Миша нам предлагает только какую-то пошлятину и безвкусицу? – Глеб, отдёрнув штору, мрачно смотрел на зимнюю слякотную Москву за окном. Самойловы с самого утра засели в квартире Вадима и пытались найти хоть какой-то вариант, чтоб успеть к завтрашнему утру. Юля ещё несколько дней назад уехала к сестре, поэтому братья полностью были предоставлены друг другу и подготовке песни. Но подготовка никак не шла. Все песни, которые предлагались на телевидении для исполнения, отвергались либо Глебом, либо Вадимом. Но под конец Вадим был уже согласен хоть на что, лишь бы успеть записать, Глеб только укрепился в своём отрицании. Вдруг на столе завибрировал телефон. Вадим поморщился, но предпочёл ответить: «Да, Миша, да, ну, конечно. Да, мы подготовили песню. Сейчас мы записываем. Нет, не на студии, мы у меня дома с Глебом. Нет, мы не стали брать ваши предложения. Ну конечно, да, мы выбрали свой вариант. Даже не упрашивай, я тебе не намекну, завтра ты сам всё увидишь. Всё я понимаю, что завтра последний день и к десяти утра мы должны принести демку, а иначе вы вычеркнете нас. Миша, ну когда я тебя обманывал? Не напоминай, когда это было? И вообще, тебе показалось. Всё, пока-пока, до завтра». Вадим швырнул трубку обратно на стол. -А кто-то учил меня всегда говорить правду, как бы горька она ни была – раздался от окна мрачный голос Глеба – это так ты обманываешь своих друзей? -Глеб, не выводи! Ты меня доведёшь, что мы с тобой запишем «спят усталые игрушки»! – начал закипать Вадим – сейчас мы обязаны уже хоть что-то сделать. -Не мы, а ты – флегматично парировал Глеб – я с твоим поклонником не договаривался. -Глебушка, я тебя сегодня убью – вкрадчиво сказал Вадим и подошёл к брату сзади – ну что тебе не нравится? Скажи. Какую песню ты хочешь? -Не знаю я – отмахнулся Глеб – давай ещё радио послушаем, вдруг выберем. -Давай, родной, давай, только уговор: первая песня, какую мы услышим – наша, согласен, хороший мой? Вадим крепко взял брата за плечи и больно сжал их, но Глеб промолчал. Тогда Вадим отпустил Глеба и вернулся обратно к магнитоле, чтоб включить громкость. -Волну смени – Глеб отвернулся от окна. -Какую настроить? -Не знаю, ты с техникой лучше знаком, устрой русскую рулетку, чтоб волна выстрелила рандомно. -Как скажешь – хмыкнул Вадим и стал настраивать ручки. Белый шум переходил в намёки на голоса, пыталась пробиться какая-то музыка, голоса людей доносились из неизвестных мест, как вдруг комнату прорезал бойкий женский голос: «…начен в звёздной моей стране, там ждёт меня красивый мальчик на золотом коне…». И звук снова перешёл в помехи. -Стой – вышел из ступора Глеб – быстро верни назад. -Что тебе вернуть? – изумился Вадим, но перестал терзать ручки магнитолы. -Песню верни, говорю – резко ответил Глеб и подошёл к приёмнику – что-то знакомое было. -Да попса голимая, ты же не хотел такое петь – недовольно отмахнулся Вадим, но начал искать эту волну снова. -А теперь хочу. Делай с песней всё, что тебе угодно, но фразу про мальчика буду петь я - самодовольно ухмыльнулся Глеб и щёлкнул пальцами. Вадим снова налетел на нужную волну и по комнате разлились страдания по маленькой стране. Братья всю ночь кроили вкривь и вкось песню. Они меняли аранжировки, тональность, играли с высотой и тембрами исполнения, пока уже изможденные под утро не остановились на одном варианте. -Глебка, сейчас запишем вчистовую, и мы с тобой молодцы – с азартом сказал Вадим, что-то настраивая на пульте. -Вадик, не издевайся, я очень хочу спать – измождённый от усталости Глеб уже давно стащил с себя одежду, оставшись лишь в футболке и боксерах, и клевал носом в кресле. -Нет, даже и не думай – Вадим с ухмылкой взглянул на брата – если ты сейчас уснёшь, то я тебя окачу водой. -Делай, что хочешь – пробубнил Глеб и действительно задремал. Вадим полностью установил настройки и вышел из-за пульта, чтоб провести запись. -Глеб, вставай, сейчас запишем, и дрыхни, я к Мише сам поеду. Несмотря на бессонную ночь, Вадим был бодр, но Глеб не отвечал. Тогда старший Самойлов сходил на кухню, набрал полный стакан холодной воды из-под крана и по возвращении плеснул ей на спящего брата. Глеб моментально взвился в кресле, возмущённо фыркнул и откинул с глаз мокрые кудрявые волосы. -Да ты, скотина, ты что сделал? Холодно же, я теперь мокрый – Глеб рванулся за Вадимом, а тот от него по комнате. В бешеной скачке они сделали пару кругов, как вдруг Вадим запнулся о провода и растянулся на полу лицом вниз так, что даже сбил скулу. Глеб запнулся уже о брата и растянулся на нём, но тут же шустро оседлал его ноги и начал шутливо дубасить его по спине, как в детстве. -Глеб, не бей, мне щекотно от тебя – рассмеялся Вадим. -А я буду! Ты наказан за то, что разбудил меня – веселился Глеб. -Тогда хоть наказывай по-взрослому, а не как ребёнок. -А это как – совершенно невинно поинтересовался Глеб. -А вот так. Вадим резко столкнул Глеба в сторону, развернулся и уже навис над ним, оставив его лежать между широко расставленными коленями. Глеб счастливо зажмурился, и вдруг увидел ссадину на скуле. -Больно? – Глеб провел кончиками пальцев по содранной коже. -Да ну, ерунда – отмахнулся Вадим – значит, ты наказать меня хотел? -Ты меня разбудил – насупился Глеб и недовольно заёрзал. -А ты демку писать отказываешься, и что мне с тобой делать? – Вадим задумчиво провел пальцами по лицу брата. -Наказать? – Глеб невинно захлопал глазами и провёл Вадиму рукой по внутренней стороне бедра – я был плохим мальчиком. -А если откажусь? – Вадим осторожно прижался губами к губам Глеба и тут же приподнялся над ним, глядя ему в глаза. -Тогда будешь петь дуэт с Козыревым. -Шантажист и провокатор – вздохнул Вадим. Глеб закинул руки брату на плечи, а тот запустил свои руки ему под влажную футболку, вызывая своими прикосновениями сладкие волны наслаждения. Последующий за этим поцелуй был нежным и осторожным, словно давние любовники снова знакомились друг с другом. Демку всё же записали и успели отдать Мише вовремя. Точнее отдавал её Вадим, а Глеб мирно дрых в постели брата. Выступление прошло с оглушительным успехом, и даже, народившийся было, скандал с нарушением авторских прав не нарушил благостное удовольствие от новой совместной работы. Но ночь любви не прошла бесследно, в результате наладившихся отношений родился «Триллер», и братья даже как-то подняли тост за «маленькую страну» и за её влияние на их жизнь.