when september ends.

- Мы добро, мать его, или как? - Добро. Но очень злое! (с)

      В эту деревеньку Намджун переезжает ранней зимой, обосновывается в небольшом домике, который староста ему с радостью предоставляет для жилья. Почему дом пустует, Намджун не интересуется. Мало ли какие причины тому могут быть. Местные жители приветливые, в меру назойливые, в меру любопытные. Намджун не привык в принципе раздражаться из-за людей, потому его всё устраивает. И в какой-то момент ему кажется, что он нашёл идеальное для себя место – далеко от большого мира, в окружении лесов, полей и больших голубых блюдец озёр, которых в окрестностях насчитывалось аж пять. Зима проходит спокойно и очень снежно. Намджун понемногу обживается, помогает местным, и за это его начинают уважать и готовы привечать в каждом доме, как близкого друга, а иногда и родного человека. Намджун – лекарь. Он любит своё дело, ему хочется быть полезным людям. Деньги не так важны, как продовольствие, например или возможность взамен на свой труд обратиться за помощью и получить её. Так он и живёт до самого лета, наслаждаясь тишиной своего нового маленького мирка, покоем и возможностью, наконец, посвятить себя делу своей жизни. Люди спрашивают иногда, мол, почему же ему не работалось в столице. Намджун только отвечал, что семья не давала ему никакой возможности для этого. Всячески препятствовала и строила козни. И это было чистой правдой, просто не хотелось вдаваться в слишком детальные подробности. Там всё равно не было ничего интересного. Богатая семья, их чаяния, касающиеся единственного наследника. И наследник, который решил сам избрать свой путь. Намджун очень хотел, чтобы здесь его никто и никогда не нашёл. Весна приходит в эти места так внезапно, что в это даже верится не сразу. За несколько дней под тёплым солнечным небом снег почти полностью сходит. Воздух прогревается, наполняется особенными ароматами просыпающейся природы. Трава зелёная, яркая, сочная, ложится под уверенный шаг, а деревья робко и несмело выпускают почки, а потом и первую нежную листву. Приходит пора собирать урожай. У Намджуна он свой собственный, не как у местных, которые будут делать это осенью. Молодые травы самые полезные и улучшают свойства любого настоя. Потому, перекинув через плечо сумку, он идёт за околицу и ищет то, что ему может пригодиться. Что-то он выращивает дома в кадках и старых ящиках, тщательно ухаживая за рассадой, но её не так много. К тому же, как правило, домашнее не имеет некоторых уникальных свойств. - Будь осторожен, - предупреждает его староста, с которым он встречается уже на самом выходе из деревни, где центральная улица, переходящая в дорогу, чуть забирает влево, убегая широкой полосой в лес мимо ячменного поля. – В лес не ходи. Опасно это. - Почему? – удивляется Намджун, впервые услышав об опасности леса, в который он спокойно себе ходил зимой – погулять и проветрить голову. - Просыпается там лихо по весне. Вот как сойдёт снег, так сразу безобразить начинает… уводит людей в чащу и больше не возвращает. Живы они или мертвы, никто не знает. - И много людей так пропало? – уточняет Намджун. - Да вот за последние года два шестерых не досчитались. Намджун в ответ только кивает. Конечно, жаль, что в лес ему путь закрыт. Даже если никакой нечистой там нет, явно имеются дикие звери, вышедшие из спячки, которые и жрут людей не стесняясь. В лихо не верится, но своё состояние и здоровье важнее. Луг, раскинувший свои молодые травы по правую сторону от дороги, оказывается довольно полезным местом для цели его прогулки. Намджун остаётся доволен свои уловом и потом ещё несколько часов валяется в траве, рассматривая высокое голубое небо в обрамлении пушистых облаков. За следующие два с половиной месяца пропадает двое человек: один приезжий, а второй – местный подросток, решивший насолить родителям из-за недавней ссоры. Намджун всё ещё думает, что ничего сверхъестественного в том лесу нет. Просто густая чаща, хищники и не самые благоприятные обстоятельства обрывают жизнь ушедших туда. В конце концов, никто не искал пропавших, так что доказательств, что они погибли, ни у кого нет. Однажды, вопреки его попыткам избежать этого, случай приводит Намджуна к самой опушке леса, куда идти ему совершенно не хотелось. Он не был умельцем ориентироваться по мху на стволах деревьев и прочим штукам. Но у одной из бабушек пропала коза. Животное было самовольным и порой сбегало из двора. Её можно было найти в совершенно неожиданных порой местах. - Сынок, поищи её, а, - просила старая женщина. – А я уж тебя отблагодарю. Дурная она, Ромашка эта. Ей богу, привязывать начну её, сил не хватает. Намджун, конечно, пошёл искать. Ромашка нашлась как раз под первыми деревьями, головой залезшей в кустарник и с интересом шуршащей его листвой, видимо, в поисках – чем бы поживиться. На окрик Намджуна она никак не отреагировала, продолжая свои изыскания. Намджун подошёл ближе, намереваясь схватить упрямое животное за рога и уволочь силой обратно к хозяйке. Да только вот не успел ничего сделать, потому что внимание его привлекло нечто… Некто. Светловолосый юноша в просторной рубахе, доходящей ему до середины бедра, и со шнуровкой на груди. Он выглядел таким тонким и изящным, что невольно пришлось замереть, вглядываясь в него, дабы убедиться, что это не морок. Что не кажется. - Здравствуй, - незнакомец улыбнулся своими очаровательно пухлыми губами. - Здравствуйте, - отчего-то смутился Намджун, подходя ближе. – Вы заблудились? Я могу вам помочь? Говорят, этот лес опасен, и не стоит бродить здесь одному. - В самом деле? – улыбка юноши была такой нежной и красивой, что у Намджуна сердце едва не таяло от такой красоты. – Лес как лес, ничего опасного. Местные любят придумывать всякую чушь, чтобы запугать приезжих. Вы же совсем недавно тут, верно? - Да, - кивает Намджун. Он не замечает, как они с незнакомцем оказываются очень близко. Так близко, что это уже за гранью всех приличий. И нужно бы отпрянуть, но… не хочется совсем. - Года ещё нет, как живу тут, - договаривает он, всматриваясь в лицо юноши. Глаза у него карие, лучистые, словно солнце попадает своим светом в самую их глубину. Будто выгоревшие ресницы такие пушистые, что хочется коснуться их подушечкой пальца, а по широкому очаровательному носу рассыпаны золотистые веснушки. - Вы бывали уже в этом лесу, верно? Зимой. Гуляли тут и не встретили никакого зла, - Намджун почти задыхается, когда к нему льнут всем телом. – Я узнаю… вы… трогали деревья своими чуткими пальцами. Гладили их, словно любимую женщину… Горячий шёпот обжигает губы, Намджун словно зачарованный, приоткрывает рот, втягивая чужое дыхание. Обнимает узкую талию, не в силах оторваться от этого невероятного создания в своих руках. - Да, - снова отвечает он, потому что так и было. Гулял, касался, гладил. Тонкие руки юноши обнимают его за шею. Он приподнимается на цыпочках, жарким поцелуем жмётся к губам Намджуна. Который только теперь, почему-то, замечает сидящих в его волосах бабочек, что вспархивают, стоит Намджуну ответить на поцелуй. Он не закрывает глаза, незнакомец тоже. И взгляд его вдруг из карего становится прозрачно-голубым. Намджун вздрагивает, но не успевает ничего сделать. Темнота накрывает его сознание. * - Жалко парня. Толковый был лекарь. Не хотел я, чтобы он туда ходил. - Зато свои почти все на месте. Ничего. Сколько их ещё будет, заезжих. - И то верно. Староста и его помощник, вздыхая, уходят от леса. Флегматичная коза Ромашка, жуя клочок травы, идёт на привязи следом. В деревне уже к вечеру все знали, что их лекарь ушёл в сторону леса. Исход для местных был очевиден. * К концу августа, медового и наполненного искристой прохладой ночных дождей, в деревеньку въезжает молодой человек на гнедой лошадке. К его кожаной куртке приколот значок боевого мага. Он представляется именем Юнги и говорит, что его друг Намджун какое-то время назад должен был проезжать здесь. Местные жители рассказывают ему грустную историю о том, как его друг не послушался увещеваний и отправился в лес, где обитает лихо. Там он и сгинул, его больше никто не видел. Юнги с интересом слушает, а потом вскакивает в седло и отправляется по дороге мимо ячменного поля. Его провожают изумлёнными и восхищёнными взглядами. Перешёптываются боязливо: «Теперь-то точно всё? Урожай собран?», «Должно же ему хватить до самой весны». Но никто из них не уверен, что опасность больше никому не угрожает. Юнги в деревню больше никогда не возвращается.