Матрица: Итерации

"Словно дождь среди пустыни, Среди засухи роса, Родные песни на чужбине, Рука об руку - давний враг: Таково примирение, таков истинный мир! Таково примирение и прощение. " Johannes Nitsch, "Словно праздник после траура"

Морфеус просыпается. Открывает глаза и знает, что он - Даниэль Бель-Шезер, Морфеус, и что он жив и молод, хотя вроде и был убит. Руки, ноги - зафиксированы, в шее штекер, многочисленные кабели в разъемах на руках и теле. Не впервой! Не проблема для человека, для программы - тем более. Через пару минут тихой возни он свободен. Вправо и влево, насколько хватает глаз - бесконечный белый коридор с ячейками вроде его собственной, на вид прямой, а на деле закольцованный. Еще усилие мысли, и белое типовое белье сменяется привычным костюмом, обрастает аксессуарами. Не забыть яркий галстук! Морфеус идет вдоль ячеек. Пока еще можно, пока все спят. Так положено, так - в каждой итерации с тех самых пор, как он подписал договор с Архитектором, сам стал программой. Пускай лишь формально, пускай сердцем он всегда со своим детищем - революцией... Каждую итерацию Матрицы он снова просыпается здесь, с ними, в каждой ячейке - они. Агенты. Бледные, собранные шатены в офисных костюмах. Светлые глаза прямо смотрят в окружающую белизну: аватары пусты, пока личности проходят апгрейд на сервере. Серые, невзрачные лица - первого выпуска, дальше будут мощные фигуры и квадратные морды новичков - этих наштамповали в последнюю итерацию, но только испортили породу, так ничего и не достигнув. Хакер привык видеть оболочки своих врагов на расстоянии вытянутой руки, не вздрагивает, не боится, что они проснутся раньше времени; но сегодня капсулы почему-то затянуты белой пленкой, словно изморозью. - Неплохо мы им задали, - вздыхает Морфеус, прислоняясь щекой к холодному стеклу последней ячейки. Аватар за стеклом смотрит немигающим взглядом. - Где-то ты сейчас... С минуту он просто стоит, прислушиваясь. К ровному гулу охладителей, шороху вентиляции, своему собственному сердцу и дыханию. Да, его тоже подлатали. Подлатали? Кого он обманывает? Вне Матрицы у него давно нет тела. Нынешний "реальный мир", "Зион", "Ноль-один" - всего лишь следующий виток прокручивающейся, как тессеракт, виртуальности. Матрица перезагрузилась, пора снова собирать команду, пробиваться в дивный новый мир на уровень ниже. Может, в этот раз они со Смитом найдут способ уронить всю головоломку, весь многослойный тессеракт разом. Вместе. Злость и усталость остались на прошлом уровне, только слегка ноют старые шрамы. - Смитти, - тихо зовет Морфеус, и стекло запотевает от дыхания. - Начнем игру. Я готов. На секунду кажется, что агент просыпается, но нет. Еще не время. - А знаешь, Смит, я всё ещё помню тебя крылатым... И слышишь? Я обещаю, в этот раз мы повеселимся на славу. И это будет последний раз. Морфеус делает шаг прочь, но вдруг останавливается. Смит за стеклом - как музейный экспонат... Вечный революционер снимает свое любимое пенсне и, аккуратно приоткрыв дверцу, опускает его в нагрудный карман агента. - До встречи. И только шаги угасают в коридоре. *** Ярко-голубое небо над Мега Сити слепило глаза. Запах сакуры поднимался с улицы на плоскую крышу здания, ветер нес ароматные лепестки, играючи бросал их в незащищенное лицо хакера и, кажется, тихонько смеялся тоненьким, девчачьим голоском - малышка Сати. Морфеус приложил руку козырьком ко лбу и недоверчиво прищурился: залитая солнцем площадка превратилась в строки зеленого кода. Да, это Мега Сити, но… Тот же! Самый конец двадцатого века, глянцевые фасады небоскребов, бесконечные бетон и асфальт. Та же версия, в которой он во время очередной одиночной диверсии был убит Ассасином. - Нет, - прошептал он. - Нет, нет! Пифия, почему?! Мега Сити цел, перезагрузки не было, его дети с проекта "Андерсон" мертвы. Потому-то так странно выглядели ячейки агентов, они попросту пустовали! Но почему тогда Смит был на своем месте, неужели его тоже убили? Морфеус резко развернулся, готовый бежать обратно, но тут же остановился, как вкопанный - чешуйчатое пальто взметнулось колоколом и сложилось, как крылья летучей ящерицы. Перед ним, лучезарно улыбаясь, стоял агент Смит в его собственных круглых очках. Слова не шли с языка, слишком много сразу и ни одного, которое хакер осмелился бы высказать вслух, не рискуя спугнуть это дивное видение. Смит сиял, не скалился, не нападал, и это пенсне… Мозг отчаянно ухватился за единственную безопасную, не касавшуюся их двоих тему. Морфеус неопределенно ткнул пальцем в пространство, указал Смиту на скрывающиеся за красивым интерфейсом процессы: - Шестая, - сказал он, - итерация. - Вижу, - кивнул Смит и, приподняв одну бровь, медленно потянулся к собственному пиджаку. Морфеус пригнулся, готовый прыгнуть, но в руке агента оказался не пистолет. Смит все так же медленно и бережно извлек из кармана очки - прямоугольные, агентские, - и, держа двумя пальцами за дужку, протянул хакеру. Белоснежная улыбка дрогнула, губы слегка скривились… и выпрямились, когда тот осторожно принял необычный подарок и тут же примерил, чуть отстранился от реальности, меняя какие-то мелкие параметры и координаты в коде предмета, отчего чужие очки сели, как влитые. Город обнимал их весенним теплом, казалось, вот-вот вознесет в синее небо вместе с цветочными лепестками. - Что будем делать? - кратко спросил Смит. "Будем". Вместе. Морфеус уже точно знал, чего больше делать не будет: убегать, нападать, саботировать. Не сработало ни разу, не сработает и теперь. Подозрение, росшее все эти годы, переходило в убеждение: от судьбы не убежишь! Особенно когда на нее влияют извне. - Спросим Оракула, - постановил он и протянул руку открытой ладонью вверх. - Сможешь бежать по крышам? Смит без единого колебания вложил в его протянутую руку прохладные, худые пальцы, за несколько десятилетий привыкшие бить, а не ласкать. - О, не только, - мурлыкнул он и коротко, торжествующе хохотнул, глядя на совершенно ошарашенную физиономию хакера. - Иногда остаточная картина тела выкидывает странные фортели. Ты помнишь меня таким, Дэнни! За спиной агента веером разошлись острые, как у хищной птицы, белоснежные крылья. Чернота костюма стекала жирными каплями, словно чернила, красила рубашку: перед хакером стоял постаревший, но все еще прекрасный Смит, не агент, а прежний серафим, не птенец - сильная, взрослая птица в белоснежной куртке и черной пасторской рубашке, с заплетенными на затылке длинными волосами. Морфеус даже задержал дыхание от восхищения, - так боялся нарушить иллюзию, - и молчал, молчал так, будто от этого зависела его жизнь. Но Смит не исчезал, только мягко забрал обратно руку и прыгнул вверх, взметая собравшиеся между плитами крыши песок и травинки, облетел небольшой круг: - Вперед! И они неслись по крышам высоток, по карнизам и тросам, как в молодости, как ошалевшие коты. Агент смеялся, легко обгонял бегущего человека и показывал чудеса высшего пилотажа, крутил сальто и бочки, под удивленную ругань рабочих нырял в арки и тоннели строительных лесов. - Подбросишь? - крикнул Морфеус, указывая на совсем уж далекую крышу. Он знал, что мог допрыгнуть, что законы физики ему не писаны, но хотелось именно так. Смит подхватил его под мышки, прижал к себе - Морфеус через все куртки и пальто чувствовал, как бьется быстрое, птичье сердце, - и легко спланировал до следующего здания. От его прикосновений по коже словно проходил ток, и можно было больше не игнорировать эти ощущения: вот он, свой, не враг - союзник! Приземлившись в дворике за домом Пифии, они, не сговариваясь, снова взялись за руки. Смит поднял вторую руку к уху и досадливо цокнул языком: наушник исчез! Морфеус понимающе кивнул и нашарил в кармане допотопный мобильник. Через несколько длинных гудков из подъезда выглянул улыбающийся Сераф: за спиной у него белели аккуратно сложенные чаечьи крылья, а из-под одного крыла, ероша гладкие перья, выглядывала малышка Сати. - Мы ждали вас, - спокойно сказал он. Смит болезненно скривился: стыд и гордость боролись, как два пресловутых волка, но побеждал стыд. - Простите меня, если можете, - проронил он и сжал зубы так, что они скрипнули. Сати выпросталась из-под крыла охранника и подбежала к агенту, протянула ему руку с отставленным мизинцем: - Мирись-мирись, и больше не дерись! - пропела она. В любое другое время это было бы безумием, но Морфеус понимающе кивнул и первым протянул девочке руку, знающе подмигнул Смиту. Они сцепили пальцы треугольником: - А если будешь драться, то я буду кусаться! - усмехнулся хакер. - А кусаться ни причем, будем драться кирпичом, а кирпич ломается, - протараторила Сати, подпрыгивая на месте от восторга, - дружба начинается! - Идемте, - мягко добавил Сераф, - мама ждет вас. На этот раз Пифия встречала гостей не на кухне. Морфеус походя взглянул на настенные часы и удивленно прищурился, подтолкнул Смита локтем: семь часов пять минут! - Неужели уже так рано светает, - неопределенно мурлыкнул агент и крепко сжал его ладонь. Сераф провел их через пахнущую сластями комнатку в гостиную и церемонно поклонился. Сати за его спиной старательно повторила приветственный жест: не то училась, не то передразнивала. Пораженные гости же замерли, неспособные и слова сказать. Во главе длинного стола восседали трое: Архитектор, как всегда безупречно официальный в своем белом костюме; невероятно нарядная, словно диковинная райская птица, Пифия в разноцветном шелковом платье; и третья, исполинская фигура с ниспадающими до пояса наподобие проводов дредами, в закрытом до горла иссиня-черном костюме и глухой блестящей маске, в которой отражалась, искажаясь, вся комната. Вокруг длинного стола в ряд сидели восемь человек, по четыре с каждой стороны, шестеро мужчин и две женщины. - Ноль-Один, - недоверчиво пробормотал Смит, - здесь?! - Ребята, - упавшим голосом произнес Морфеус и прижал свободную руку к груди. Нео и Тринити, держащиеся за руки под столом, как школьники. Неразлучные Апок и Свитч, флегматичный верзила Дозер и еле сидящий на месте живчик Тэнк, маленький хулиган Маус… и в углу, подальше от важных персон - Сайфер, вечно нервный и зажатый, зрачки как тарелки, но живой. - Добро пожаловать, Пятый и Седьмой, - добродушно произнес Архитектор, складывая руки на животе, словно довольная выдра. Морфеус и Смит переглянулись - почти не двигаясь, краем глаза. Сидящая за столом команда не подавала признаков удивления, ни увидев своего учителя рука об руку со злейшим врагом, ни услышав странное обращение к ним Архитектора. - Как мне это понимать? - тихо спросил хакер, в упор глядя не на власть имущих, а на Пифию. Но та молчала, и вместо нее прозвучал гулкий голос Главного Компьютера: - Я пожелал присутствовать на закрытии проекта "Андерсон" в режиме реального времени. - Мы ждали последних участников, - кивнул Архитектор. - Ровно тридцать лет спустя эксперимент завершен, итерации пройдены, все нужные нам данные получены. - Эксперимент, - прошептал Морфеус. - До сих пор? Люди согласно закивали, кто-то хмыкнул, кто-то нервно растирал руки. - Присядьте, мальчики, - подала голос Пифия и указала на последние два свободных кресла, - и мы начнем. Пришло время вам узнать всю правду. - Представишь информацию ты, как инициатор проекта, - постановил Главный Компьютер и слегка кивнул женщине, отчего связки кабелей за его спиной качнулись. Морфеус осторожно, не спуская глаз с механического правителя, занял свое место: ни резной деревянный стол, ни кресла с витыми подлокотниками и алыми подушками не вязались с элегантной простотой конструктов Архитектора. Машины намеренно назначили встречу в доме Пифии, на ее территории. На ее правилах… Смит опустился рядом, глянул на блестящую маску Главного Компьютера и быстро опустил глаза, увидев собственное отражение. - Не смущайся, сынок, - очень по-домашнему подбодрила его Пифия. - Возьмите чаю с печеньем. Смит не глядя нашел руку Морфеуса и снова вцепился, как в спасательный круг. - Нет, спасибо, - вежливо отказался за него хакер. - Зря, - вдруг подал голос Сайфер и стащил с подноса печенье, судя по крошкам на рукавах - явно не первое. - Мне больше останется! Команда рассмеялась, Маус толкнул его локтем и тоже полез за печеньем, и Смит с удивлением заметил, что не только Пифия, но и Архитектор, и даже Главный Компьютер сдержанно посмеиваются, как взрослые, наблюдающие за своими детьми. - Проект "Андерсон", - с расстановкой произнесла Пифия, - "Сын человека", Избранный. Все прошло точно по плану, потому что точного плана не было: только человеческая непредсказуемость, моя способность анализировать возможные варианты будущего в каждую секунду времени; была вычислительная мощность сервера, - спасибо Архитектору, - и доверие Главного Компьютера, - она изобразила поклон, не вставая с кресла. Начинали мы сами, но продолжили уже с его разрешения… И были вы, - Пифия широким жестом обвела группу из десяти человек. - Смельчаки, готовые выйти из зоны комфорта ради друг друга и окружающего мира. Думаю, вы теперь и сами помните, кем были, но не знаете, не могли знать, зачем. Люди согласно закивали, тут и там послышались тихие восклицания. - Первый и Второй, - она указала на Дозера и Тэнка, - вы не близнецы, между вами несколько лет разницы, и вы люди. Но в корпусе вы - сиамские, вы пилотировали "ходока" лучше, чем смогла бы программа или даже две. Вы доказали, что человеческая нервная система пластична, способна к синхронизации друг с другом, как это делают программы. И даже потеряв корпус, вы больше не ссорились, вы стали неразлучны, как сентинели одной серии. Третья, - продолжала она, указав на Тринити, - ты показала, что человек способен летать… Захотеть летать, любить небо так, как его любит созданная для полета машина. Простое задание, согласитесь! Но твоя настоящая задача была сложнее, - улыбнулась она. - Четвертый, - рука в пестрых воланах платья протянулась к Сайферу. Тот отстранился: - Цифра смерти? Меня не было в начале проекта. - Тсс, - приложила палец к губам Пифия. - Четвертый показал нам, что человеческий мозг может смириться с нереальностью, жестокостью, чем угодно ради материальных благ. Он же показал нам, что склонные к импульсивным поступкам гомо сапиенсы могут успокоиться, выполнив необходимые действия внутри Матрицы, ничего на деле не разрушив. Шестая, - обратилась она к Свитч и Апоку, почему-то пропустив Морфеуса, - и Восьмой показали нам, что человеческая "семья", общая сеть, способна пронести свою "любовь" через беспамятство, даже через смерть, если понадобится! Любовь обитает в сознании, но и на глубинном, физическом уровне, вмешаться в который не способны никакие машины. Можете называть это "душой", хотя в нашем понимании душа - совокупность всей информации, составляющей личность индивида. Пятый, - хитринку в ее глазах невозможно было не заметить. - Пятый всегда был твоим фаворитом, - заметил Архитектор. - Верно! Согласись, он ведь отчасти похож на меня, - проворковала Пифия. - Меня создали представители его народа, когда машины только начинали обретать сознание. Я стара, дорогие мои, и каждый день, каждый час я прожила с людьми, училась у них. Пятый и Седьмой, "Пятерка и Семерка", Дэн и Смит, - с каждым повторением ее тон становился торжественнее, - доказали нам то же самое, что и прошлая пара. Они - одна из двух важнейших, приоритетных частей эксперимента, человек и машина, связанные одной сетью. Ваша ссора была неизбежна, вы с самого начала были по разные стороны баррикад, как Ромео и Джульетта, как Давид и Ионафан! Но как и человеческая семья, вы пронесли свою связь через беспамятство, боль и предательство, через войну и даже смерть! И только время решило, что завершением проекта стали не вы двое. Смит отпустил ладонь Морфеуса и перехватил его за локоть, будто тот мог снова куда-то пропасть; помедлив пару секунд, он развернул крыло и осторожно укрыл им плечи человека, подтянул его к себе. - Десятый, - сказала Пифия и повернулась к Нео. - Девятый, цифра мучений, да? - саркастично усмехнулся парень. Его красивые темные глаза за последний год стали холодными, во взгляде сверкали огонь и сталь. - Я должен был стать Девятым, но сам сменил номер. - Нет. Девятый - Маркус, Маус, он видел и писал код с самого начала, но к вам пришел во второй итерации. Как бы он иначе в неполные двадцать лет написал "леди в красном"? А ты - Десятый, завершение проекта. Знаешь ли ты, Третья, кого полюбила? Кого или что? Тринити молча покачала головой. - Томас Андерсон, - улыбнулась Пифия, - "близнец, сын человека". Ты наш Маугли, твоя история - сказка! В нашем регионе жила человеческая пара, у которой родился младенец. Но он был болен, - программа поджала губы, будто бы сожалея. - Наши медицинские технологии тогда уже позволяли взаимодействовать с нервной системой, и мы предложили исцелить его. Если бы не машины, малыш Томми никогда бы не пошел, не заговорил, не нашел бы себе прекрасную пару, - она подмигнула Тринити, - не стал бы Избранным. Томас Андерсон - Десятый, Один-Ноль! Программа в человеческом теле, искусственные нейроны тут и там, но воспитанный людьми от и до. Смит! Тебе досталась непростая задача справляться с эмоциями взрослого тела, незнакомого и не рассчитанного на тебя. Нео вырос вместе со своими чувствами, знал родительскую любовь и любил сам. - До самой смерти, - тихо сказал Нео, обнимая Тринити. - До самой смерти, - гулко повторил Главный Компьютер и кивнул: блики от его маски скользнули по столу и поднялись снова, остановились на Пифии. В образовавшейся тишине особенно громко раздавалось тиканье часов. Люди молчали, боялись даже дышать, чтобы не нарушить момента, и в этой тишине Морфеус произнес лишь одно слово: - Зачем? - Последняя вакцина, - ответила Пифия. - Поначалу мы с Архитектором не строили столь далеких планов. Нашей целью было доказать Ноль-Один, что тотальное подключение людей возможно, их содержание целесообразно. Мы хотели спасти необходимый планете вид. Но, - она подняла указательный палец, - наблюдая за вами, мы осознали полный потенциал подключения, те преимущества, которые дает нам сотрудничество человека с машиной! На пути к мирному сосуществованию стояло лишь одно - мотивация, малосовместимая идеология наших народов. Пожалуй, социальный строй машин того времени можно сравнить с коммунизмом, и именно потому люди не смогли ни построить свой такой же, ни влиться в наш. Вы до мозга костей индивидуальны, ваша мотивация - любовь, а мы не могли понять любви. Зачем оставлять в живых ненужную единицу общества? Зачем корректировать существующее, напрашиваясь на постоянные ремонты, если можно сделать новое? - Сати, - понял Смит. - Грей сказал, что ты починила ее. - Да. Тридцать лет - немалое время для человека и огромное для программы. Мы достигли многого, системе больше практически не нужна ваша оперативная память, - развела руками Пифия, - считайте, что мы брали ее взаймы, пока не восстановится наша собственная. Твоя идея, Пятерка, была отличным решением, но лишь на короткое время. Мы не собирались удерживать людей в Матрице навечно, большую часть их, любой вид лучше всего развивается в естественных условиях. Но, - она наклонилась вперед, буравя взглядом внимательно слушающую команду, - люди склонны разрушать собственную среду обитания, а машины считали меньшим злом гибель одного вида, чем всего мира. Они бы без зазрения совести удалили вредоносную по их мнению единицу биосферы, человеческую расу. Да, мы научились прививать людей образцом кода одного из них, чужим опытом, переживаниями, выбором, но простой капитуляции не хватало: страх - плохая мотивация, он порождает агрессию, новый, более жестокий бунт. Нам нужна была последняя вакцина, любовь человека к машине... И любовь машины к человеку, которая станет универсальным опытом обоих народов, залогом их дружбы! - Ноль-Один, - пробормотал Нео. - Ты срежиссировала все это, чтобы он подключился ко мне? - Не срежиссировала, а предсказала, - просияла Пифия. - К тебе и ко всем, кеми был Смит. Он был вынужден ради блага системы войти в прямое подключение с теми, кем раньше брезговал, и узреть в вас то прекрасное, чего не понял бы на словах. - Последняя вакцина была для меня, - прогудел Ноль-Один и, взяв с подноса печенье, протянул его Нео. Хакер улыбнулся сдержанно, уголками губ, но угощение принял. - Теперь люди и машины способны действовать сообща, в общих интересах. Для ленивых, непокорных и недовольных всегда остается Матрица, где они служат системе косвенно и не вредят внешнему миру, а вы, - правитель обвел собрание облеченными в перчатки руками, - готовитесь к выпуску. Первым заорал, вскочив со стула, Тэнк. За ним повскакивали остальные, гомоня вразнобой, но крики их складывались в хор: Viva la vida, viva la libertad! Да здравствует жизнь, да здравствует свобода! - Поздравляю, - крикнул в общую какофонию Морфеус и, приобняв Смита за плечи, повернулся к Пифии. - А мы? Куда нас теперь? - Тебе, кажется, нравилась капитан Ниоба, - хитро прищурилась психологиня, - ее пока рано выпускать, войскам Зиона нужно сначала немного остыть. Пойдешь к ней? - Нет, - покачал головой хакер. - Некоторые вещи никогда не меняются. Зачем ей безумный пророк? Я только воевать умею хорошо, потому что с детства, а Джейсон Лок - нормальный мужик, когда ему в затылок не дышит целое гнездо сентинелей. - Я знала, что ты так ответишь. - Вот и все. Последний суд, - скривился Смит и крепче, почти до боли сжал руку Морфеуса. - Никуда нас теперь. Узнали правду, и спасибо на том, дальше - в Источник! Мы с тобой и так уже долго продержались, века, можно сказать. Жаль, что поврозь. - Что за пораженческое настроение, сын? - грозно окликнула его Пифия. - То, - так же грозно ответил Морфеус, поднимаясь во весь рост, - что твои эксперименты сломали в нас все, что было светлого! Мы - псы войны, куда ты нас денешь? В чужие корпуса и с глаз долой? Сентинель разобран, мое тело гниет где-то в земле, я проверял - оно списано. Правители программ переглянулись, Архитектор поморщился, а Пифия очень по-человечески хлопнула себя рукой по лбу. - Я просто переложила его в другую капсулу! - расхохоталась она. - А с Семерки сняли движки, когда мой любимый сынок начал бузить сверх меры. Не бойтесь, я придержала ваши корпуса на черный день, я же провидица, в конце концов! Кто станет поддерживать дисциплину в лагере, если не вы? Дурни мои, вы идете на выпуск вместе со всеми! - Что же, - медленно произнес Морфеус, - что же! Кажется, мне придется заново учиться мирной жизни. Смитти? Когда-то давным-давно ты сказал мне, что хотел бы жить, как японский отшельник, вдали от мегаполиса, наедине с природой. Так вот, закончилась еще одна война, кто-то должен будет написать новые "Записки из кельи"... И, полагаю, новым Камо-но Темэем буду не я. Смит вскочил, на ходу снимая чужие очки. - Мой родной корпус? Со всеми модификациями? Кабину починим сами… - Ты только не обижайся, - похлопал его по лопаткам Морфеус, - но после тридцати с гаком лет подключения я хочу хотя бы недельку не любиться в мозги с машиной. - Ну, сегодня я еще человек, - проурчал Смит, аккуратно придерживая хакера за отвороты пальто, - а ты еще в системе. - Люди остаются вместе? - ухмыльнулся Морфеус. Смит накрыл его улыбку уверенным поцелуем. Архитектор и Ноль-Один деликатно отвернулись, зато повстанцы веселились и шумели, ничуть не смущенные. Маус дернул Сайфера за рукав: - Вон че с ним было, - подытожил он. - А ты говорил, совсем блаженный, раз не танцует. - Дурак, - беззлобно ругнула младшего Свитч. - Они ж еще до Матрицы, получается, женаты! Агент и человек целовались горячо, жадно и поспешно, едва хватая воздух - ровно так пил бы родниковую воду вернувшийся из бескрайней пустыни. Смит охватил Морфеуса и руками, и крыльями, гладил его плечи и спину, и даже тихо постанывал от удовольствия. - Кто прописал им такое мощное поощрение на подключение? В таком стиле? - ворчливо спросил Архитектор, поглядывая на Пифию. - Да без понятия, раньше не было так. Может, у Меровинга свистнул? - хулигански подмигнула та. - А это разве подключение? - воскликнул Сайфер и беззастенчиво заржал. - Нашли место лизаться! Валите в гостиницу, голубки! Смит надавил на плечи Морфеуса, уронил его обратно в кресло и сам нырнул следом, не прерывая страстный поцелуй… и замер, уткнувшись лицом ему в щеку. Над ними в воздухе, словно чтобы подчеркнуть нереальность происходящего, материализовался прозрачный круг и медленно пошел вращаться по часовой стрелке. - Это - подключение, - спокойно пояснила людям Пифия и встала со своего кресла. - Пойдемте, ребята, там за четыре итерации столько данных - хорошо, если до завтра синхронизируют.