when september ends.

Оставь мне только дрожь прикосновений. Все остальное можешь забирать. Ты лучшее из многих ощущений, Которых я способен испытать. … Оставь мне сладкий запах нежной кожи, Крапивой чувств пустые дни стегать. Пускай меня разлука уничтожит. Я все равно не перестану верно ждать. (с)

      Чимин вздыхает и старается смотреть мимо милующейся парочки, которая ни капли его не стесняется. Конечно, чего бы им переживать за его реакцию… Чимин дуется и кутается в пуховик, прижимаясь спиной к стене. Ему не жалко, пусть сосутся. Пусть хоть сожрут друг друга! Какое ему вообще должно быть дело до того, что его лучший друг встречается с его братом?! Пффф. Он равнодушным взглядом буравит стену напротив. Внутри копится и растёт раздражение. Хочется, если честно, уйти, хлопнув дверью, но тогда его обзовут истеричкой и поставят ещё три тысячи диагнозов, а заодно обязательно напомнят, что это всё «потому что у тебя мужика нет, бедный недотраханный Чимини». Чимин скрипит зубами, стараясь отвлечься. Но в стене напротив информации маловато, а телефон у него как назло почти сел, так что не хотелось тратить драгоценные проценты зарядки. - Идём, хватит тут злобную ауру источать, - зовёт Намджун, который каким-то магическим образом уже рядом и обувается в свои дорогущие красивые туфли из натуральной кожи. – До завтра, Тэ. - До завтра, Джуни, - мурчит тот. Того и гляди изголодавшимся по ласке котом опять на него полезет. Чимин судорожно и злобно вздыхает, вылетая за дверь, даже не прощаясь с другом. Он бесится и снова раздражается сверх меры, особенно когда слышит летящий в спину смех друга. Хочется крикнуть громко, чтобы он пошёл нахуй с таким поведением, да только вот… Тэхен тут не при чём. Никто не причём, наверное, просто… Просто. Тупой идеей было просить Намджуна за ним заехать. Да, лень было трястись в автобусе, а потом на метро. Да, в автомобиле брата куда уютнее и комфортнее. Зато если бы Намджун не приехал, Чимину бы не пришлось снова испытывать эту глупую беспричинную злость, которая буквально рвала его на мелкие кусочки. Эмоционально выматывала до апатии. Наверное, проблема была в том, что на улице поздняя дождливая и холодная осень. У многих же перепады настроения в такую погоду, правда? Нехватка счастья, все дела. И, конечно, безумно бесило, что у Тэхёна и Джуна всё хорошо, у них будто всё ещё райское тёплое лето. Может быть, Чимину сейчас не хватало витаминов, вот он и психовал почём зря? А, может быть, дело было в том, что его телефон молчал уже неделю? Ни одной смс, ни единого звонка. Чимин, нахохлившись, словно замёрзший воробей, ждёт Намджуна у подъезда. Он смотрит на моросящий дождь, на влажный асфальт, в котором красиво отражаются недавно зажегшиеся фонари. Выудив из глубокого кармана пуховика телефон, Чимин уже в миллионный раз проверяет его на наличие возможных пропущенных вызовов. На несколько мгновений маска безразличия слетает с его лица, когда он видит конвертик в верхнем левом углу дисплея. Но это лишь сообщение от оператора. Чимин закусывает губы и зло суёт телефон обратно в карман. Ему всё равно. Ему не интересно, что на него забили. В конце концов, именно этого он и хотел, верно?! Верно! Обнимая себя руками, Чимин вздыхает, выпуская облачко пара изо рта. Хочется начать жалеть себя и даже немного плакать, но тогда это будет значить, что всё было напрасно. Что он принял поражение. Что признал за собой правду, которую признавать совершенно не хотелось. Намджун выходит спустя минут десять, всё такой же довольный. Сытая его улыбка заставляет Чимина замкнуться в себе ещё больше. Потому он усаживается на заднее пассажирское, и Намджун, понимая всё без слов, не лезет к нему даже в шутку. Чимин думает, что потом перед братом обязательно извинится и скажет ему спасибо. Пока же он просто смотрит на залитый дождём город в окно авто, слушает успокаивающую инструментальную музыку, которую включил Намджун. И никак не может унять холод, сковывающий его изнутри. Ему чудилось, что он всё держит под контролем. Себя и свои чувства в том числе. Но, как оказалось, контроль этот был призрачным. Словно бы не настоящим. И всё покатилось к такой-то матери под откос, стоило только сердцу его предать. Чимин жмётся лбом к холодному стеклу и закрывает глаза. Он насмешничал над Тэхёном, который встречался с Намджуном, что был гораздо старше него. Спрашивал: «Какого тебе быть парнем старичка?». А на загадочные ответы и улыбки Тэ только закатывал глаза. Потому, когда в его жизни появился Юнги – двоюродный брат Тэхёна, – Чимин сразу предпочёл обозначить границы, ибо «аджосси не в моём вкусе, прости». Зато он был во вкусе Юнги. Очень даже. Чего старший ни момента не скрывал. С одной стороны это, конечно, льстило. С другой… ну нет. Чимин морщил нос, фыркал и подшучивал над Юнги. Дошутился. Чимин понимает, что глаза наполняются влагой. Чёрт! Ну только не это, он совершенно не планировал реветь! Да только не всхлипнуть не получается. Чимин прикусывает губы с остервенением, чтобы не выпустить больше ни единого звука. Больно. И немного отрезвляюще. Юнги не пишет ему больше. Юнги не зовёт на свидания. Юнги не звонит, чтобы пожелать доброго утра и спокойной ночи. Юнги больше нет в его жизни, и Чимин чувствует себя обманутым. Ему пусто и холодно, совсем не круто. Он хочет, чтобы как у Тэхёна с Намджуном. Чтобы тёплые объятия, нежные поцелуи, чтобы не чувствовалось это пожирающее его изнутри одиночество. Чимин знает, что он накосячил. И не раз. Чимину сложно признать собственные проёбы, сложно самому набрать заученный уже наизусть номер. Попросить прощения, сказать, что он тут не молодеет и ждёт Юнги. Он так его ждёт. Чимин втягивает голову в плечи, вздыхает судорожно, уже даже не пытаясь сдержать скользнувших по щекам солёных горячих капель. Он такой дурак. Не понятно, кому и чего хотел доказать, а в итоге остался ни с чем. Конечно, Юнги найдёт себе куда более подходящую пару. Человека, который не будет воротить от него нос только потому что он, видите ли, старше, чем ожидалось. Кому-то повезёт быть окружённым заботой Юнги. Кому-то он будет улыбаться, кого-то будет обнимать. Кто-то будет слышать его смех. Кто-то, но точно не Чимин, станет поддержкой и опорой Юнги. А Чимин свой шанс, откровенно говоря, просрал. Осень никогда ещё не была такой отвратительной. Чимин измотан и устал. Он хочет просто под одеяло и спать сто часов подряд, а ещё никогда больше не думать о Юнги, потому что это причиняет боль. Хорошо. Он проиграл и влюбился. Вот такая вот неприглядная правда. И оттого, что он влюбился в человека старше себя на девять лет, ничего страшного (вот же сюрприз!) не произошло. Даже небеса не разверзлись, чтобы молнией пронзить такого-то тупицу. Правильно, ещё на него тратить молнии. Недостоин. Чимин не замечает ничего за своими страданиями. Ни взглядов Намджуна в зеркало заднего вида, ни того, что он набирает смс, пока они стоят на светофоре. Ни того, конечно, что брат едет куда угодно, но точно не домой. Автомобиль тормозит у знакомой до боли высотки. Чимин бывал тут всего раза три за всё время знакомства с Юнги. - Иди, - говорит Намджун. – Хватит уже быть таким гордым. Если любишь его, просто скажи. - Ему это без надобности, - гнусавит Чимин. Он и не заметил, сколько слёз выплакал, измочив ими весь ворот пуховика. Боже, ну что же за придурок такой?! - Серьёзно? – усмехается Намджун. – То-то он выскочил не одевшись. Чимин переводит взгляд за окно и едва не начинает задыхаться от новой волны слёз, накатившей так сильно. Юнги, в самом деле, в джинсах и просторной футболке, стоял под козырьком подъезда. На улице дождь и ветер, а он… Чимин спешно открывает дверцу и выскакивает на улицу, забывая обо всём на свете. Мчится к старшему, думая только о том, чтобы затолкать его обратно в дом, чтобы не заболел. Но как-то не понимает, почему в итоге жмётся к нему, обнимает крепко. Он просто слишком соскучился. Юнги не говорит ни слова. Обнимает в ответ и прижимает Чимина ближе. Хорошо так. Чимин только будто в отдалении слышит, как сигналит Намджун. Как машина уезжает, оставляя их наедине с шуршащим по асфальту дождём. - Идём, - говорит Юнги и заводит Чимина в подъезд. Оторваться от него почти невозможно, так что даже в лифте Чимин льнёт ближе. - Ты обманул меня, - шепчет он тихо. – Ты говорил, что я нравлюсь тебе, и ты меня добьёшься. - А ты говорил, что тебе это не нужно и я слишком старый, - напоминает негромко Юнги. – Думаешь, я, в самом деле, заставил бы тебя силой встречаться со мной? Я хотел, чтобы ты любил меня, но всё время получалось, что ты скорее ненавидел. Чимин кусает дрожащие губы, обнимает Юнги за талию и вжимается носом в его шею. Шепчет дрожащим голосом: - Ты не старый. И я не ненавижу тебя. Просто мне казалось, что такая разница в возрасте… это проблема. - А что изменилось теперь? – голос Юнги звучит спокойно и ровно. - Я понял, что самая большая проблема – это когда тебя нет рядом, - шепчет Чимин. Лифт пружинит, дзынькает, открывая двери на нужном этаже. Им приходится оторваться друг от друга, чтобы добраться до квартиры. Но даже уже в прихожей Юнги не делает попыток обнять Чимина снова. И подступающей истерикой парня едва не накрывает с головой. Он судорожно дышит, выбираясь из пуховика, смаргивает влагу с ресниц. В конце концов, никто не обещал, что заслужить прощение будет легко, правда? - Хватит плакать, - просит Юнги, подходя к нему сзади, пока Чимин безуспешно пытается повесить пуховик на крючок дрожащими руками. – Успокойся. Давай я. Чимин затихает. Бестолково кивает, позволяет забрать пуховик, чтобы тот занял своё место на вешалке. - Глупый мальчишка, - вздыхает Юнги. В его голос возвращается та нежность, с которой Юнги говорил ему эти слова прежде. - Перестань накручивать себя, - просит старший. – Всё хорошо. Тебе нужно успокоиться, принять душ и лечь отдыхать. Мы поговорим завтра, когда ты будешь не так сильно на взводе. - Хорошо, - бормочет Чимин, не решаясь спорить. Он теперь согласен на любые условия. Потому что он сломлен, погребён под собственными чувствами, от которых так долго бегал. Чимину просто хочется, чтобы Юнги любил его. Чтобы не отпускал. Чтобы простил его недостойное детское поведение, которое порой было, вероятно, необоснованно жестоким и делало любящему сердцу старшего больно. Уже после душа, когда Чимин лежит в кровати рядом с Юнги, он шепчет: - Я сделаю всё, чтобы исправить своё поведение, хён. Прости меня, пожалуйста. Юнги подкатывается ближе и прижимает Чимина к себе. - Прощаю тебя, - отвечает он. – Я знаю, что ты не со зла. Ты всё же слишком хороший человек, чтобы специально делать кому-то больно. Я понимаю, что твои чувства слегка поломали тебя. Их принятие не далось тебе легко. Так что я тоже пообещаю – сделаю всё, чтобы ты не пожалел о своём выборе. Мне слишком тяжело далось это ожидание тебя. - Так ты знал, что я влюбился в тебя? – бормочет Чимин, чуть откидывая голову. Они смотрят друг на друга несколько долгих мгновений. - Я – да. А вот ты не хотел знать этого, - говорит Юнги. Чимин думает, что он, наверное, должен сейчас разозлиться, потому что старший ломал его тишиной целую неделю. Но вместо этого чувствует огромное облегчение. Потому что Юнги просто ждал его. Хотел дать Чимину самому прочувствовать, как же может быть плохо, когда его нет рядом. И это сработало. Наверное, иначе Чимин продолжал бы дурить. Чимин устраивается уютнее в руках Юнги и закрывает глаза. Он слишком вымотан, чтобы и дальше вести серьёзные разговоры. У них теперь есть время всего мира, а остальное ему неважно. Так что сейчас Чимин предпочитает набраться сил, а завтра – просить прощения ещё раз и снова. Потому что ради человека, которого он любит, не так уж сложно переступить гордость. Чтобы Юнги знал – его чувства для Чимина бесценны. И это никогда не изменится.