when september ends.

Умеющий любить умеет ждать... (с)

      Он просыпается от кошмара на самом рассвете и долго-долго сидит в сумерках тихой комнаты, прижимая к себе одеяло. Сердце бьётся в груди испуганной пичужкой, на душе осадок от недавнего сна, а душу сковывает тоской и одиночеством, словно осенние лужи – первый хрупкий лёд. Заснуть получается не сразу, но сон после уже не такой беспокойный, и это помогает выбросить из головы приснившийся кошмар. Чимин всё равно чувствует себя разбитым. Уставшим от бесконечного ожидания, от того, что подсознание, играя с ним злую шутку, каждый раз подбрасывает жуткие картины, тревожит зловещим предчувствием. Всё, что поддерживает Чимина – тонкий ободок серебряного обручального кольца на безымянном пальце. Аккуратный пшеничный колосок теплого драгоценного металла – его спасение в бесконечных днях ожидания и страха. Это невероятно выматывает. Найти себе занятие на день не трудно. У него всё ещё есть работа, которая здорово позволяет отвлечься. Насколько это вообще возможно, конечно. Труднее всего сконцентрироваться на делах. Не замирать, вслушиваясь, не вздрагивать. Не ждать. Чимин кусает губы, сдерживая подкативший к горлу ком, который вот-вот лопнет там, вырываясь наружу рыданиями. Чимину надоело плакать. Он же должен быть сильным. Должен доверять любимому, который сейчас не пойми где, неизвестно – живой или мёртвый. Чимин скулит, прижимается к стене, утыкаясь в неё носом. Зажмуривается до цветных кругов перед глазами. Ему так хочется отмотать время назад, хочется вцепиться в Юнги и не отпустить. Или уйти с ним. - Мой хороший, тебе не место на войне, - говорил ему Юнги, обнимая и целуя в макушку. – Ты не сможешь себя защитить, а я могу не успеть… я не хочу терять тебя так глупо, сердце моё. - Я тоже не хочу терять тебя, - шептал в ответ Чимин. – Но ты обрекаешь меня на такую возможность и на неизвестность. - Я вернусь к тебе, - обещал Юнги, горячо целуя его солёные от слёз губы. – Ты будешь меня ждать, потому я не могу подвести тебя. - Угораздило же меня полюбить мага, - Чимин отвечал на поцелуй жадно, и ему было в тот момент так хорошо – не верилось, что оно закончится и этого больше не будет. Юнги ушёл ранним утром, ещё до того, как солнце встало над длинной цепочкой гор. В городке у их подножья было тихо, все ещё спали. И никто не знал, что прямо сейчас сердце одного обычного Чимина разрывалось от боли. Юнги уходил на войну вместе с четырьмя другими магами, проживающими в соседних небольших городах у гор. Они встретились у дороги, убегающей к горной тропе, и молча двинулись вперёд. А Чимин остался смотреть им вслед, понимая, что, возможно, больше никогда не увидит своего мужа. Ни его тёплую улыбку, ни сонный мягкий взгляд, ни то, как утреннее солнце скользит по его щеке лучами, путается в ресницах и заставляет Юнги недовольно морщиться. Чимин терял всё это с каждым шагом своего возлюбленного прочь от дома. Он не закричал, не окликнул, не побежал за ним. Чимин знал, что не имеет на это права. - Жди ветра с гор, - на прощание сказал ему Юнги. – Когда барьер исчезнет – это значит, я возвращаюсь. - А если это будут другие, но без тебя..? - Нет, - отрезал Юнги уверено, а после нежно погладил его щёку. – Нет, Чимин. Верь мне. Чимин верит. Но боится, да. Он не может не думать о том, что вернутся все, кроме Юнги, или не вернётся никто. Ведь на войне случается всякое. И хотя она идёт где-то очень далеко от этих тихих мест, отголоски доходят даже сюда… ушедшими любимыми, привезёнными слухами и тем, как тревогой наполняется воздух по вечерам теперь каждый раз. Небо мрачнеет. Нет больше тёплых рыжих закатов, их закрывают плотные тучи. Люди сетуют, что это всё магия. Что волшбой пропитывается земля, становится отравленной. Люди шепчутся, боятся, но за Юнги, который очень многое сделал для них, переживают всё равно очень сильно. И пытаются поддержать Чимина. За что он им бесконечно благодарен, потому что невыносимо было бы остаться один на один с равнодушием тех, кто за долгие годы стал друзьями. Чимин работает на улице. Их дом на самой окраине и отсюда хорошо просматривается дорога. Если бы подул ветер с гор – Чимин бы не пропустил это. Раньше ветра здесь были сильными, а камнепады могли однажды похоронить под собой городок, не оставив от него даже воспоминания. Юнги вместе с другими магами установил барьер, который так же не пропускал диких зверей с гор в долину. С тех пор жизнь тут стала очень мирной. Ветер больше не накрывал пылевым облаком городок, люди не переживали за своё имущество, а пути в горы и из гор были закрыты всем, кто не владел даром колдовства. Мир и покой – то, о чём местные долго мечтали и теперь наслаждались каждым моментом. А Чимин покоя не знал. Он не считал дни без Юнги, боясь сойти с ума. Он старался не думать, но думал постоянно, ежеминутно. Даже если у него получилось вдруг забыться – это было кажущейся видимостью для окружающих. Чимин улыбался и поддерживал разговор, но в его глазах отчаяния было всё больше и больше. И казалось, он вот-вот захлебнётся им, не справившись. Ещё один день из бесконечных почти полутора лет проходит в неведении. Округа погружается во тьму подступающей ночи, когда Чимин сидит на лавочке и, не мигая, смотрит на пики гор, понемногу сливающиеся с чернеющим небом. Чимин скучает. Чимин просто хочет знать, что с Юнги всё хорошо. Что он жив, что где-то там, очень далеко от дома, помнит его и хочет обнять так же сильно, как этого хочет сам Чимин. Внезапный звук, словно от порванной струны, разрезает тишину. И гул ветра наполняет воздух, поднимая пыль. У Чимина перехватывает дыхание. Он вскакивает, едва не переворачивая лавку, и мчится сразу к дороге. А уже по дороге – к горной тропе. Ветер бросает ему в лицо мелкие камешки, мешает двигаться, но Чимин упрямый, Чимин не может просто сидеть на месте. Не теперь. Ветер немного утихает, когда из темноты проступают фигуры. Четыре факела только благодаря магии, кажется, не гаснут. Четрые… но уходило их пять. Чимин всматривается, силясь разглядеть, но чем ближе путники, тем яснее, что Юнги среди них нет. Чимин замирает. Он не хочет верить в то, что видит. Но не успевает он осознать, что остался один, как за четырьмя фигурами из темноты выходит ещё одна – без факела, чуть ниже остальных ростом, которую не узнать невозможно. Чимин срывается на бег снова, едва не распихивая изумлённых спутников Юнги, шарахающихся от него в стороны, он кидается к мужу на шею, больше всего желая обругать за то, что так напугал его. Но вместо ругани рвётся смех сквозь слёзы и тихое жалобное: - Я так тебя ждал… Юнги устало смеётся ему на ухо, обнимает крепко одной рукой, второй придерживая дорожную сумку. - Я вернулся, сердце моё, - бормочет негромко, касаясь потрескавшимися губами его виска. – Так скучал по тебе. Невыносимо. Чимин прячется носом на его плече. От Юнги пахнет пылью и костром. Но он целый, невредимый и только ужасно вымотанный. Потому Чимин делает шаг назад. Он знает, что нужно ещё восстановить барьер, после чего Юнги обязательно надо отдохнуть. Но Юнги притягивает его обратно. Он не согласен терпеть ещё почти час, чтобы иметь возможность нормально обнять своего супруга, о чём открыто заявляет. Чимин, жмётся щекой к тёплой, чуть колючей щеке Юнги и закрывает глаза. Дни его одиночества подошли к концу – это единственное, что сейчас имеет первостепенное значение. А об исходе войны и остальном можно спросить позже, когда они будут лежать рядом в своей тёплой постели.