Welcome to the jungle

У Волковой видимо особый талант попадаться на глаза совершенно случайно. Конечно, можно было предположить что она в этом парке так и бегает каждое утро, можно было даже перед собой себя же и разоблачить, что именно в этой надежде и шляюсь я туда, вместо того, чтобы попытаться поспать хоть перед рассветом. Не знаю, что ненормальнее, надеяться на ненужную встречу, или приходить каждое утро посидеть на мокрой холодной скамейке. Она опять сама меня увидела. Я даже не поднялась. Вера замешкалась, потом вздохнула и подошла. Села рядом. - Мне очень жаль, - сказала она без размена на приветствия. Значит, голос в трубке был всё-таки её. Не показалось. - Я не хотела платить черной неблагодарностью, - произнесла она следующую фразу, спустя минуту или более, не дождавшись от меня реакции. Не глядя на меня. Вера как и я смотрела на лужу. Очень глубокую и очень холодную лужу, серебристую как ртуть. - Мы сами теперь жалеем, - добавила она, уже почти не выжидая. - Урсула строгая, но понятная была хотя-бы. И выбор давала. Не то что ... - Что?! - мне показалось что я закричала, но сама же не услышала ничего, кроме сдавленного писка. - Глупо всё вышло. Правда. Мы не думали, что так всё обернётся. Табакидзе говорила, попугать только. - Ты что?! - я наконец прорезалась. Вскочила. Она вскочила следом. - Что? - продолжала я бессмысленно побуждать её к пояснениям. - Что?! Что?! Мой голос в утренней морозной тишине звучал чужеродно громко. Горло засаднило от усилий или от холода. - Ты не знала? - наконец поняла она, перейдя от растерянности на "ты". - Да говори ж ты! - сквозь зубы простонала я в самое её перепуганное лицо. Сама не заметила когда успела вцепиться в отвороты её куртки. Спроси меня кто - зачем вцепилась - не ответила бы. То ли чтобы она не сбежала, то ли чтобы не упасть. - Скажу, скажу, успокойся, - пообещала она, пытаясь хоть как-то привести меня в чувство, высвободиться самой, не дать упасть мне. Возможно только моя давняя услуга удержала её от того, чтобы позвать на помощь. Дальше короткий провал в памяти. И вот мы уже сидим в кафе. В том самом, но внутри. Перед нами чайник. Бледный, пузатый, гладкий. И такие же бледные чашки на толстых фарфоровых блинах. - Мы правда думали, что просто попугаем, она уступит. А она! Она как берсерк! Попёрла! И всё, - продолжала между тем Вера начатый без меня рассказ. "И всё" она произнесла как-то безнадежно и опустошенно. - Что "всё"? - спросила я. - Под следствием. В сизо сейчас.