что теперь между нами

Январь, 2006, клуб Б2

— Имя твоё…под запретом, — Диана пронзительно тянет первые строки, завораживая каждого зрителя, а у Светы предательски ноет в груди, но на этот раз от того, что находится не на сцене, а за кулисами. Шевелит губами, повторяя за ней знакомые слова, и жадно ловит взглядом каждое её движение, словно боясь, что такой возможности больше никогда не представится. Всё ещё помнит каждую ноту, каждый аккорд, и в каком месте должна вступить скрипка, и что-то внутри нехорошо дёргается, когда не слышит её звучание. Мысль о том, что им предстоит совместный отпуск на другом континенте, приятно греет душу. Свете становится невыносимо волнительно от осознания, что их жизнь в ближайшее время кардинально изменится, и они, наконец, станут настоящей семьёй. Рефлекторно проводит рукой по голове — гладко выбритой и улыбается, вспоминая ошарашенный взгляд Дианы при виде её нового образа. Ей больше не хочется плакать, слыша надрывное исполнение Арбениной — «что теперь между нами…горький мед и цунами». Ощущение обреченности больше не давит на плечи, заставляя невольно сутулиться. Наивные. Им кажется, что все-таки удалось перехитрить судьбу, и счастье, вот оно, вполне себе ощутимое. В данную секунду им обеим верится, что между ними действительно то — что никогда не забудется, то — что никогда не закончится. Три года назад Света думала, стоя с ней на этой же самой сцене, что всё ещё наладится, что Диана оттает и снова впустит её в свою жизнь. А Диана вспоминает, как в тот день ей до одури хотелось овладеть этой женщиной и в то же время убить, растоптать, уничтожить. А ещё было страшно представить, как она объявит Сургановой о своём решении. Но то, что она это сделает, было лишь вопросом времени. Никто из них в тот момент не догадывался, что спустя годы они вновь сойдутся, и круг, наконец, замкнется. Если бы сейчас Диане сказали, что она станет мамой не в 2006, а лишь спустя четыре года, и Светы рядом не будет, она бы ни за что не поверила. А Света счастливо улыбается, глядя на любимую женщину, и не подозревает, что впереди - череда операций, измен и потерь.

4 ноября, 2018, Олимпийский.

— Давай ещё по одной, и я пойду, — не присаживаясь, Сурганова одним глотком осушает содержимое рюмки и тянется за долькой лимона. — Офигеть! Мы всё-таки сделали это! — Арбенину до сих пор лихорадит — то ли от переизбытка эмоций, пережитых на сцене, то ли от того, что Света стоит неприлично близко, — Помнишь, как в 93 даже мечтать не смели об этом? — Помню. Ты — молодец, — нежно касается плеча женщины, — Я в тебе никогда не сомневалась. — Да ладно тебе! Главной звездой сегодняшнего вечера была не я. — Не преувеличивай. Просто этого долго ждали. — Даже страшно возвращаться обратно, — прислонившись к столу, устало произносит Арбенина, — Ты ушла, и зрители теперь, как и я, в разобранном состоянии. — Ты справишься. — А Мартемки как тебе обрадовались! Видела? — Видела. Спасибо, что позволяешь мне иногда участвовать в их жизни, — Света смотрит так ласково, что Диане кажется, будто она взглядом пытается проникнуть в самую глубину её души, — Мне пора. — Да погоди ты! — настигает её в то же мгновение, удерживает дверь рукой, не позволяя открыть, — Что мы как не родные? — прижимается к её спине, утыкается губами в ямочку за ухом и вдыхает полной грудью — смесь молочного телесного детского и коньячного отчаянного зрелого. — Динка, — разворачивается, — За Олимп, за Марту и Артёма — спасибо, а мы — давно уже в прошлом. — Врёшь! Света не находит что ответить, глядя на, казалось бы, уже чужую женщину, сильно изменившуюся за последние годы — выбеленные волосы, сильно похудевшее накачанное тело, многочисленные татуировки, бледное и усталое лицо, сеточка морщин, разбегающаяся от внешних уголков глаз. И только взгляд тот же — наглый, цепкий, одержимый, который по-прежнему с первой секунды выбивает почву из-под ног. — Может, останешься? Дети будут счастливы. — Не могу. — Жаль, — Диана даже не пытается скрыть разочарование, — Ну, а сходить куда-нибудь всем вместе. Как тебе такой вариант? — С удовольствием. Приезжайте ко мне на выходные, — Света убирает её руку от двери, а затем, не выдержав, проводит ладонью по щеке, заставляя женщину непроизвольно сглотнуть. Сурганова уходит, а Диана чувствует вибрацию во всем теле, будто вот-вот их снова накроет волной цунами, от которой невозможно укрыться. Слышит, как отчаянно колотится её сердце, напоминая тревожный бой из известного фильма о загадочной настольной игре, из которой не выйти, пока все уровни не будут пройдены. Кости брошены. Они снова в игре. Или это продолжение уже начатой партии? Или это замкнутый круг — порочный и бесконечный, функционирующий без сбоев и условностей — сам по себе?