Матрица: Итерации

Пробуждение было… немилосердным. "Пробуждение"? - Агент Смит, - звучно произнесло что-то в ухе. Новоявленный агент Смит встретился коленями и локтями с заплеванным полом подъезда и ошарашенно сморгнул: картинка двоилась в глазах, собираясь в грязь и - "окурки", подсказала на ходу прогружающаяся память, мерзкие, вонючие окурки! Смит вскочил, панически обивая с белоснежного костюма пыль. Проклятая грязь была везде, касалась подошв его ботинок… Он прыгнул вверх, прочь от этого непотребства, и взвыл: крылья отвратительно проскребли по бетонным стенам, собирая чистыми перьями еще больше грязюки. - Агент Смит, - серьезно произнес в ухо Архитектор. - Отец? - пробормотал Смит, осторожно перебирая крученый провод наушника в поисках кнопки громкости. - Добро пожаловать в новую реальность, - доброжелательно, но с усмешкой, Архитектор всегда говорил так, и голос его слегка успокаивал: константа. - Соберись и слушай, Смит. Ты больше не оценщик реальности, но твоя новая задача напоминает старую - поэтому я тебя и выбрал. Теперь ты не просто находишь ошибку; ты будешь ее предотвращать! - Но как? - спросил у безликого бетонного потолка Смит, изо всех сил прижимая к спине испачканные крылья. - Это место целиком… Информация о месте нахождения разворачивалась, как карта, считывалась и запоминалась, но легче Смиту не становилось. Каждая пылинка, каждое пятно дразнило его, каждая трещина в бетонной стене, каждый проеденный ржавчиной прут лестничных перил. Отчаявшись, агент закрыл глаза, но подъезд все равно лез в сознание микроскопическими неровностями пола, вкусом воздуха, далекой от идеальной температурой... - Грубую ошибку, - спокойно уточнил Архитектор, - локальную. Ты находишься в тестовой фазе, бета-версии, как и многие другие. К тебе прикреплен человек, данные и координаты которого есть в твоем архиве. Он и еще некоторые люди способны расшатать саму реальность, вмешаться в нее, спутать то, что снаружи, с тем, что внутри. Мы еще не знаем лучшей методики, так что ищи выгодные пути, учись, используй подручные средства. Твой код не меняли, слишком мало времени, он исключительно в твоих руках. - Человек? - страдальчески скривился Смит. - За что? - Тебе придется поплотнее заняться людьми, если не хочешь отправиться обратно в Источник, - прямо, куда менее формально ответил Архитектор. - У нас дефицит "железа", трудно придется даже обслуживающим машинам там, снаружи. Ты и твои товарищи, агенты, работаете исключительно на живых хостах… Ну да поймешь со временем. Иди. Человек. Принять эту кару Создателя было не так и просто! Смит никогда не работал с людьми, не хотел и не собирался. Вся его натура требовала порядка, тишины, света и пения птиц в вышине… В людях же таилась скрытая суть, нечто туманное и тем самым страшное, что этот порядок нарушало. Душа Смита, - если можно назвать душою тысячи строчек текста, непонятного людям языка, нулей и единиц, - отчаянно требовала красоты и не находила ее в окружающем аду. Грязноватый небоскреб окружали такие же бетонные коробки с голыми лампами под потолками, бесконечными лестничными пролетами и наскальными росписями такого содержания, что сбежать хотелось, только бы их не видеть. Первичное задание было превыше всяких сил, и Смит остервенело взялся за вторичное: с головой ушел в память, свою и общую, забился на какой-то чердак и читал, учился, будто от этого зависело его будущее, его разум… Впрочем, так и было. Многие книги тоже были созданы людьми, но в них был хотя бы отголосок Рая, тоски по чистому и неземному! Неужели и люди способны любить мир так, как любил его новоиспеченный агент? Много мыслей передумал Смит, окуклившись на чердаке в завесу из собственных крыльев, много перебрал. Наконец, спустя пару дней - сорок девять часов, тридцать три минуты, две секунды - он уверенно поднялся на ноги. Архитектор не должен быть, не будет разочарован. Смит поднялся - и шагнул во враждебный, гадкий внешний мир. Улица смотрела на него бездной черного бетона, треснутого асфальта, но Смит уже не замечал. Его разум с горем пополам научился спасаться от нового, кошмарного мира: "Разве вы из тех, кто опьянен цветами?" - вопрошал он, обращая внутренний взор через каменные джунгли на эфемерные сакуры далекой Японии. "Майские дожди водопад хоронили, залили водой…" Лужи под ногами расходились бензиновой радугой, и беспокойные слова сами сплетались в новые вариации: "Чертит по стеклам холодными каплями… кто будет первой?" Агент позволил себе проследить за кристально чистыми каплями, моросью, оседающей на его темных очках взвесью. Несмотря на темноту вокруг, стекла не мешали, наоборот - приятно приглушали неидеальный, неидеальный мир, наушник отчасти скрадывал звук. Отвратительные фигуры зашевелились в темноте подъезда - лохматые, клыкастые, в каком-то рванье и серебряных цепочках, - но поникли, подняли руки, заглянув в око белоснежного, как все в костюме Смита, табельного Desert Eagle. Агент хищно усмехнулся, рывком раскрыл крылья: вервольф и вампир заскулили, расступаясь перед невиданным доселе сиянием, и безмолвно пропустили его в здание. Высотка, в которой обитал его подопечный, смотрела на него пустой лифтовой шахтой, такая же задрипанная, как все здесь. Первые несколько пролетов лестницы Смит пробежал рысцой с пистолетом наготове и притормозил, прислушиваясь к собственным ощущениям. Черт, черт! Он нервно всхлопнул крыльями и потер грудь в попытке избавиться от странного чувства. Что-то греется, где-то перегруз, диспетчер задач сейчас бы… Ах да, хост! Уже медленнее взбираясь по ступенькам, агент обратился мыслью к регистру людишек, их отметкам на виртуальной карте пространства, по которой и шел к своему подопечному-человеку. Конечно, это ведь у меня уже не безупречное "железо", не нормированные печатные платы с фабрики города Ноль-Один, а непредсказуемая, дикарская органика, да какая! - с досадой подумал Смит и взглядом выцепил из толпы на этаже человека покрепче: тот как раз отбился в сторону и не смотрелся ни вервольфом, ни еще какой цифровой, программной нечистью. Так-то лучше пойдет, а то ему хранилище автоматически выбрали, что ли… Вселили в единственное существо, что было в пустой высотке при его пробуждении! Молодой человек исчез в белой вспышке, а там, где только что стоял агент, стреляла испуганными взглядами чернявая девчонка, совсем еще ребенок. Одна из тех, кого придется охранять, - поморщился Смит. Что она делала там одна со своими хокку? Башковитая, но слабая, неудивительно, что так тяжело бегалось. Странно, конечно, что физические характеристики занятого тела влияли на моторику самого Смита; но, рассудил агент, это могло быть огрехом ранней бета-версии, а значит - нужно работать с чем есть, выкручиваться и прыгать от одного к другому, как люди в древности поступали с верховыми лошадьми. На нужный этаж он взлетел, даже не запыхавшись, и остановился в дверном проеме. Квадратная дыра в стене открывала пустую и пыльную, как все здесь, залу: ничего, только лучи света из окна и кружащиеся в них искорки пыли, микроскопические ворсинки и крупицы окружающей среды, носимые неосязаемой стихией. То же эфемерное дуновение, поднятое крыльями самого Смита, прогнало по полу волну не то песка, не то строительного мусора. Ничего! Только в углу в куче валялись пара порванных гимнастических матрасов, стены взамен опостылевшего серого отливали живой, глинистой охрой... А в центре зала на тонкой циновке в позе лотоса застыл человек. На человеке как влитой сидел спортивный костюм какой-то дорогой марки, угольно-черный с неоновыми лампасами; кожа светилась такой же солнечной охрой, как стены зала, курчавые волосы были выбриты под машинку. Мало того что человек, так еще странный какой-то - нецивилизованный, что ли, вольный? "Природный", решил агент, и в его устах это было не комплиментом. Хокку такие не пишут. Смит бесшумно вдохнул и поднял оружие наизготовку: - Мистер Даниэль Бель-Шезер, - проговорил он убийственно вежливо. Человек на циновке не шелохнулся, поднятые в индуистском знаке руки не опустились - только углы губ еле заметно дрогнули, еще не улыбка, но уже не равнодушие. - Агент Смит, - все так же церемонно продолжал агент. - Мистер Бель-Шезер... - Сто лет как Бель-Шезер. Я не приглашал вас, - тихо, но очень уверенно сказал парень. Глаза его оставались закрытыми. Подумав, агент сунул Desert Eagle обратно за лацкан пиджака и гордо распушил белые крылья: - Приглашать меня не в ваших полномочиях. Я пришел с высшим приказом охранять вас от вас же самого, мистер… - Прекратите мне выкать, - резко прервал его парень и легко поднялся, слегка хрустнул затекшими от долгого сидения плечами. Его тихий голос почему-то пугал Смита, внушал уважение, но… не коробил, не вызывал желания сбежать. - У меня с новобранцами разговор короткий, хочешь остаться - слушай и не выеживайся! Смит бесстрашно смотрел в темные, как вишни, глаза своего подопечного и понемногу осознавал, как и почему тот способен причинить Архитектору существенное беспокойство. То, что жило в каждом человеке за самовосстанавливающимся корпусом из органики, за каждыми такими глазами, оно дышало, пугало, завораживало неопределенностью… но не вызывало отторжения, нет! Не здесь. Еще не ошибка, но всегда на грани. Крылья Смита не внушали человеку ни капельки благоговения и, подумав еще немного, агент спокойно свернул их за спину, сложил, словно ниспадающий плащ. Во взгляде человека сверкнула добрая, веселая искорка. - Так держать, птенец, - проронил он и похлопал Смита по скрытым мягкими перьями лопаткам. - Ну и наглый ты, конечно, что на медитацию вломился, ну да я тебя издалека видел! Пойдем, познакомишься с новой семьей.