Welcome to the jungle

Напряжение было таким мощным, что я не хочу даже вспоминать об этом. Я не просто прыгнула выше головы, я прыгала снова и снова, и эта безумная акробатика позволила добиться условного срока для моей Балуевой. Выпустили в зале суда. Волкова и иже с ней аплодировали стоя, пытались прорваться с объятиями к бывшей начальнице. Рискуя быть оштрафованными за неуважение к суду. Видимо они почувствовали себя неуязвимыми и лихими, после такого, как по точным инструкциям адвоката развалили собственные же показания, избежав, при этом, судебного возмездия. Их простил суд. И она их простила. Меня нет. Я не сразу это поняла. Какое-то время ещё ощущала себя в сильной позиции. Я же победительница! Я же спасительница. Из зала суда вышла в одиночестве, ожидая, в подробностях представляя, как она кинется за мной, догонит, развернёт за плечи и будет говорить горячо и глядеть умоляюще, совсем как в тот, наш последний разговор, Но я так и вышла в гордом одиночестве. Я хотела, разумеется, безумно хотела к ней обратно. Но не проситься, а согласиться. И хотя то, что Балуева не догнала меня, поколебало мою уверенность, я ждать не стала. Уехала на такси, подбирая слова для гневной отповеди, которую обрушу на её голову, когда она позвонит. И она позвонила. Через сутки. Почти сама. В смысле в ответ на мой звонок, который я тут же сбросила. Не спросила зачем я звонила и заготовка про случайность так и застряла в моём горле. - Сможешь завтра вечером со мной увидеться? - спросила она. И всё что я смогла ответить, это только «да». Вложив, впрочем, в голос весь лёд и яд, на который меня хватило. Балуева держалась спокойно и, не то чтобы неприязненно, но как-то отчужденно и неодобрительно. Она явно ни за что не собиралась извиняться и уж тем более ни о чем просить. - Не такой я встречи ожидала, - сказала я, ощущая растущую панику. До меня начало доходить, что всё поменялось. - Знаю, - она пожала своими большими круглыми плечами. Я никогда не была для неё загадкой. - Чем я заслужила …? - При чем здесь какие-то заслуги?! Я не за них тебя любила, как ты понимаешь. Это «как ты понимаешь» резануло по сердцу даже сильнее, чем «любила». - В смысле? Имеешь в виду что не за что меня было любить? - И это было в тебе самым привлекательным! - подтвердила она. - Ты была капризным цветком, умеющим только красоваться и капризничать. Ты была настоящей драгоценной женщиной. Таких нет больше. - Деловые женщины - не женщины? Слово «деловые» насмешило её. Либо то, что я применила его по отношению к себе. А потом, убрав эту обидную усмешку, она пояснила. - Если только они прорываются в топ. А все эти вкалывающие, надрывающиеся, из кожи вон лезущие полумерки - нет, таких я не люблю. - Я тебя спасала! - бросила я в неё последний аргумент. Как камень. С размаху. С возмущением, с обидой, с протестом. Это её ожидаемо разозлило. - Ты могла бы меня спасти, просто сказав, что я тебе нужна, - бросила она в ответ с не меньшей злобой. - И я бы выкарабкалась. Для того, чтобы быть с тобой! С той, кем ты была! - поправилась она, чем погасила промелькнувшее в моей душе воодушевление, - Меня, по-твоему, что, изуродовала работа? - Да. - Многие считают иначе! - вскипела я, совершенно не погрешив против истины. Она не ответила не сразу. Весь её минутный пыл угас так же мгновенно, как и возник. Я тоже сидела опустошенная, оглушённая, потерянная. Терять её было невыносимо больно, но я не представляла, что могу сделать, чтобы удержать. Я никогда прежде не сталкивалась с такой бедой. - Тогда чего же ты так переживаешь? - спросила она печально, почти сочувственности, а потом протянула руку и погладила меня по щеке. Прикосновение этой большой тёплой ладони с сухой кожей меня просто опьянило. Захотелось потереться о неё, такую долгожданную и необходимую. Уткнуться, забраться в эту горсть полностью. - А мне ты одна нужна, - скрипуче призналась я. - Ну давай попробуем, - проговорила она, потянула было руку на себя, но я не отпустила и она не стала настаивать,