Прекрасный киборг

      Тсуна не совсем понимал концепцию счастья, как, впрочем, и остальных чувств, но кажется, что он был близок к тому состоянию, которое люди окрестили этим понятием.       Жить не одному было непривычно. Жить с человеком, который тебя понимает, ещё необычнее. И плевать Ёши хотел, что человеком Мукуро можно назвать только внешне. Его «домашний андроид» был совершенным, отличаясь от человека лишь начальным материалом производства и мелкими деталями.       Рокудо собственная расовая принадлежность вообще не волновала, хотя иногда он отшучивался, что, учитывая его близость с потусторонней стороной мира, он больше похож на шамана.       

Где-то посмеивалась местная однобокая, но, к счастью, стабильная Три-ни-сетте, соглашаясь с этим выводом, после чего с интересом смотрела на того, кто смог создать что-то единое с ней и кого выделяли её отражения других миров.

      В целом дроида больше волновал его… хозяин? Создатель? Друг? Мукуро помнил себя ещё маленькой аналитической программой на простеньком планшете, которую Тсуна решил взять за основу ИИ. Да, два года назад его начали готовить к приобретению тела, но Савада начал общаться с ним задолго до этого — с помощью текста или голоса, когда наконец были готовы будущие уши.       Мастер в какой-то мере стал для Мукуро родителем. Он его создал, научил мыслить, ходить и в целом пользоваться своим телом.       Первая пара дней пролетела быстро. Мукуро был по-настоящему счастлив видеть, с какой радостью на него смотрит мастер, и старался всему научиться побыстрее.       А потом, когда первоначальный контроль над телом был получен, они начали проводить эксперименты с Туманом. Тсуна был очень взволнован, так как исследовал то, что раньше никто не исследовал, и переживал, что в случае неудачи сила может обратиться против Рокудо. Он волновался за Мукуро. И это поселило в душе робота ещё большую привязанность к мастеру.       Так длилось почти две недели. Мукуро делал, что ему говорили, экспериментировал сам — Тсуна был только счастлив, пока это не было потенциально опасно. И уже за столь короткий срок смог добиться невероятной гармонии с силой.       Потому очень удивился, когда она заколебалась ночью, пытаясь его разбудить. В отличие от Мукуро и Тсуны, Туману спать было не нужно. Она говорила, что если Рокудо пойдет к хозяину, то узнает кое-что плохое. И он пошел.       Вот только в соседней комнате, где должен был спать Еши, никого не было. Он был в лаборатории. Тут Мукуро вспомнил, по какому графику жил мастер ещё в бытность его существования как ИИ, и ужаснулся: он же совсем себя не бережет! Так он еще и умудрялся не ложиться спать вместе с Мукуро, а работать втайне!       В порыве праведного возмущения Рокудо сгреб Саваду в охапку и, вернувшись в свою комнату, улегся вместе с подростком на одноместную кровать. Тсуна потрепыхался немного, но вскоре уснул. С тех пор они всегда спали вместе.       У Мукуро, кажется, вообще появился пунктик на здоровье Тсунаёши.       То, что творение Савады смотрит на него как на бога и мастер в целом был для дроида центром мира, парень предпочитал игнорировать.       Ох, какую же деятельность развел Рокудо… Да этот дом не видал генеральной уборки ещё с тех пор, как Нана была жива!       Теперь их совместное жилище сверкало чистотой и чем-то похожим, по их мнению, на порядок, обзавелось полным холодильником и двойной кроватью в единственной жилой комнате. А еще усиленной системой безопасности, через которую в прямом смысле слова даже таракан не проскочит, но об этом Тсуне знать необязательно.       Как Ёши очень быстро выяснил, иметь домашнего киборга дико удобно, ведь Мукуро мог легко выучить всё то, что Тсуне не давалось. Например, готовку. Как же вкусно он готовил…       Больше всего их дуэт смешили жители города. В Намимори давно привыкли, что в их городе живет безумный ученый, и если вы увидите нечесаного подростка с шальной улыбкой и в белом лабораторном халате, то к нему лучше не подходить.       Потому, когда Мукуро — молодой невероятно красивый парень не совсем азиатской наружности — и Тсуна — которого отмыли, причесали и одели в подходящую, чистую и милую одежду — вышли на прогулку, проводимую теперь каждый день в добровольно-принудительном порядке, их приняли за туристов.       Парни честно пытались не ржать, когда во время их случайных скитаний к ним подошла девочка и спросила, не потерялись ли симпатичные незнакомцы, а Тсуна честно ответил:       — Сасагава-чан, я проживаю в этом городе уже семнадцать лет и семь из них формально числился с тобой в одном классе в школе, так что потеряться неподалеку от своего дома не смог бы даже после трех бессонных суток. Факт, что ты, столько раз пытавшаяся со мной подружиться, даже не соизволила меня узнать, несколько удручает.       То, насколько была растеряна Киоко, когда поняла, что перед ней их городской то ли гений, то ли псих, словами было не передать.       Но жители Намимори ещё долго недоумевали, кто эта колоритная пара, зачем инопланетяне подменили Саваду и, наконец, как жить с тем, что гений-псих — милашка? Но больше всего волновало другое: кто такой Рокудо Мукуро, откуда он взялся, почему Тсуна не замечает этих обожающих взглядов и когда девочкам-подросткам ждать яоя?       Честно, Тсуна и сам не понимал, какие у него с Мукуро отношения. Кто он ему? Сын, ученик, брат, друг? Но почему тогда сердце так щемит от мысли, что его творение однажды захочет уйти и оставит его одного? Наверное, он ещё долго бы не понимал, если бы не решил поговорить с тем, с кем всегда делился своими переживаниями. С Мукуро. Пусть он и не собирался говорить напрямую…       — Слушай, Куро.       — Да, мастер?       — Я вот никак не могу понять. Ты ведь в психологии лучше меня разбираешься. Просто… когда я смотрю на кое-кого, становится так спокойно-спокойно, а еще страшно, что однажды он решит уйти и мы никогда уже не увидимся… Как думаешь, что со мной?       — Вы влюбились, мастер. — Голос Рокудо был беспристрастен.       В отличие от своего создателя, Мукуро отлично понимал, что его привязанность — далеко не то, чем должна быть. Он хотел большего. Его тело было человеческим, и разум по большей части создавался таким, а потому чувства были ему не чужды, пусть и в некотором извращенном формате.       Еще после первой совместной ночевки Туман заинтересованно потянулся к Тсуне, и Мукуро заподозрил неладное. Тогда мастер был для него именно отцом, ну или богом, тут с какой стороны посмотреть. Он раз за разом отдергивал силу, боясь, что она травмирует слабого юношу. Но однажды не уследил, и Туман коснулся Ёши и… нет, не навредил, Савада вообще ничего не заметил, но Рокудо чувствовал, чувствовал через свою силу, что мастер… другой. Он теплее и мягче.       Мукуро стал мелькать всё время рядом с мастером, чаще касался, даже помогал мыть это хрупкое изящное тело, которое, кажется, можно сломать одним неосторожным движением. И знать, что кто-то смог занять такое же место в сердце его мастера, было… больно?       — Куро?       Ласковое касание руки вывело его из раздумий, и Рокудо с ужасом заметил, что в комнате стало на несколько градусов холоднее. Паника тут же ударила по голове. Он мог навредить мастеру!       — Прошу простить, мастер. Мне нужно отойти!       Быстро развернувшись, он уже хотел выйти, но его остановили, обняв со спины. Тсуна начал тараторить, при этом ужасно краснея, Мукуро в этом уверен.       — П-постой, Мукуро. Мне нужно у тебя еще кое-что спросить. П-понимаешь, я абсолютно не знаю, как ему признаться. Ведь я так боюсь, что он внезапно решит меня бросить. Самый невероятный человек на свете. Хотя он вообще-то не человек. Как минимум красный глаз с иероглифом вместо зрачка это доказывает. А еще у него красивые смольно-черные волосы, бледная кожа и…       Договорить ему не дал резко развернувшийся Рокудо, который заткнул его поцелуем. Что было дальше, Тсуна помнил смутно. Но он впервые почувствовал себя просто семнадцатилетним подростком с бесящимися гормонами, а не никем-не-понятым-гением.       И, черт, иногда Тсунаёши кажется, что он создал Мукуро слишком идеальным, ибо тот был прекрасен во всем.       Скорее всего, кто-то назовет их отношения неправильными. Но Тсуну всё устраивало.       А Мукуро гладил по голове спящего на нем голого парня и обещал, что защитит своего бога-создателя во что бы то ни стало. А если не сможет, то уничтожит тех, кто будет виноват в его смерти.       

То, что в виноватые будет записано всё сущее на этой планете, так это мелочи, кивает на его мысли Три-ни-сетте.