Матрица: Итерации

- Доброе утро! - Доброе. Морфеус кое-как протер глаза и выполз из палатки, отчаянно потягиваясь: машины как могли подготовили тела выпускаемых на волю людей к жизни на природе, но привыкшая к невесомости в капсуле спина сопротивлялась, не желала спать на жесткой земле. Он не глядя нащупал на поясе флягу с широким горлом, отпил большой глоток и чуть поморщился - мол, и худшее переживали. - Что дают? - поинтересовался прямо из-за плеча Смит. Сентинель парил над палаткой и любопытно наблюдал за всеми действиями человека, сыпал вопросами - что, где, когда и почему, - словно пытался наверстать все долгие тридцать лет, синхронизировать каждую деталь. - Да все ту же веганскую болтанку, что в капсулах, - скептически протянул Морфеус и, продемонстрировав спруту бутыль, пристегнул ее обратно к поясу. - Младшим уже разрешили твердую пищу, а мой желудок после стольких лет в полном недоумении, вот и осторожничаю. Тоска зеленая, хотя вроде все местное и натуральное, соевый протеин, финики… В двадцать первом веке люди платили приличные деньги за такое "спортивное питание", а как по мне, так его через зонд и то легче было усваивать, хотя бы вкуса не чувствуешь! Исключительная мерзость. - Сайфер просто на стенку бы полез, - разумно заметил Смит, - повезло, что он младше. Такой лучше желудком мучаться будет, но перепробует все, что уже хоть где-то созрело. - Точно. Только сейчас еще даже редис не созрел, так что подгоны от машин не лишние. Бывший хакер забрался на камень, за которым скрывалась от стихий его палатка, и одобрительно оглядел их маленький лагерь. Тут и там лепились палатки помассивнее, человек по восемь за раз. Неподалеку несла свои кристально-чистые воды холодная горная речка, к ней шла наспех собранная из обломков камня дорожка. Место под сад-огород им заровняли машины, незасеянная земля пока выделялась коричневыми квадратами. - Смотри-ка, - улыбнулся он и указал вниз, - Кассандра! Жена Дозера, видно, тоже проснулась рано и шла к реке, легко держа на голове кувшин. - У вас это по умолчанию вшито, что ли? - искренне удивился Смит. Не далее как вчера он заметил, что и остальные повстанцы инстинктивно носили поклажу таким архаичным способом. - Возможно, - пожал плечами Морфеус. Смит утих на мгновение, созерцая идиллический ландшафт: ровные квадраты вспаханной земли и прихотливые, случайные узоры растительности; высокие, ладные фигуры людей и странную для туземцев одежду - черные костюмы в обтяжку с нашитыми сверху карманами, поясами для инструментов и плотными накладками там, где из-под кожи выглядывал незащищенный металл. - Надеюсь, ты понимаешь, - сказал он задумчиво, - что наше поселение не вполне автономно. - Конечно, - таким же философским тоном согласился Морфеус. - Сейчас это скорее террариум, вольера, где мы привыкаем к естественной среде обитания. Позже - заповедник, зона мнимой автономии, но всегда в контакте со своими киперами, как звери в сафари-парке. Пускай! Я бы не променял эту жизнь даже на пост премьер-министра внутри Матрицы. Все лучше, чем война и виртуальность. - Но ты же не усидишь на месте, - вздохнул Смит. - Опять усомнишься в реальности мира, попытаешься выйти в стенку, в этом весь ты. Exodus или exitus. Прав я? - Уже, - быстро ответил ему человек. - Я сознаю, что проект "Андерсон" - все же костыль, хотя и довольно элегантный. Идеальное примирение невозможно, в нашем мире систематическая ошибка: доброго, которого хотим, не делаем, а злое, которого не хотим, делаем! Иначе мы с тобой никогда не причинили бы друг другу столько боли… У меня давно была перед глазами одна книга, я использовал ее как основание своей легенды. Но я читал поверхностно, не замечая скрытой глубины! Теперь же я уверен: если есть выход из этой реальности, способ искоренить из человека склонность к разрушению, то я найду его там. - Ты тоже? - изумленно прошептал Смит. - Да. - Потому что я читал… - Библию, всерьез. Знаю, видел, - Морфеус коснулся собственного загривка там, где высокий ворот защищал разъем. - Это логический ход вещей. Машины перебирают варианты и выбирают лучшее, а вредоносное отметают - об этом, кстати, тоже есть в книге, что только подтверждает ее всеобъемлющий характер. Сентинель подлетел ближе, обвил его длинным хвостом щупалец. Морфеус радостно рассмеялся, от души обнял все, что мог ухватить - и споткнулся взглядом о перемотанную "танковым скотчем" конечность. Серебристое полотно почти истерлось, из-за порванной мембраны выглядывали погнутые детали сегмента. - Тебе дали какие-нибудь инструменты? - поинтересовался он. - Может, успею хоть это подлатать до собрания? - Не успеешь, тебе речь еще готовить, вождь, - отбрил его Смит и тихо усмехнулся. - Но инструменты мне дали, даже лучше! Отсыпали старых деталей с лихвой, от души, так что я Архитектора даже спросил, не Санта Клаус ли он… Кажется, он не понял. В любом случае, там чего только нет, даже от медицинских ботов! Мол, что сможешь прикрутить, все твоё. Вокруг столько красоты, - он тоскливо воззрился на зацветающую глицинию и щелкнул внушительной металлической клешней, - а у меня все еще лапки! - Ага, пока что у тебя только эти руки, - Морфеус протянул вперед собственные раскрытые ладони. - Угадай, кому перед выпуском слили всю документацию на твое приданое? Завтра, значит, и посмотрим, раз сейчас не успею. Слушай, - он указал на высоко висящую кисть глицинии и, пошарив в карманах, вытащил моток тонкой проволоки. - А ну-ка, подними меня вон туда! Собрание назначили на полдень, когда весеннее солнце уже грело не понарошку и мешало работать - этакая сиеста. К полудню и Морфеус, завершив свою в основном умственную работу, отправился вниз, в лагерь, где на вытоптанной площадке - центральная площадь, как торжественно окрестил ее Сайфер, - между обломком стены и несколькими сосенками протянули навес. Белую парусину было видно издалека, как и венки из ярких цветов: повстанцы праздновали первую неделю вольной жизни. На повороте у первой палатки к ним присоединился Нео: - Уже знаешь, что скажешь своему народу, вождь? Морфеус взял парня за плечо и повернул к себе, заглянул в его выразительные глаза - к шутке примешивалась доля беспокойства, волнения. - Ты вождь, Нео, - улыбнулся он ободряюще, - Десятый, диспетчер, а я всего лишь жрец, и то неясно, какого бога. - Конечно, жрец, - поддакнул вынырнувший откуда-то Маус и хитро зыркнул на парящего за спиной учителя спрута. - Амулет на шее, серафим за плечом. О! Дьявол носит Прада, а наш ангел носит венок из цветов! Смит неясно чирикнул, словно подключался старый модем, и гордо поднял поврежденное щупальце. Поверх изоленты, скрывая ее, тянулась гирлянда из витой проволоки и нежно-сиреневых, первых в этом году цветов глицинии. - Стоп, - поднял руки Тэнк и встал ровно на пути Морфеуса. - Это еще что за чертик из коробочки? - удивился тот. - Ребята! Вам принципиально, чтобы я опоздал ради проявления нонконформизма? - Да, - быстро кивнул Тэнк, пятясь от подплывшего прямо к его лицу спрута. На его радостной физиономии крупными буквами стояло: нет, учитель не угадал, даже не близко! - Что вы от меня прячете? - смешливо проворчал Морфеус и вдруг прыгнул вбок, оттолкнулся от первого попавшегося контейнера, кувырком приземлился за спинами учеников и рванул к центру лагеря, как заправский спринтер. Смит взмыл высоко в воздух и снарядом понесся туда же, парни с веселыми криками дернули следом. - Да стойте же! - собравшиеся под навесом суматошно повскакивали, образуя живую стену. - Две секунды, - раздался из-за их спин знакомый голос. - Готово! Толпа разразилась радостным, заливистым хохотом и расступилась: Сайфер вытер руки о черную ткань штанов и с довольным видом заткнул за пояс баллончик с краской. В карманах у него красовалось еще несколько - синий, красный… А на стене в импровизированном "зале собраний" подсыхало масштабнейшее граффити. - Так. Джо Сайфер Рейган, - медленно, с расстановкой произнес Морфеус и шагнул вперед, грозно глядя сверху вниз, как учитель на хулигана… Впрочем, так и было. - Ты чем думал? Это что за безобразие? - По-моему, красиво, - подал голос запыхавшийся от бега Маус и пискнул, почувствовав затылком холодную клешню спрута. - Это мировая культура, - фыркнул Сайфер и гордо задрал нос, - Берлинская стена, "Братский поцелуй" Дмитрия Врубеля! Символ союза коммунистических наций! - Не помню такого! - Это правда, - поддержала его Тринити, - я читала. Только там были Леонид Брежнев и Эрих Хонекер, а у нас будут свои. - Ладно, - тряхнул головой Морфеус и потер глаза, - принято! Молодец, Сайфер, мировая культура не забудет тебя. А теперь по местам, начнем! Прав был Смит, заготовленная речь пришлась ему очень с руки: язык сам повторял заученный ранее текст, успокаивал его самого, прежде чем перейти к действительно актуальным вопросам. Спрут улегся у ног змеиными блестящими кольцами, цветочная гирлянда щекотала босую ногу… А за спиной пахло свежей краской граффити, на котором сам Морфеус целовал в губы агента Смита, крылатого и в двухцветном воротничке-колоратке. По обе стороны граффити на двух языках, английским и бинарным кодом, красовалась черно-красная надпись: "Господи! Помоги мне выжить среди этой смертельной любви!" Джо Сайфер, Мега Сити, две тысячи двести девятый год нашей эры.