Книга 2: Камни Атласа

Утро… оно встречало легкой прохладой морозного ветра и крохотными снежинками разнообразных форм и размеров. Так, спокойно и буднично, могла бы начаться и эта история, если бы не одно «но»: в мир смертных совсем скоро должны были толпами хлынуть демоны во главе со своим Королем. Причем не тем самым, который сейчас спокойненько правил Бездной и всем к ней прилагающим, а во главе с каким-то другим Богом, в которого верили лишь отступники. — Существует ли судьба? — раздался громкий голос, унесенный ветром куда-то вдаль. Не дождавшись ответа, голос продолжил: — Кто-то серьёзно кивнет, другой посмеется над этой неудачной шуткой и чуть поднятой бровью даст понять, что считает судьбу бредом; третий презрительно фыркнет и не ответит, четвертый начнёт увлеченно доказывать, что, конечно же, существует. Пятый, возможно, мягко улыбнется, покачает головой и вернётся к увлекательной книге по высшей математике, тригонометрии или переписке. Кто-то даже не посмотрит на тебя, пройдет мимо, больно толкнув плечом, а другой задумчиво взглянет наверх и, прикусив губу, тихо скажет: «не знаю», улыбнувшись чуть смущенной улыбкой. Кому-то будет интересно порассуждать с тобой на эту тему, кто-то возьмет этот вопрос на заметку и задаст его другу, другой захочет побыстрее отделаться от твоего неприятного общества, буркнув короткое «да» или «нет», а кто-то просто проигнорирует, будто тебя и вовсе нет. Но у всех людей есть нечто общее. Парень с длинными пепельными волосами, собранными в высокий хвост на затылке, довольно поморщился. Он прищурился от ярких солнечных лучей, совершенно не греющих в середине зимы, скрывая за усмешкой неподдельную боль от давящей тишины на крыше. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, он продолжил: — …люди никогда по-настоящему не задумываются над тем, что они делают! — хриплый смех послужил единственной реакцией на собственный монолог. Отсмеявшись, парень встал с успевшего надоесть выступа на крыше и огляделся. Местность, что уж греха таить, была что надо: всего несколько домов, находящихся на приличном расстоянии друг от друга и не привышающих более пяти этажей, травка кругом, деревья там всякие, птички поют… так ещё и от кладбища недалеко! Именно из-за последнего пункта Даниэль и выбрал именно эту заброшку (Ринату бы понравилось), разрушенную лишь частично. Всего-то окна выбиты, зато крыша целая, а не как в остальных домах — только половина осталась… Ответом на его речь послужила тишина, не прерываемая даже криками птиц, которые обычно очень любили петь, когда на душе у Моро кошки скребли. Может, выпустить пар? Даже если это означает убить несколько представителей семейства пернатых. Даниэль быстро стер улыбку с лица и недовольно поджал губы. Он ненавидел, когда опаздывают. Больше этого он не любил только три вещи — одиночество, скуку и молочную пенку. А сейчас ему было скучно и его гложило чувство одиночества. Дьявольская смесь. Спасибо хоть в утреннем кофе пенки не было… Б-р-р-р… Передернув плечами от отвращения, пепельноволосый вздохнул и сел на край заброшенного здания, свесив ноги и не отрывая взгляда от своих начищенный кожаных ботинок, неплохо сочетающихся с простой белой рубашкой и чёрными джинсами. Он ровно на секунду поднял взгляд, чтобы, не увидев ничего интересного, опять начать тщательно изучать собственную обувь, хоть как-то пытаясь прогнать скуку. — Опять ждать приходится, — обреченно вздохнул Дэн, закатывая глаза и снова открывая купленный недавно, но уже заметно потрепанный блокнот, принимаясь дальше перечитывать свои «гениальные» записи вслух, чтобы хоть немного скрасить ожидание встречи с лучшим другом. Кстати о нём… Кто бы мог подумать, что у Автора Судеб Даниэля Моро может быть хоть какой-нибудь друг, зная его кошмарный характер. Постоянные насмешки, всегда проскальзывающие в его речи, несмешные шутки, частые вспышки гнева, оскорбления и прямо-таки маниакальное упорство, не всегда действующее во благо, — вот неполный список гадских качеств Дэна, которые он не то чтобы особо скрывает. Казалось бы, никто и никогда не стал бы связываться с таким человеком, но… Но нашёлся тот, кто смог не только спокойно стерпеть все насмешки, с улыбкой слушая оскорбления и метая спокойные взгляды на мелкого Дэна, но и… Спасти его. Спасти того, кто никогда прежде и думать не мечтал о спасении!.. Тогда, когда Дэн стоял на ещё не разрушенным временем здании, сквозь слезы наблюдая за шелестящими на ветру листьями цвета солнечной пыли… Он в самом деле хотел сделать шаг. У него не было никого и ничего, он хотел покончить со своей жизнью, что более не имела смысла: да и зачем было ему жить, когда никто не ждал его дома, да и когда дома у него тоже больше не было?.. О да, тогдач много десятков лет назад, Дэн просто хотел сделать шаг. Тогда бы он взлетел вверх, навстречу солнцу и божественному свету!.. Ему помешал голос. Мужской голос, который Дэн слышал на улицах там, где он ходил. Голос, который преследовал егоч казалось, везде последние несколько недель. И этот же голос не подталкивал, словно змей-искуситель, подойти ещё чуть ближе к краю, не шептал о ненужности и никчемности… Голос просил повернуться и поверить ему. Не то чтобы Дэн был падок на чужие слова, вовсе нет. Просто рука, которую незнакомец протянул, обтянутая старой перчаткой без пальцев… Она была теплой, когда зачарованный чужими красивыми глазами Дэн пожал ее без раздумий. Ему впервые ведь протянули руку, пообещали да, пусть не золотые горы и не безбедную жизнь, но глаза эти и рука, что грела, несмотря на холодную кожу… Они обещали дом, который Дэн так искал. О да, тогда, несколько десятков лет назад, он молча пожал протянутую ладонь, глядя снизу вверх на статного мужчину в плаще, и не задумываялся о том, что его могут бросить, использовать или предать… Только взглянув в глаза цвета темного шоколада напротив, выражающие неподдельную решимость, Дэн понял, что кто-кто, а Нат точно не предаст… Не сможет. Не его… Именно в тот момент самоуверенный и невероятно одинокий Даниэль Моро решил поверить и довериться. И кому? Создателю философского камня, который умер, пытаясь уничтожить свое творение. Который в конечном итоге стал Духом Знаний. Автор Судеб решил довериться своему другу — Натаниэлю Блэку. Даниэль улыбнулся при воспоминании о лучшем (и, похоже, единственном) друге. Но его улыбка тотчас исчезла, стоило вспомнить, что тот, между прочим, опаздывает. И не на десять минут, как обычно, а на целый час! Недовольно сведя светлые тонкие брови к переносице, Автор Судеб легким жестом поправил очки в тонкой оправе и вернулся к своему блокноту, стараясь не заострять внимания на странном чувстве раздражения, редко посещяющего его при мыслях о Нате. — Хм… что тут у нас? — удивленно подняв брови вверх, Моро вытащил из кармана специальную перьевую ручку и открыл страницу с заглавием «Натаниэль Блэк». Там ровным аккуратным почерком была выведена всего одна надпись, написанная в день их знакомства: «Натаниэль Блэк не покинет Даниэля Моро, пока тот сам этого не захочет». — А что если?.. — Дэн поудобнее устроился на краю крыши, взял в левую руку ручку, занёс её над бумагой и уже хотел было вывести первое слово, как вдруг… — Мне кажется, мы договаривались, что ты не будешь писать мою судьбу, — раздался мягкий вкрадчивый голос позади, из-за чего Моро вздрогнул, но ручку не выронил. Поднимать её ещё потом… Медленно развернувшись, Дэн сразу узнал в высоком широкоплечем брюнете с выбритыми висками и карими глазами своего друга. Пробежавшись по нему оценивающим взглядом и по достоинству оценив, как на нём сидит излюбленная кожаная куртка, порванные синие джинсы и тяжелые армейские ботинки на высокой шнуровке, Дэн отвернулся. Обиделся. И он точно не позволит этому упрямому ослу, который никогда не предупреждает о задержке, выйти сухим из воды. Только не опять! Натаниэль ведь не мог не знать, как Автор Судеб ненавидит опоздавших! Но одиночество он не любил в десять раз сильнее, особенно после того, как у него появился такой верный и преданный друг… никогда не предупреждающий об опоздании. Уже почти прошедшая обида вспыхнула с новой силой. Уже было спокойно выдохнувший Натаниэль обреченно сжал кулаки, заметив потемневший взгляд, который, казалось, метал молнии. К сожалению, совсем не метафорически — Натаниэль уже однажды испытал на себе все прелести мести магов, которые могли не только в лягушку превратить на время, но и запустить в тебя самой настоящей шаровой молнией. Той самой, которая деревья сжигает в щепки, ага. Даром, что дух второй раз умереть не может. Так давно уже напоминал бы хорошо прожаренную курочку из известного ресторана быстрого питания. Даже за несколько лет полного взаимопонимания и поддержки он так и не понял, как обращаться с обидевшимся на него Дэном. Но только Нат почти сдался и уже сделал шаг навстречу к отвернувшемуся Дэну, тот резво вскочил и повернулся лицом к духу. Не отводя решительный взгляд своих голубых глаз, четко выделяющихся на бледном лице с чуть вздернутым носиком и ярко выраженными скулами, от его — цвета выдержанного коньяка — Дэн глубоко вздохнул, успокаиваясь. Светлые, почти белые брови сошлись к переносице, и только сжатые в тонкую полоску губы выдавали волнение и то, как непросто далось ему это решение. Знать бы ещё какое… — Натаниэль Блэк! — от такого формального обращения брюнет вздрогнул. Хоть он и был мёртв много-много лет, но стоило Дэну заговорить таким тоном, как мурашки пробежали по спине, а слова застряли в горле, не давая возможности оправдаться или защититься. Давно он не ощущал себя такая будто в любую секунду ему может прилететь, да побольнее… Как только Нат отдал самое драгоценное своё сокровище — маленький кусочек чудом не уничтожившегося философского камня — Даниэлю, он стал осязаем и даже видим другими людьми, кроме Автора Судеб. В начале он был безмерно рад такому подарку, но со временем до него дошло: осязаемость несла за собой такие неприятные вещи, как боль и холод. Нат частенько жалел, что поступил так опрометчиво, позволив Дэну питать осколок собственнйой магией, делая и Натаниэля сильнее и плотнее. Они были близки, этого не отнять, но эта деталь, когда Дэн обращался к нему полным именем… это случалось только на деловых встречах (и то очень редко), когда Дэн был смертельно рад его видеть или, как сейчас, был готов на него наорать и, если уж очень зол, выместить свою злость на никогда не сопротивляющемся Натаниэле. Ох, бедные его барабанные перепонки и остальные части тела… Блэк никак не мог понять, как в Дэне может умещаться столько гнева, ведь вымещать злость он мог часами, если не днями и неделями… Он же от силы метр шестьдесят, как в такого малыша вмещается столько злобы? Или из-за того, что не может доставать еду с верхних полок, он мстит всем высоким? А что, вполне возможно, с его-то памятью. Главное — не пошутить так при нём, если все конечности дороги. — Натаниэль Блэк! — грозно повторил Моро, сверля стоящего напротив парня хмурым и злым (очень злым) взглядом своих потемневших на несколько тонов из-за гнева глаз. — Вы, сэр, непроходимый идиот, раз не соизволили хотя бы, ну, не знаю, предупредить о том, что опоздаете! Вы, сэр, плохой мне друг, Раз не окажите простых услуг, Как, например, хоть раз меня послушать И лучше не залезть мне в душу, А придумать извиненья, Пока не уйдет вдруг вдохновенье На новое стихотворенье. Вы, сеньор, плохой товарищ мне, Вы думаете лишь о себе, И Вам плевать на друга своего, Не ставите Вы в грош его, По моему сужденью И по Вашему такому отношенью!.. Моро немного повысил голос в конце импровизированного монолога, стараясь унять разгоравшийся с каждой секундой гнев. Раз уж он начал говорить вежливее, так ещё и в стихах, значит, Дэн по-настоящему взбешён. Кому как не лучшему другу знать об этом… — Даниэль, послушай… — Нет, это ты послушай! — перебил его холодный голос Автора Судеб, вдруг перешедшего на крик. — Сколько раз повторять, что я ненавижу, когда опаздывают, не предупреждая об этом! Ты полный дурак, раз до сих пор не смог запомнить этого… Мне кажется, что ты даже не слушаешь меня! Или не хочешь слышать! Это неуважение ко мне как к человеку, но я смог бы с этим смириться, скажу честно, ведь я и сам прекрасно понимаю, что не святой, но меня больше ранит то, что ты все продолжаешь так себя вести, несмотря на нашу связь Автора и Хранителя! — его голос вмиг упал до шепота, так что Нату пришлось напрячь слух, чтобы разобрать следующие слова: — Если бы я не знал наверняка, — рваный вдох. — то я бы решил, что, — судорожный выдох. — ты используешь меня… Дэн быстро отвернулся, но Натаниэль успел заметить слезы обиды и гнева на щеках друга, которые Моро безуспешно пытался остановить. Сложив руки на груди, он прикусил губу, чтобы всхлипывать не так громко. Что получалось, честно сказать, не очень, ведь вокруг них не было привычного каждому «городскому» человеку звуку моторов, шума машин и хоть какого-нибудь движения. Была лишь крыша одного из заброшенных зданий и двое молодых людей, стоящих на ней… Автор Судеб смахнул непрошенные слёзы, но на их месте сразу же появлялись новые. Он почувствовал горький стыд. Ха, разревелся, как неженка, из-за пустяка! Недостоин он звания мага, ох недостоин… Не в первый же раз Натаниэль поступает так, и почему Дэн все никак не привыкнет к тому, что его ни во что не ставят, а? Почему все ещё верит, что Натаниэль исправится только потому, что они связаны не жизнью даже и не кусочком Философского камня, а обещанием? Неужели Дэн остался тем наивным мальчишкой, что доверяет чужакам, больно обжигаясь раз за разом, оплакивая новые раны и шрамы? Ахя но когда Натаниэль стал чужим? Дэн моргнул, выбрасывая из головы эти глупые мысли. Стоило ему вспомнить теплый взгляд темно-карих глаз, когда он пожал протянутую ладонь, и искреннюю улыбку в тот момент, когда все сомнения развеивались сами собой. Дэн хорошо знал характер своего Натаниэля, который точно не стал бы в ответ на этот небольшой срыв прекращать общение, особенно если понимал, что сам виноват во всём. Уверенность эта граничила с помешательством. Но и она появилась в Дэне лишь в момент, когда он пожал чужую холодную ладонь сотню лет назад, после того дня не расставаясь с Натаниэлес ни на день! Непрошенные мысли заставили сильнее прикусить губу, чтобы не заскулить от нахлынувшей прохлады. Дэн расслабленно обхватил плечи ладонями, стараясь унять дрожь во всём теле и хоть немного согреться от резких порывов холодного ветра. Через пару мгновений Моро почувствовал, как на плечи легли чужие (но такие родные) руки, разворачивая его лицом к Нату, стоявшего так близко, что можно было уловить еле различимый запах медикаментов и яблок, исходящий от Блэка, так и не убравшего свои руки с чужих плеч. Не давая себе и секунды на размышления, Даниэль сделал шаг вперед, попадая прямо в тёплые объятия духа. Он уткнулся носом в его широкую грудь и позволил себя обнять. Блэк успокаивающе гладил по его немного растрепавшимся длинным волосам, даря такой желанный покой. Моро мысленно просил прощения за своё по-настоящему скотское поведение, пальцами отчаянно цепляясь за плечи друга, будто ещё несколько мгновений — и тот исчезнет. — Ну чего ты? Я осознаю, что мой поступок легко мог стать последней каплей в чашу твоего терпения… Тем более ты никогда не обладал сильным стремлением доверять, а я… Подвёл тебя. Прости, — Нат продолжал говорить что-то ещё, успокаивая своим тихим голосом Даниэля, который уже даже не пытался сдержать слёзы, брызнувшие из глаз соленым водопадом. Они стояли так ещё пару минут, обнимаясь, пока Дэн окончательно не успокоился, а следы недавней истерики не исчезли без следа. С трудом оторвавшись от такого теплого тела, Моро серьёзно взглянул на притихшего Натаниэля чуть покрасневшими от слёз глазами. — Ещё раз такое произойдёт — и я превраще тебя в мусорный бак, — металл в голосе Даниэля заставил Блэка передернуть плечами и мысленно пообещать себе никогда больше не выводить друга из себя, ибо это будет чревато такими последствиями, что лучше ещё раз умереть самой мучительной смертью, чем на собственной шкуре испытать настоящий гнев Моро. — Может, что-нибудь продекламируешь из, — кивок в сторону блокнота, — своего? — А что, после такого душещипательной начала встречи появилось лирическое настроение? Я думал, мы собрались не для этого… — но Дэн все равно достал блокнот, поправив растрепавшийся хвост, и сел на полюбившийся край крыши, открывая первую попавшуюся страницу. Дождавшись, пока Блэк сядет рядом, он начал читать: Существует ли любовь? Надежда? Верность? Каково ощущать бесконечность В мире лжецов и глупцов, Мнущих себя за мудрецов? Жизнь уже закончилась давно, Люди не живут, а существуют. Никто не знает, сколько им отведено, Но не выбрать жизнь… иную… Вдруг Дэн резко замолчал, во все глаза уставившись на что-то в блокноте. Нат перевёл взгляд с открывшегося с многоэтажки вида на друга, замечая широкую улыбку и маниакальный блеск в глазах, что могло означать только… — Тут что-то написано! — воскликнул Автор Судеб голосом, полным некой эйфории и неподдельного интереса к сложившейся ситуации. Усевшись поудобнее и поправив уже и без того растрепанную прическу, Даниэль развернулся лицом к Нату, соприкасаясь своими коленями с его, и придвинул свой блокнот ближе к другу, чтобы и тот мог увидеть, как аккуратным убористым почерком на странице блокнота медленно выводится… адрес? — Это что, шутка такая? — не выдержал Блэк, вопросительно приподняв брови и посмотрев на лучшего друга нечитаемым взглядом. Когда такое происходило в прошлый раз — ничем хорошим это не закончилось. Ну, как пример, они начали Апокалипсис. Не только они, конечно (они двое вообще ничего не успели сделать!). Боги (а это послание было именно от них — от кого же еще?) никогда не дают легких заданий без особой причины. Они вообще крайне редко вспоминают о таких мелочах, как люди и их Судьбы! Только из-за этой забывчивости Дэн и мог иногда менять самые незначительные детали в жизни важных для него людей… Людей, которые когда-то были для него важны. А теперь их больше нет! Не дождавшись ответа от радостного Моро, Натаниэль открыл рот, чтобы задать вопрос, бросил мимолетный взгляд на надпись и… так и застыл. На том месте, где раньше был адрес одного из заурядных ломбардов Северной столицы России, сейчас, помимо этого же адреса, можно было заметить странную, по мнению Ната, но загадочную, как выразился бы Дэн, приписку: Ломбард «Золотое руно» Надеюсь, господин Автор Судеб окажет мне честь и посетит моё скромное заведение, в котором он обязательно найдёт что-то по своему вкусу и… выслушает мою историю, которая Вам точно понравится. Ведь она повествует о Вашем лучшем друге… И о бывших правителях, гревших его постель. Составите этому старику компанию? Надеюсь, Вас заинтересует моё предложение. С уважением, Ваш тайный поклонник Это слишком уж сильно напоминало ловушку. Ведь именно так однажды Флавий Пендрагон заставил Ната прийти к нему в замок, соблазнив Философским Камнем! Дочитав это послание до конца, Натаниэль нахмурился, не решаясь поднять взгляд на Дэна, страшась того, что может произойти, ведь… он и в правду рассказал ему не всю правду о себе, боясь быть… отвергнутым? Но как только он уже готов был просто исчезнуть в прямом смысле этого слова, Моро схватил его за руку. Он обратил на друга искрящийся от радости взгляд и произнес слишком уж возбужденным от счастья голосом: — Ты понимаешь, что это значит?! — Натаниэль покрылся холодным потом, а Даниэль продолжил, как ни в чем не бывало, будто не замечая плачевного состояния духа. — Тут написано, что у него есть самые редкие и дорогие часы во всем мире! Их средняя стоимость — 11 миллионов долларов! Но, надеюсь, мне сделают скидку… Продолжая увлеченно рассказывать о часах, Дэн не заметил, как дух облегченно выдохнул. Значит, тот, кто отправил им это послание, настолько силен, что не только смог написать хоть что-то в блокноте Автора Судеб, что в принципе считалось невозможным, но и ещё и доставить им разные надписи! Какой силой должен обладать человек (или нечеловек), чтобы сделать подобное? — Нат, ты слышишь меня?! Блэк вздрогнул и перевел взгляд на Моро, который обиженно смотрел на своего друга, который посмел таким наглым образом не слушать его! — Телепортируй нас! — Дэн знал, что его просьбу обязательно выполнят, поэтому и быстро закрыл в ожидании глаза. — Хорошо, — улыбнулся Нат, готовый выполнить любую просьбу своего Автора Судеб. Дэн быстро встал, вспоминая, что сидя телепортироваться не удастся, и протянул руку Нату, чтобы помочь ему встать. Благодарно взяв протянутую ладонь, хотя ему это было не нужно, брюнет поднялся, отряхнул невидимую глазу пыль и закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на том месте, куда им нужно было добраться. Почувствовав, что готов к прыжку, Натаниэль открыл глаза, встречаясь взглядом с ярко-лазурными и, положив руку Дэну на плечо, перенесся с крыши заброшки. Они оказались на темной улочки из разряда тех, в которых распространяют наркотики и иногда курят школьники, когда туалеты в школе заняты, а за школой спалят. Осмотревшись по сторонам, Дэн на секунду замер, взглядом стараясь отыскать нужное им помещение. Дверь оказалась закрыта мусорными баками, а на то, что они не ошиблись адресом, указывала только потрепанная от времени вывеска «Золотое руно». Не дожидаясь Ната, Моро чуть ли не метнулся к двери, одним движением отодвигая бак, загораживающий проход, и распахивая двустворчатую дверь. Он быстро вошел в просторную комнату со светлыми стенами, полностью заставленную разными антикварными штучками: шкафы были забиты разными старинными книгами и картами, на стенах можно было заметить развешанное пыльное оружие, которому наверняка сотни или даже тысячи лет. Украшения и вазы, посуда и море книг, — всё это было расставлено в хаотичном порядке. Идеальный бардак. — Только дурак нуждается в порядке — гений господствует над хаосом, — с умным видом процитировал вошедший следом за другом Нат, встав рядом с Моро и тоже принимаясь взглядом изучать комнату, в которой они очутились. Через несколько секунд слева от стоящих друзей раздался приглушенный кашель, заставивший обоих вздрогнуть и развернуться в сторону звука и пораженно застыть, ведь… там ничего не было. Но стоило Дэну зажмуриться и даже протереть линзы очков грязным рукавом в надежде, что это поможет, как перед ними появился не кто иной как… — Яков?! — воскликнул пораженный до глубины души Даниэль, не ожидавший увидеть своего бывшего наставника в, что уж греха таить, убогом ломбарде на краю Северной столицы России. Невысокого роста мужчина в темно-синей мантии и берете, скрывающем небольшую залысину на макушке, коротко усмехнулся. Он окинул застывшего ученика пристальным взглядом, от которого тот поёжился, и улыбнулся шире. — Не ожидал, да? Я вот, например, даже не думал, что ты свяжешься со знаменитым Духом Знаний. Я думал, он давным-давно оставил своё опасное ремесло после того, как погубил троих Авторов. Интересно, что при этом только один из них знал секрет неповторимого Хранителя, — Яков бросил беглый взгляд на, казалось, безмятежного и спокойного Ната и не сдержал слабой улыбки, которая была отнюдь не доброй. Только опытный человек, повидав много всего на своем веку (или на многих веках), коим и являлся бывший наставник Дэна, мог заметить неестественную бледность духа и то, как он нервно поглядывал на Моро. Теперь мужчина точно мог сказать, что Натаниэль что-то скрывает. Если его ученик заинтересуется, покажет лишним словом, взглядом о том, что он не доверяет своему спутнику… Яков сделает всё, лишь бы отменить их вечный контракт. Нат начал рассматривать рисунок дорогого ковра с мягким ворсом, что выдавало его задумчивость и нерешительность. Но иногда он все продолжал кидать редкие взгляды на друга, чтобы всё-таки увидеть его реакцию на слова Якова, которые, к большому сожалению для Натаниэля, были правдой. Ужасной, пугающей, смертельной, но правдой… Но реакция Дэна превзошла даже самые смелые ожидания его друга. Он рассчитывал на крики, отрицание, гнев, непонимание, удивление… Но Моро тряхнул копной пепельных волос и, не глядя в сторону брюнета, равнодушно произнёс: — Я знаю. Мир содрогнулся. И если не снаружи, то внутри у Духа Знаний точно. Эта обычная фраза перевернула его мир с ног на голову. Совершенно позабыв о страхе, Блэк во все глаза посмотрел на Дэна, а Яков, не выдержав, расхохотался, вытирая рукавом темно-синей мантии выступившие от смеха слёзы. Кто бы мог подумать, что его ученик так сильно верит этому… Духу. После этого Нат уставился теперь на хозяина ломбарда, не ожидая такой реакции ещё больше, чем слов Моро. — Что смешного я сказал? — холодно спросил Автор Судеб. В его словах сквозило тщательно скрываемое раздражение и закипающий гнев. Быстро смекнув, что наставник не будет щадить своего пусть бывшего, но ученика и что их возможная драка ничем хорошим не закончится, Натаниэль положил свою руку на чужое плечо, надеясь, что это хоть немного поможет Дэну успокоиться. Ощутив молчаливую поддержку друга, Даниэль облегченно выдохнул, продолжая: — Я знаю, что передо мной эту… должность, как ты когда-то выразился, занимал Уильям Шекспир. Я знаю, кто такой Натаниэль Блэк на самом деле. Точнее, кем он был. Сыном Стража адских врат, — с улыбкой, которая почему-то показалась духу печальной, изрёк Дэн. — Вижу, ты хорошо осведомлён, — после небольшой паузы произнёс Яков. Натаниэль почувствовал, как облегчение наполняет его тело, подобно силе от Камня. Он думал, что сегодня Дэн узнает что-то по-настоящему важное. Эти же сведения — чушь, не стоящая внимания. Кому какое дело, какая фамилия была у него раньше? Натаниэль знал, что Дэну плевать. Они уже говорили об этом лет десять-двадцать назад. Тогда Дух рассказал всё из своей прошлой жизни. О своей смерти и бессмертии, которое таило в себе одиночество, тьму и, как ни странно, свет. Как только Дэн отрицательно покачал головой, дух позволил себе облегченно выдохнуть, чувствуя, как стальные тиски волнения наконец-то отпускают. — На самом деле я позвал вас не только для того, чтобы поговорить о духах, — обратился мужчина к своему ученику, который подошёл ближе, инстинктивно чувствуя, что дело серьёзное. Наверняка будет не лишним хоть раз в жизни побыть неравнодушным в благих целях. — А для чего же? — Когда я разбирал свои залежи книг, — неопределенно махнул рукой на забитые стелажи Яков, — то нашёл одну очень интересную вещицу, — он подошёл к столу и открыл верхний правый ящик, вытаскивая оттуда свернутый лист бумаги. «Не бумаги, — мысленно поправил себя Даниэль. — Бумага тоньше. Это… папирус? Неужели древние записи?! Шифры? Коды? Или доказательства существования древней цивилизации?!» — глаза Моро загорелись тем самым маниакальным блеском, который можно добавить в длинный список его минусов. Он первым бросился к столу, чуть не столкнувшись с духом, и ожидательно уставился на Якова. Он, закатив глаза и молясь, чтобы его нервные клетки пережили этот день, одним движением руки развернул свиток. Положив на каждый угол по книге, предотвращая скручивание листа заново, он ожидающе уставился на бывшего ученика. — Всего-то? — разочарованно воскликнул Дэн, ожидая увидеть следы древних египтян или римлян, которые бы стоили несколько десятков миллионов. Карта, оказавшаяся на листе, выглядела совершенно обычной: ни тебе странных иероглифов или знаков, указывающих на место написания, ни замысловатых рисунков, из которых понять что-либо не представлялось возможным, ни зашифрованных посланий, перевод которых занял бы много времени, ни… — Не «всего-то», а очень даже много! Ты просто делаешь выводы из того, что видишь, не дослушав до конца! — поучительным тоном произнёс мужчина, недовольно сверкнув глазами в сторону бывшего ученика. — Если посмотреть на эту карту в ультрафиолетовых лучах, чего мы сейчас делать не будем, то можно заметить символы, проступающие только от этих лучей. Переведя их, я обнаружил, что это древний язык жителей Атлантиды. Той самой, про которую писали Платон и Гелланик. Той самой, которую считали выдумкой и мифом. Уверен, если мы отыщем древние руины… Это может помочь нашему миру спастись от разрушения, которое может грясти в будущем! Яков замолчал, переводя дух. Нат и Дэн же застыли, вздрогнув. Неужели об уничтожении мира уже известно? Но прошел какой-то жалкий месяц!.. «Может, в этой Атлантиде мы в самом деле сможем найти что-то, что поможет остановить демонов во главе с Грехами», — молчаливо обратился к духу Дэн, кидая беглый взгляд через линзы очков на карту. Натаниэль еле заметно кивнул и в его глазах мелькнула решимость: он был согласен последовать за своим Автором Судеб даже на край света (впрочем, вполне вероятно, что именно туда им и предстоит отправиться!) На всякой случай они уточнили: — А почему вы думаете, что миру что-то угрожает? — осторожно поинтересовался Дэн, делая такой же осторожный шажок вперед ближе к карте, на которой было изображено местонахождение древней циыилизации. Яков, заметивший его движение, также быстро оказался около стола и схватил бумагу до того, как до нее добрался его ученик. — Моя знакомая гадалка, владеющая магией времени, предсказала что-то жуткое… Она видела, как много веков спящие вулканы просыпаются, как Боги открывают глаза после вечного сна… Это было жуткое ведение, и я не хочу, чтобы оно сбывалось. Поэтому лучше быть готовым предотвратить то, что грядет в будущем. «Мы не будем ему рассказывать», — решил Дэн, кидая взгляд на Натаниэля, который только смог еще раз безмолвно кивнуть. — Так что… Как же добраться до этой твоей Атлантиды? — Дэн кинул еще один взгляд на карту в руках бывшего наставника и недоволно нахмурился. И все-таки было бы быстрее просто получить эту бумажку в свои руки — и никаких проблем, никаких разговоров… Просто бац — и они уже где-то не здесь, далеко-далеко, могут сколько угодно пытаться разгадать тайну этого папируса! Хотя узнать все от того, кто уже владеет информацией, намного проще, поэтому и торопиться резона нет (у Дэна все равно сердце замирает на миг, а руки всего секунду дрожат перед тем, как он прячет их в рукава кофты). — Все просто: нужно всего лишь найти Камни Атласа. Они будут что-то вроде компаса, которые укажут путь до острова. Их всего семь. Местоположение некоторых, например, Камня Верности и Славы, неизвестно. Но вот Камень Судьбы, самый редкий и важный, можно отыскать только по слухам или собрав остальные камни… Я хочу спросить вас… — О чём? — произнёс Дэн, теряя терпение и желая просто получить информацию и исчезнуть отсюда! Что бы он ни говорил о том, что им якобы некуда торопиться, он лгал: чем быстрее они отправятся на поиски Камней, тем быстрее они исправят ошибку, совершенную по глупости несусветной. «Атлантида — в самом деле неплохой выход», — Дэн готов сделать все и даже больше, если это значит, что они смогут спасти этот мир, пусть не идеальный, пусть без множества дорогих людей рядом, но все еще принадлежащий им. Он слишком сильно напоминает Натаниэля во времена его юности (его жизни), что Нат хочет стукнуть его по голове. «Не слушай, не соглашайся. Просто уйди-забудь-ничего-не-отвечай. Пожалуйста!» — Вы хотите отправиться на поиски Камней, а потом и самой Атлантиды? — на одном дыхании сказал мужчина, с мольбой глядя на замершего в отчаянии Натаниэля и загоревшегося азартом Дэна. Отойдя от шока, дух уверенно смотрит на друга (он ни за что не бросит его одного), пытаясь одним взглядом сказать, что он думает по этому поводу (в его глазах только страх и отчаяние). Даниэль отвечает ему таким же решительным взглядом, мысленно уже присваивая себе победу, которая не заставит себя долго ждать (на самом деле он разбит внутри, а слезы начинают скапливаться на глазах, но ни одна не проливается — он слишком горд, чтобы показывать свою слабость…) Блэк хмуро глянул сперва на Автора Судеб, затем на его учителя и обреченно вздохнул, признавая своё поражение в их молчаливой битве взглядов. Надменно посмотрев снизу вверх на него, Даниэль повернулся всем корпусом к Якову, терпеливо ждущему решение парней, и сказал всего три слова с улыбкой до ушей: Мы в деле. Потому что терять им больше нечего — у них все равно уже ничего не осталось. А Камни Атласа, по слухам, — самые надежные защитные амулеты. А жители Атлантиды — лучшие воины. Если они смогут найти потерянную цивилизацию… То они смогут искупить грехи своих друзей и спасти мир! Если честно, Нат хочет добавить «снова». — Мне срочно нужно позвонить, — шепчет Автор Судеб еле слышно (только чтобы его любимый дух услышал), продолжая смотреть через тонкие линзы кристально чистых очков на бывшего наставника. Яков продолжает что-то говорить, рассказывать («На самом деле всего камней пять или семь — Спокойствия, Правды, Веры, Славы и Верности — но остальные два найдут только те, у кого будут первые пять. Об оставшихся никто не знает — так далеко никто так и не зашел, даже ректор МГУ!»), но Даниэль его не слушает. Но он не гордится, как Натаниэль когда-то давным-давно, во времена правления в Камелоте того самого Короля, а думает. Его захватывает тоска, и смерть ждет его много лет. Когда-нибудь она распахнет для него свои объятия, а он с радостью и улыбкой на измученном лице сделает шаг вперед, принимая долгожданную свободу. Когда-нибудь. Но точно не сегодня.

***

Когда двое друзей (друзья они только для публики) выходят из ломбарда, тень уже опускается на землю. Облака медленно плывут по небу, белыми, почти незаметными полосами касаясь голубого океана в вышине. Дэн кидает мимолетный взгляд на духа, и Натаниэль его понимает. Сейчас им не нужны лишние уши (их отцов вполне хватает). Их горе может быть разделено только на двоих. Даниэлю нужно позвонить. Ведь этот человек точно не откажет своему единственному другу в помощи. Ведь верно? Даниэль закрывает глаза, а когда снова открывает их, видит белый потолок (проблески черной оправы мелькают с угла на угол) и успокаивает сердцебиение. Дыхание ему сейчас понадобится, потому что придется сдерживать крики и слезы. Но его знакомый маг (один из многих прохожих и немногих друзей) поймет его. Потому что сам испытал нечто подобное (Дэн помнил то чувство, когда он прижимал к себе холодное тело, слышал тихое, очень тихое дыхание и не мог успокоиться; помнил, как силы покидали его, когда он пытался убрать мощный ментальный блок, поставленный неизвестно кем, неизвестно когда). Даниэлю не стыдно, но он должен побороть себя. Жертвовать собой он никогда не любил (он может думать только о себе и, может, о Нате иногда, — это абсолютная правда и Автор Судеб, конечно же, врет), но мир по сравнению с гордостью — чепуха (Даниэль никогда не выбирал, да и не из чего было). Перед глазами застывает прозрачная пелена, и Даниэль рукавом вытирает слезы, убирая очки на место в тумбочке. Он каждый вечер надежно проверяет замок и не дает никому заглядывать внутрь. Хотя казалось бы, кто еще остался? Он берет в руки телефон, проходя мимо заполненных книгами шкафов и застывшего в дверном проеме Ната. В комнате, куда он зашел, пахнет свежесваренным кофе (Нат так и не открыл окно!) и сигаретами. Телефон в его руке начинает дрожать, когда он вспоминает потухший взгляд Королевы Оборотней, некогда живую улыбку ее брата и безразличный взгляд предательницы. Парень смотрит на дисплей. Он полностью черный, но только на пару секунд. Когда парень видит журнал звонков, он смотрит на нужное имя, а потом решительно нажимает кнопку. Не время себя жалеть! На самом деле Дэн и не пытался. Ему не приходится ждать долго: трубку почти сразу поднимают, и Автор Судеб не может сдержать судорожного вздоха. Что, конечно же, не остается не замеченным. — Алло! Даниэль? Как дела? Ты в порядке? — Иван, похоже, волнуется, и парень падает на кресло ручной работы. Кто же знал, что Натаниэль, оказывается, настоящий мастер на все руки? — Ты один? — голос Автора Судеб отбивает желание спорить, и Иван замолкает. Наверняка сейчас зубрит очередную стопку конспектов к новому уроку (прошел всего месяц с тех пор, как они виделись в последний раз, но такое чувство, будто прошли годы), не замечая ничего вокруг. — Н-нет… А должен? — Иван говорит тихо, но Дэн все равно чувствует все большую усталость. Он чувствует себя так, будто живет уже очень, очень долго. Вместе с усталостью приходит и равнодушие. — Не мог бы ты отойти на расстояние от своего друга, чтобы нас не услышали?.. с каких пор ты вообще гуляешь с кем-то?.. — голос Даниэля глухой, и Иван что-то говорит своему спутнику перед тем, как отойти подальше (Дэн слышит это по удаляющемуся гулу автомобилей). — Что случилось? — сразу переходит он к делу, не желая мучить ни себя, ни друга, который слишком уж тихий для своего обычного состояния. — Если коротко, то… Мы начали апокалипсис. — Мы?.. Апокалипсис?! — Помнишь ту группу подростков, что сидели в библиотеке в тот день, когда ты так глупо пытался заставить Виктора ревновать? Кстати, очень глупо, мы знакомы… Так вот — одна из них предала нас… И из-за неё погибло четверо людей… И мы начали Армагеддон. — А ты… Зачем звонишь мне? — Иван никогда не был наивным (как считал он сам), но не верить лучшему другу было глупо. Особенно сейчас, когда из друзей осталась пара человек. — У нас есть только полгода, чтобы найти способ остановить демонов. И я хочу, чтобы ты мне помог. Лучшее число для этого — три… — Или пять… — шепчет Иван, скорее самому себе, чем другу. — Пять? И кто же ещё согласится рисковать? — Даниэль устало выдыхает, не готовый спорить. — Например… Виктор. — А пятый? — Ты наверняка сможешь найти ещё кого-нибудь. — Нам нужно пророчество, чтобы начать поиск, — почти шепчет Дэн, не найдя, что сказать. Он устал и хочет отдохнуть. Хотя бы один день без этих мыслей, без этих чувств!.. — Я знаю… Одно… — Но!.. — Даниэль. Если тебе нужна моя помощь, то мы просто обязаны взять с собой моего мужа. — Что?! — Дэн кричит так громко, что Нат отшатывается и недовольно трет ухо. — М-мужа?.. когда ты успел?.. Стой! Виктор — твой муж?! Не может быть… — Ты мне вот что скажи, — перебивает неверящие крики друга парень, не желая вдаваться в подробности. — Не знаешь ли ты человека (эльфа, вампира или полукровку), которого зовут Левиафан? Он любит рыб, возможно, ходит в плаще с узором из скелетов, которые… — Двигаются?.. — продолжает за него Дэн и бледнеет. — Что? — Бледный, зелёные глаза, острые уши и клыки (прямо как у Виктора!..), зеленоватые волосы… И он все время… — Плачет? — Да… А как ты… Узнал? — Мне Виктор рассказывал… — А, твой муж. — О своем брате, Дэн. И твое описание полностью совпадает с тем, что про него рассказывал Виктор… Ты понимаешь? — судя по звуку, который доносится из телефона, у Ивана замирает дыхание, он почти не может дышать. — Понимаю что?! — Виктора шантажировали. Он должен был привести сосуд для то ли Бога, то ли короля, которому поклонялись отступники, и тогда… Тогда он воскресил бы мёртвого, как он думал, младшего брата… — Но этот Левиафан жив. И даже здоров, — добавляет на всякий случай Даниэль, тоже понизив голос до шёпота. — Но?.. — у Ивана не хватает терпения, и он чувствует, что скоро у него взорвется сердце, если ему не ответят на все его вопросы. На другом конце провода Даниэль начинает ходить вокруг небольшого стола и пуфика у двери, не замечая того, что на дисплее телефона высвечиваются десять минут разговора. — Но он… Хей, он был одним из семи смертных грехов… Но потом он вспомнил о брате (значит, это он про Виктора?..) и решил помочь ему. Но Виктор жил почти двести лет!.. — Он выживал, Дэн, — прошептал Иван, теряя терпение. — Он столько лет винил себя, работал, лишь бы воскресить единственного дорогого ему человека, которого не нужно было воскрешать. Ведь Левиафан жив! Наверняка его… «Боссы» знали об этом! Знали и молчали… А почему? Потому что им нужен был сильный маг, который точно сможет найти идеальный сосуд… Им был необходим Виктор, поэтому они и нашли его слабое место… Семью… Черт, вот только кого они так яро хотели воскресить? Нас нужны данные! У кого есть информация об абсолютно всех богах? — У историков или преподавателей… У кого угодно, кто будет достаточно настойчивым, чтобы убедить библиотекаршу отдать справочник по мифологии! Да у того же Виктора должны быть сведения (хоть какие-то) о том, кого они должны были воскресить! — подхватывает Даниэль, уже больше напоминая прежнего себя. — И возможно, что эти два ритуала связаны! — вставил Даниэль через несколько минут молчания. — Ведь тот, кто был там за главного… Он тоже говорил что-то о воскрешении… Скорее всего, те, кто это затеял (очередные предатели!), решили подстраховаться и на всякий случай создать две группы, которые будут пробовать воскресить этого Короля… — И возможно, что этих отступников и групп гораздо больше, чем мы думаем, — задумчиво тянет Иван, поражаясь своим догадкам. — Да… И если мы правы, то всему придет конец. — Мы выезжаем, — хрипло отвечает Иван и сбрасывает. Даниэль скидывает ему адрес в личном сообщении и не может сдержать дрожи. Да, он до сих пор опустошен. Да, он хочет то ли крушить все вокруг, то ли спрятаться в тихом углу и заплакать, но! Если с ним будут его друзья — он готов перевернуть все Вселенные в поисках правильного решения. Даже если это будет стоить ему жизни. — Мне кажется, нам понадобится пятый, — шепчет Дэн в пустоту, прислоняясь лбом к стене и застывая в этой странной позе. — Кто же согласиться? — Дорогой, — на одном из стульев материализуется Нат, но Автор Судеб не вздрагивает. — Возможно, нам подойдет тот мальчик-некромант. И если нам придется столкнуться с кем-то из моей обожаемой «семейки»… — Он точно сможет нам помочь! — вскрикивает Дэн, отлипая от стены и садясь на колени духа. — А теперь твоя очередь звонить! — У меня никогда не получится вести переговоры так же хорошо, как и ты, милый, — Натаниэль улыбается (потому что знает, что его просьбу обязательно выполнят) и совсем не удивляется, когда чувствует слабый удар по голове. Дэн хмурится, недолго ворчит на него, но тянется за брошенным за ненадобностью телефоном. Натаниэль тихо смеется и обнимает свою любовь за талию. Тот, кто сказал, что любовь нельзя увидеть, — настоящий идиот! Ведь вот же она — в его руках. Даниэль мягко постукивает пальцами по бедру, его взгляд скользит по пыльным полкам, забитым шоколадом шкафчикам, по пустому холодильнику, в котором не повесилась разве что лягушка (мыши даже не пытались залезть туда из-за полного отсутствия еды), и не может сдержать дрожь. — Не хочешь отправиться в путешествие с нами, дорогой компаньон? Нам понадобится твоя мощь некроманта, твои знания и умения, чтобы найти редкие артефакты, с помощью которых мы остановим этот чертов конец света! Что думаешь? — Даниэль не здоровается, думает, что все наверняка к этому привыкли, и не может сдержать улыбки. Только сейчас он решает наконец позвонить мальчику, потому что думал, что Ринат просто испугался, потому и исчез. В ответ он слышит только прерывистый вздох и понимает, что его, скорее всего, пошлют куда подальше. Ведь Ринат не обязан делать ничего из того, что ему предлагает кто-нибудь вроде проклятого Автора. Парень думает, что Ринат наверняка испугается. Ему и без проблем мира тошно. Скорее всего, все ночи плакал или пил — смотря, насколько мальчик испорчен и как часто у него умирают друзья. Если быть откровенным, Дэн думал, что друзей у него никогда не было (он знает, что от осознания этого в несколько раз больнее, но ничего поделать с собой не может — давит на больную точку, выпытывает из истощенного мозга информацию, которая ему даже не нужна). Дэн ничего не говорит, и парень на другом конце телефона тоже. Они вместе молчат пару минут, и у Дэна возникает чувство, что ему крупно не повезло. Зачем он вообще выбрал его? Получить согласие будет нелегко, если вообще возможно. О чем он только думал?! — Ринат? — Откуда вы знаете моё имя? Мы знакомы? — голос Рината хриплый и печальный. У Автора Судеб возникает мысль, что он ошибся номером. Но на экране высвечивается имя некроманта, и Даниэль начинает дрожать. Что, черт возьми, здесь происходит?! Ринат дышит загнанно и испуганно, ждет ответа и не получает его. Прождав еще пару секунд, он взволнованно сбрасывает. Даниэль передергивает плечами и продолжает задумчиво ждать продолжения от мальчика-некроманта. Он должен вести себя так, будто мальчишка — дикий зверек, будто нет другого способа, кроме как погладить по мягкой черной шерстке, говоря еле слышное «все будет в порядке», «не бойся» и «я не сделаю больно». Его встречают только тихие равномерные гудки, и мужчина вздыхает, отключая свой телефон. Он смотрит на Ната и качает головой. Ему совсем не весело, но в тишине комнаты раздается звонок — звук, помогающий вырваться из удушливых объятий страха.

***

Он ничего не помнит. Ринат сглатывает (слюна быстро стекает из его рта в глотку, а глаза закрываются сами собой), но продолжает молчать. Он думает и не может успокоиться. Что происходит? Что за странный голос? Что за звонок, разговоры про путешествие и конец света? Какой сейчас день? Кто он вообще такой? — Моё имя — Ринат, — будто в замедленной съемке произносит парень. Он садится в кровати и обхватывает плечи руками. Он сейчас дома, на старом потертом диване. Недавно заснул здесь, не дочитав параграф по истории Древнего Мира. — Я некромант. Потомственный. «И у меня второй месяц раскалывается голова», — продолжает про себя. Тишина гораздо приятнее, но дрожь не проходит. Парень не помнил, как вставал, как переодевался из пижамы в домашнюю одежду и как взял толстый том с самой верхней полки. Он не может вспомнить ни сегодняшнего утра, ни того, что происходило неделю назад. В голове абсолютная пустота в том месте, где должны быть воспоминания, но парень не сильно переживает. Он не может вспомнить ни одной детали с сентября, но это ведь не важно, верно? Парень смотрит на свой запасной телефон и откидывается на спинку дивана. Голова жутко раскалывается, но Ринат уверен, что это только из-за недавнего сна. В нём его преследовал огонь, обжигающий, но не болезненный (вместо ожогов он оставлял только странные красно-багряные отметины на плечах и шее), тьма скалила зубы-клыки, а в ушах звенело от странного, зловещего смеха. И этот голос повторял что-то про Короля, смерть и кровавые брызги на стенах. Во сне Рината преследовали грехи (у гордыни был зашит рот, а жадность целовала открытые губы), и они его догоняли. Обжорство пил вино с удушливым запахом спирта, волосы гнева горели ярко-красным, похоть развратно красила губы, зависть тихо шептала молитвы, а лень спала, свернувшись калачиком на одеяле. Ринат не хотел вспоминать, но сон был слишком реалистичным, слишком странным. Родители говорили, что он попал в аварию, но парень ничего не помнил. Он точно мог сказать, что семья врет — на теле не было совершенно никаких ран. Только непонятные синяки на запястьях, да боль в пояснице и груди. Будто ему вырвали сердце, и там прорастают камни — было так же тяжело и пусто. Он вспоминает вчерашний день, когда с работы пришли его братья. Они были уставшие, грязные после ночного дежурства. Но на брата смотрели пристально, долго. Когда Ринату позвонили с незнакомого номера (он наизусть запомнил его, только на всякий случай из-за дурацкой комбинации цифр — четыре семерки на конце), они оба встали и отняли его телефон. — Что вы делаете? — совсем не возмущенно (потому что сил уже не осталось) спросил он. Ему было плевать, ведь у него был второй, о котором никто больше не знал, но возмущаться было необходимо — так его не заподозрят. Но поведение братьев было странным. Почему они не хотят, чтобы он связывался с незнакомцами? Или эти неизвестные могут оказаться друзьями? Ринату было плевать, как, но он хотел выйти из дома. Просто потому что его заперли в клетке. И даже не золотой. Его братья переглянулись (Тарик на мгновение прикрыл глаза, а Карим лишь дернул плечом, будто отвергая это предложение), — все это было настолько стремительно, что только очень наблюдательный человек мог заметить. Но Ринат не был обычным человеком — как он мог называться некромантом, если бы не заметил такого очевидного безмолвного разговора? Но что более важное — разговора, который от него пытались скрыть. Неужели они настолько сильно недооценивают его? Это стало похоже на одержимость! Они больше не дают ему права голоса! Все время шепчутся вчетвером на маленькой неудобной кухне, оставляя Рината наедине с непрекращающимися кошмарами, не дают выходить из дома, игнорируют его доводы! Что он такого натворил, что перестал иметь даже тот низкий авторитет, что у него был? Как он умудрился потерять даже безразличный взгляд матери? Что произошло, раз он стал призраком в собственном доме? Ринат не был уверен, что хочет знать. Знал только, что семье доверять больше не может — слишком неоднозначны стали взгляды родителей, а братья внушали священный ужас. Когда они отобрали его телефон — единственную связь с внешним миром, помимо ноутбука, который они спрятали неделю назад, — Ринат не посмел перечить. Убедился только, что его семья стала слишком подозрительной, а случаи нападения зомби в их районе стали увеличиваться со стремительной скоростью. Они точно что-то скрывали от него. Ринат стремился это выяснить, даже если частично потерял память. — Надеюсь, те люди смогут мне помочь, — прошептал в тишине он, набирая ранее сброшенный номер. Головная боль наконец-то улеглась. Наверное, потому, что он делает все правильно. Хотя бы сейчас. — Я… и в самом деле могу помочь вам?

***

— Надо написать им место встречи. Даниэль рад, что Ринат перезвонил, но его голос… Неужели он в самом деле все забыл? Но тогда что произошло, раз он успел передумать за столь короткое время? Мужчина надеялся, что он им все расскажет, когда они встретяться. — А как же брат твоего друга? — голос Натаниэля тихий. Он сжимает чужую талию сильнее, а Дэн хмурится. — Ты про Левиафана? Грех Уныния решил проверить останки своей семьи и… Он думает, что сможет найти кое-какую информацию, которая сможет помочь нам. Я договорюсь с ним, чтобы он встретил нас на пути к первому камню. Натаниэль задумчиво оглядывается и кивает. Он доверяет своему спутнику. И готов ради него на все. — Тогда нам нужно поторопиться. Не будем же мы заставлять наших друзей ждать, верно? — Дэн обнимает Ната за шею и закрывает глаза. Когда он их снова открывает, перед ним мелькают огни города, фонари и свет из окон заливают улицы и слепят глаза. Он стоит, утыкаясь носом в пропахшую дымом от сигарет куртку. Позади них слышится кашель (такой знакомый и смущающий, что Дэну становится страшно — а вдруг этих ста с лишним лет вообще не было?). Дэн отскакивает от духа, стряхивает с рубашки невидимую пыль и смотрит на знакомые лица. Одно из них смотрит холодно, прожигает взглядом зеленых глаз. Второй же человек (наполовину вампир и наполовину эльф) улыбается, сжимает рукой ладонь беловолосого мага и совсем не выглядит удивленным. Ведь какая разница, как они встретятся. Все равно рано или поздно (или, как сегодня, — в одно мгновение) они должны были поговорить. Им это необходимо. Особенно учитывая тот факт, что жить им осталось… Ах, как жаль, что Дэн не посчитал нужным сообщить даже такую незначительную деталь! — Так что ты там хотел нам сказать, дорогой друг? — Виктор не выглядит несчастным или грустным. Возможно, все потому что его рука до сих пор скользит по такой теплой (слишком холодной) ладони его мужа. Иван сильнее кутается в теплый меховой шарф и чихает. Его голова опускается вниз, и это так похоже на кивок, что Виктор не может сдержаться — треплет свободной рукой белые волосы, усмехается и опять смотрит на Дэна. — Давайте зайдем в тепло, — он кивает на подъезд, перед которым они стоят, и Даниэль понимает, что их приглашают в гости. «Мы могли бы перенестись куда-нибудь в более безопасное место», — думает он, но Виктор опять (как раньше, когда они были молодыми и глупыми студентами) читает его мысли, перебивает их: — У нас в квартире нет никаких записывающих устройств. Это самое безопасное место в этой стране, может, не считая Академии и Университета. Ты можешь не беспокоиться о таких вещах, — Виктор улыбается, его острые клыки выглядели бы зловеще, если бы не теплый (обжигающе горячий) взгляд в сторону Ивана. Когда они поднимаются на десятый этаж по лестнице, не слышно ни сбившегося дыхания (все они — искусные притворщики и умелые воины), ни причитаний о поломке лифта (Иван держит все матерные слова при себе, чтобы не получить по губам от Виктора). Они быстро раздеваются, кидают вещи на стулья, вешалки и даже на пол (Дэн никогда не был терпеливым). Усаживаются на стулья с высокой спинкой на кухне (Иван смотрится слишком естественно в изящных апартаментах, несмотря ни на проколотые уши, ни на дешевую водолазку с высоким горлом), которые выглядят гораздо дороже, чем все вещи Дэна, Ната и Ивана вместе взятых. — Мы отправимся на поиски Камней Атласа, — сразу переходит к делу Даниэль, не обращая внимания на чашку чая, которую поставил на стол Виктор прямо перед ним. — Хорошо, — соглашается Иван, даже не думая спорить. Он понимает важность этих поисков. Пусть ему нет особого дела (конечно же, он не хочет умирать) до мира, но помочь друзьям нужно. Ведь правда же? — Серьезно? И вы даже не станете хотя бы для вида отпираться? — Даниэль недоверчиво смотрит на Виктора, переводя взгляд с него на Ивана. Неужели все так просто? — Конечно же простым «спасибо» ты не отделаешься, — хмурится маг (он что, от своего мужа заразился?). — Да? И что же я буду должен сделать для вас? — Даниэль чешет нос, совсем не удивленный хамским поведением своего друга. Иван всегда был таким. Из-за этого они и подружились, между прочим, так что нечего злиться. Таким он его и любит, чего уж греха таить. — Ну… — Иван задумчиво хмурит темные брови и смотрит на Виктора. Эльпир лишь закатывает глаза и что-то шепчет магу на ухо. Мальчишка распахивает глаза и прыскает со смеху, но быстро успокаивается. Только горящие насмешливым блеском зелёные глаза уверяют в обратном. — Ты, — палец, направленный прямо на Даниэля, — будешь платить за все наши удобства. Даже если мы будем ночевать в лесу, ты будешь обязан не только нести наши вещи, но и… — Да ни за что! — не даёт ему договорить рассерженный Дэн. — Не для того я тебе позвонил, чтобы ты насмехался надо мной, думая, что я и вправду соглашусь на это… Это!.. — Успокойся, — Виктор улыбается и весело поглядывает на своего мальчишку. Иван тоже не перестает смеяться, закрывая лицо рукой и пытаясь отдышаться. — Я остановился на том… — недовольный взгляд в сторону подозрительно сползающего со стула Ивана (наверное, от угрызений совести, да, точно!), — что у наших друзей сейчас и без этого поиска забот хватает. Самые младшие (две девчонки, вы должны их помнить) заняты стабилизацией ситуации в королевстве Оборотней, мальчишка эльф должен попробовать уговорить Артура (да-да, того самого, который Король Камелота и всего Авалона) и свою деревню помочь нам… Маг воздуха скорбит по погибшему другу, а дочь Лины, грех Похоти помогает ему в этом… Очень громко, между прочим! Даниэль морщится, когда вспоминает отнюдь не тихие вздохи и такие грязные звуки, что завтрак сам просится наружу! — А остальные либо мертвые, либо… — Предатели, да? — Виктор продолжает улыбаться, но в его улыбке нет ничего веселого. В глубине красных глаз (они уже багрово-карие, и от этого становится жутко — они как запекшаяся кровь, как старая, почти забытая боль) горят дома и умирают люди. Они сгорают дотла, и пожар уже не остановить. Как когда-то давно предали его семью, так и сейчас его друга обманули — как он может не помочь, оттолкнуть доверчиво протянутую руку, не прислушаться к крику, зовущему на помощь? Виктор предателей ненавидел. — Мы поможем вам, — Иван тоже улыбается, но его улыбка — оскал, а в глазах холод-боль-уродство. Он сам был предателем, ничтожеством. И сейчас так сложно никого не винить! Но он может себе это позволить. Потому что он понимает своего мужа (свою любовь, самую лучшую часть его жизни), он принимает своего друга. Как он может жалеть девчонку (Дэн не говорил о третьей, значит, именно она и предала их), которая посмела пойти против своих. Иван знает, каково было им всем (он видит боль в красных глазах, сожаление в голубых омутах и даже безграничное неверие в темном, полупрозрачном взгляде), и не может молчать. Он помнит, как плакал Виктор, рассказывая о мертвой (они больше никогда не увидят солнце!) семье, как шептал в трубку обессиленный Дэн, пытаясь сдержать рыдания (у него ничего не получилось — Иван слышал тихие всхлипы и его сердце разрывалось на части). Он помнил, как громко кричал сам, желая, чтобы его кошмар (имя которому Отец) закончился. Тогда ему было плевать на себя и уж тем более на какой-то там мир, который он так и не сумел увидеть. Он желал смерти так сильно, что был готов спалить всю вселенную своей магией, про которую он не помнил. Но сейчас у него наконец появились те, ради которых он этот мир спасёт. — С нами отправится ещё один мой друг. Я уже отправил ему этот адрес, так что скоро он должен… — Ты сделал что?! — сразу же вскочил с места Виктор. Иван вздрогнул и удивлённо посмотрел на эльпира. Это же сделал и Нат, разве что без дрожи и слишком яркой мимики. — А что не так? — не понял Даниэль, ничуть не испугавшийся грозного взгляда Виктора, готового чуть ли не броситься на своего друга. — А вдруг он тоже предатель? — у Дэна было предположение, что Виктор сдерживается только из-за присутствия ничего не понимающего (везёт же некоторым) Ивана. Всё-таки любовь зла! — Он не такой, я в нём уверен. Он не сможет предать друзей. — В той девчонке ты тоже был уверен. И что из этого вышло? — Виктор всегда знал, как больнее ударить. Попал в самое сердце, чёртов засранец! Даниэль нахмурился, а Иван поспешил схватить эльпира за руку. Он потянул его на себя и заставил сесть. Подумав немного, он залепил ему смачную оплеуху, за что получил благодарный взгляд от Дэна и хмурый — от Виктора. — За что?! — За дело, дорогой, за дело, — Иван мрачно извинился перед Дэном и поспешил заверить, что они (он особенно четко подчеркнул это слово) доверяют его чутью. — Хоть один здравомыслящий человек, — закатил глаза Автор Судеб, чувствую, что если он ещё немного поговорит с эльпиром, то его нервные клетки уйдут от него. Навсегда, что бы там не говорили учёные про их восстановление. — Ну что ж, пока он не пришел, я начну… Даниэля прервал тихий, но слышный даже в дальней комнате стук в дверь. — Похоже, пятый член похода прибыл, — засмеялся Даниэль. — Стой, — Виктор встал следом за другом, но приближаться не спешил. — Перед тем, как ты впустишь его сюда… Расскажи мне о моем брате. Дэн поежился и тихо кашлянул, пытаясь скрыть неловкость. — Не то что бы я не знал, где он… — заметив убийственный взгляд друга, он быстро продолжил, — но я уверяю тебя, что Левиафан пошел к вашему дому, чтобы найти тайные записи, которые не погибли в пожаре… Возможно, он сможет отыскать подсказки, которые приведут нас к камням… Виктор смотрел на него ещё несколько секунд перед тем, как расслабиться и сесть на диван рядом с Иваном. Как он мог сомневаться в словах лучшего друга? Дэн же поспешил открыть дверь. Он должен думать в первую очередь о своих союзниках, а не… На самом деле ему больше и не о чем было заботиться. Кто ещё сможет вынести такого человека? Похоже, он опять забыл, что человеком никогда не являлся. Ведь он — полубог. — Здравствуй, Ринат.

***

— То есть вы хотите сказать, что первый Камень Атласа находится, чёрт возьми, в Норвегии?! — Иван кричит и даже испуганный мальчик на несколько лет младше него не заставляет его успокоиться. У него учеба, а он должен прохлаждаться где-то за границей?! Ректор точно его не отпустит! — Ещё как отпустит, — Виктор как всегда читает его мысли и успокаивает тихим голосом. — Светлов не настолько глуп, чтобы не понять… Он скорее даже сам предложит тебе отправиться туда. — Умеешь ты успокаивать, — Иван смотрит на него уничижительно, но все равно садится на стул и перестает двигаться. Он обиженно отворачивается и лишь выдыхает, чувствуя на плечах родные руки. Даниэль улыбается и продолжает прерванный разговор: — Достигнув потолка, понимаешь, что выше находится чей-то пол. Так что, Иван, пожалуйста, заткнись и съешь уже свой кекс, пока я не придумал какую-нибудь фразу глупее!