Не все врачи одинаково любезны

— Вы серьезно, доктор? Допустить до операции неизвестного? Я, как глава безопасности, не могу такого допустить!  — Он достаточно известен, Кунай. В узких кругах. — Раскрывать личность Людвига Ктулху опасалась, для чего были веские причины. Нет, только непосредственно у дверей, когда обратной дороги уже не будет. — Могу сказать только одно: его навыки и оборудование позволяют, фигурально выражаясь, вытаскивать безнадежных больных с того света. *** Уговорить человека на поход к родному городу ей не удалось, причем в какой-то мере она и сама была в этом виновата.  — Доктор, это же аморально! Мы не можем…  — Ф таком слутчае мошешь исучать хирургию на шифых пациентах. — Сказал Людвиг, перешагивая тела и водя вокруг странным «прибором», как он его называл. Бой людей и монстров прошел три дня назад, и тем не менее, одуряющего запаха разложения, подспудно ожидаемого сциллой, так и не было.  — Иссумительно. Много Ауфстралия! Рута неглубоко залегает и реагирует с ауфстралием в телах! Претполагаю, именно минерал делает фас живучими и посфоляет функционировать фсем этим химерам. И рас уш они все еще частично жифы, — Доктор маниакально улыбнулся — Ссаймемся прикладной медициной! Тай мне пилу, смотри и фнимательно слушай. Начнем с этого: утар тяшшелым тупфым пфредметом ф обласьть пфлеча… *** Занятия растянулись на две недели. О том, что стоит уходить, Людвиг и слышать не хотел: найденная телега обоза с водой, провиантом и палаткой, занятия мародерством (Людвиг заявил, что местных денег у него нет и показал какие-то бумаги) и буквально целое поле научной деятельности закрывали все его потребности. Каждый день они шли к трупам: если вид был незнаком, Людвиг вскрывал его сам, надиктовывая ей свои наблюдения и заставляя делать зарисовки; если же таких монстров они уже вскрывали — то вивисекцию проводила девушка, при этом рассказывала все то, что слышала от доктора. Когда нужный орган (а то и вся конечность целиком) был добыт, сцилла пыталась восстановить изначальное состояние тела, практикуясь в швах. Иглы у них были, а нити взяли с обоза — у мертвецов иммунного ответа не было. С каждым днем Ктулху все лучше шила и резала, все больше узнавала о человеческой физиологии — о нечеловеческой она сама рассказала доктору все, что знала — а знаний, по сравнению с учителем, у нее было очень мало — а то, что она не знала, они исследовали и узнавали уже вдвоем. Неожиданно улучшившаяся вместе ловкостью и координацией память очень способствовала росту профессиональных навыков. А еще с каждым днем она все меньше ненавидела себя за то, чем занималась — перед сном ей даже уже не требовалось долго говорить себе что «все это ради спасения живых». Сегодня доктор сказал, что на первое время частей достаточно, поэтому они будут ТВОРИТЬ, после чего говорил о каком-то Shelley. Но вот того, что они будут без разбора пытаться соединять части тел — вот этого она не ожидала.  — Учитель, здесь же нет никакой системы! Это рука орка, это нога циклопа, а сердце вообще от кентавра!  — Иссумительно! Тфоя набфлюдательность меня ратует! Фсе эти ersatzteile имеют одну схошесть, необфнарушимую нефоорушенным гласом. Самое фысокое сотержание ауфстралия! Соединим их, сатем сарядим из уберпушки и, теоретически, наш кадавр долшен встать! Но кадавр не вставал. Первый, второй, третий… Они распарывались и перешивались, и чем дальше — тем сильнее падало качество «сборки»: Людвиг хотел добиться хоть какого-то результата перед «сшивкой начисто». *** Она ничего не понимала. Кто она, где, зачем? Не понимала даже, почему именно «она», а не «он» или «оно». Просто однажды она начала думать в пустоте, а через какое-то время появились… ощущения? Да, ощущения. Верх и низ. Лево и право. Потом у нее выросли конечности. Она откуда-то знала, что конечности растут долго, но ее проявлялись большими отрезками. А затем она впервые услышала: «…kun… ai», после чего слух опять отключился. Kun ai. Кун ай. Кунай. Что это — кунай. Это она? Она — кунай? Затем на нее полилось что-то приятное. Что-то среднее между солнечными лучами, теплым бризом и ручейком. Оно давало силы, нет, оно пробуждало силы — те, что были в ней. А еще оно пробудило ИХ! Множество голосов, каждый кричал от боли, злится, требовал чего-то. Она чувствовала, что может двигаться. Перекинулась через кровать и поползла. Она отдалялась от потока, но он был больше не нужен. Уйти, убежать от голосов. И тихо, чтобы не привлечь их внимание. *** Людвиг проверил пятую ревизию. Завтра они собирались уходить — еды осталось как раз на дорогу, деньги есть, первичный объем данных получен — и их нужно проанализировать. Последний голем был сшит из трех прошлых и как-то само собой получилась девушка, а не бесформенное человекоподобное существо. Пушка все эти дни работала почти постоянно, так что звук перегрева был ожидаемым.  — Учитель, ужин готов! — Сказала подошедшая Ктулху. -Heben Sie die AbdecKUNG. EIN moment. — Ответил он, и снял кожух с пушки, после чего они пошли кушать. Когда доктор вернулся к рабочему месту, кадавра не было.