when september ends.

запрети мне, господи, помнить линию его плеч, помнить разность его гримас и кривых ухмылок. запрети мне помнить гортанную его речь. и каков он бывал беспощаден, красив и пылок. отведи же, господи, от его ненасытных ласк. от его острых скул и рук, пахнущих чистым, свежим. дай мне, господи, безразличнейшую из маск. дай мне, господи, время, чтоб вышла нежность. (с)

      Сокджин закрывает массивные дери в своё крыло библиотеки и взмахом руки зажигает факелы на стенах. Магический огонь вспыхивает, осыпаясь искрами на выложенный чёрным с прожилками белого мрамором пол. Тут же гаснет. От этого огня не было бы вреда, даже если бы искры упали на ковровую дорожку или страницы книг, так что нет смысла соблюдать меры предосторожности. За окном снова заряжает дождь. Плотной стеной он льёт из пурпурных облаков и это нервирует. Нервирует потому, что подобные облака – редкость над городом. И это чертовски дурная примета. А больше всего выводит из равновесия то, что, кажется, в этом явлении виноват Сокджин. - Дождь должен пройти три раза, прежде чем призыв сработает, - обеспокоенно заметил недавно Чимин, в чьём ведомстве была большая часть их магической библиотеки. – Надеюсь, третьего раза не случится, не хотелось бы снова жить в страхе за свою жизнь лишь из-за чьей-то беспечности. Если бы Сокджин не умел держать лицо, он обязательно бы стыдливо покраснел. Но вместо этого лишь спокойно согласился с младшим коллегой и поддержал его надежду. Которой не суждено было исполниться. Сокджин стремительно проходит между шкафами, его рабочая мантия, украшенная вышитыми защитными рунами, шелестит при каждом шаге в сгустившейся тишине, словно крылья большой летучей мыши. Он старается не обращать внимания на сгущающийся сумрак в углах, который не имеет ничего общего с ночным. Только хочет верить, что его душу не сожрут в первые же мгновения. Хотя… лучше пусть сожрут, потому что в противном случае башку ему отвинтит Юнги. И будет прав. Сокджин не гордится тем, что сделал. Повёл себя, словно глупый любопытный подросток. И даже то, что он, скорее всего, стал жертвой тёмной магии, не является оправданием для него. В конце концов, он специализируется на ней не первый год, мог бы распознать ловушку! Но вместо того, чтобы следовать предписаниям и дождаться, пока Юнги наложит все необходимые защитные руны, что позволило бы новым книгам, доставленным к Сокджину, стать обычной литературой, пусть и с не самыми безопасными знаниями, он повёл себя как идиот. Сокджин вздохнул, проходя к своему рабочему столу, располагающемуся в дальней части первой залы. Дальше шло ещё шесть подобных, за которыми нужен был строгий контроль даже когда в них не было людей. Получить доступ к находящимся тут книгам было непросто. И доказать свою непричастность к всевозможным черномагическим организациям – было самым лёгким пунктом. Дальше шло собеседование с Юнги, который готов был с каждого три шкуры спустить, прежде чем позволить войти сюда. Или не войти. Сокджин же решал, какие книги посетителю будет позволено взять, а какие останутся для него в закрытом доступе, что бы он ни делал. Усесться на любимый стул с высокой мягкой спинкой чародей не успел. Он почувствовал чужое присутствие гораздо раньше, чем руны на мантии стали светиться приглушённым светом. Это был хороший знак… значит, существо разумное, с которым можно договориться. Возможно. Сокджин обернулся, стараясь подавить нервную дрожь в руках. - Сам меня призвал, а теперь боишься? – прозвучало из темноты, сгустившейся между двух высоких книжных шкафов. – Не нужно так волноваться. Я не сделаю тебе больно. - Конечно, - то ли покладисто согласился, то ли с сарказмом заметил Сокджин. – Не сомневаюсь, что высасывание души процесс не такой уж болезненный. Но мне всё равно не улыбается попрощаться со своим телом. Тьма шевельнулась слегка, словно потревоженная ветром. Из неё выступила высокая фигура, и Сокджин только теперь понял, кто перед ним. На самом деле, догадаться раньше было бы сложно, но… наверное, если бы у него было время присмотреться и понаблюдать… - Альб, - выдохнул он изумлённо. Молодой мужчина с тонкой хитрой улыбкой, высокий и одетый во всё чёрное, чуть склонил голову вбок. - Именно, - откликнулся он. – Так что я буду высасывать из тебя что угодно, но точно не душу, маг. И голос его сладкой вибрацией прошёлся по телу Сокджина, вызывая стаю мурашек и заставляя колени задрожать. Умом он понимал, что нужно бороться, но тело его начало предавать моментально. Альб – демон похоти – единственный, кого нельзя было изгнать, сколько бы обрядов ты ни проводил и сколько бы способов ни знал. Власть над ним имели лишь церковники, но жертва, как правило, просто не могла послать сигнал о помощи, потому что становилась в миг зависимой от демона. Близости с ним желалось с каждой минутой всё больше, даже если между призванным и призвавшим не было никакого контакта. Сокджин был чуть сильнее, позволяя разуму пока брать верх над желаниями. Он упрямо мотнул головой, отступая на шаг, словно это могло помочь ему. Демон фыркнул, забавляясь. Для того, кем он являлся, одет был, к слову, очень скромно. Никаких пошлых ремней и обнажённых частей тела. Кожаная куртка поверх простой футболки, обтягивающие узкие джинсы и полуботинки с чуть заострёнными носами. Глаза его внезапно вспыхнули красным, он приоткрыл рот, проводя немного удлинившимся языком по губам, и жадно втянул носом воздух. - Ты вкусно пахнешь, - шепнул демон. – Иди ко мне. Я не обижу тебя, ты знаешь. Тебе будет сладко. Сокджин прикусил губы едва не до крови, стараясь всеми силами сопротивляться зову. Но через несколько мгновений с изумлением обнаружил, что стоит почти в объятиях демона, готовый подставиться под все ласки, которые тот ему подарит. - Будет хорошо, - прошептали ему на ухо. – Ты попросишь меня ещё. Я сделаю тебя своим много раз, маг… пока ты не лишишься рассудка, пока не сможешь произнести ни звука… я буду пить твоё наслаждение... Сокджин постанывал, цепляясь за рукава кожаной куртки, закатывал глаза от накатывающего уже сейчас удовольствия. Он не мог сопротивляться чужой жажде. Ему нравилось, как чужие сильные руки стискивают его бёдра, как прижимают ближе. Чувствовать себя таким безумно беспомощным оказалось так приятно… - Хосок, пожри тебя Верховный! Какого хрена ты вытворяешь тут?! Наваждение схлынуло, словно его и не было. Сокджин, продолжая льнуть к демону, осоловело моргает, только теперь понимая, что их прервали. Очень грубо и некультурно. И слава богам! Юнги, злющий, как все псы Ада, но сдерживаемый Чимином, едва в прямом смысле не мечет молнии взглядом. - Пусти меня, Чимини, я наваляю этому доморощенному совратителю! – рычит Юнги, но в итоге перестаёт рваться в бой. Сокджин отходит от Хосока, который кажется сконфуженным и даже немного пристыженным. - Так это твоя библиотека, бро?! – удивляется он картинно, ладонью поглаживая собственный затылок. – Привет! Давно не виделись! - Я тебе щас этот привет знаешь, куда затолкаю? – Юнги прикрывает глаза и выдыхает, стараясь утихомирить бушующий внутри гнев. – Спасибо, сердце моё. Чимин улыбается нежно, кивает и убирает руки с его плеч. - Ладно этот любопытный, - Юнги хмурится, но уже без той злости. – С тобой я потом поговорю, Ким Сокджин! Но ты, Хосок… не ожидал от тебя. - Я не виноват, что голоден, - дуется демон. – А твой подчинённый слишком уж лакомый кусочек. Сокджин вздрагивает. Он чувствует себя бесконечно неловко, ему стыдно, а ещё он зол на этого фокусника, который, оказывается, друг Юнги. И да, возможно, его вины в произошедшем больше, но всё же… - Чёртовы демоны! – ругается он. – К чёрту вашу библиотеку! Работайте тут сами! Надоело! Конечно, никто его заявление об уходе не принимает, но Сокджин отводит душу, обижаясь на всех вокруг ещё добрый месяц. А потом возвращается к своим обязанностям. Он узнаёт, что в библиотеке теперь есть штатный демон, способный защитить её обитателей от тёмных чар своей расы. Сокджин поджимает губы и ни в какую не соглашается работать с Хосоком, не желая подпускать его к себе даже на пушечный выстрел. * - Тебе будет сладко… - Я где-то это уже слышал. - Сокджин… Джин… пожалуйста… - Ты хочешь меня, потому что снова голоден? - Нет. Я хочу тебя, потому что ты мне нравишься. С той ночи, когда мы впервые встретились. Через полгода работы бок о бок Сокджин решает, что демоны, наверное, не так уж плохи. Конкретно один демон, целующий его так поспешно и жадно, будто маг в его руках может передумать. Сокджин же наслаждается происходящим, и ему нравится куда больше отдавать себя Хосоку, потому что самому хочется так, а не потому, что сработал демонический зов. Конечно, Юнги потом наорёт на них, ибо «меня не ебут ваши отношения, но трахайтесь дома!». Конечно, Чимин будет их защищать перед своим возлюбленным. И с лукавым весельем посматривать на краснеющего Хосока, который просто не сдержался. Но это всё будет позже, а пока, позволяя стягивать с себя мантию и целовать свою шею, Сокджин обхватывает ногами бёдра Хосока и думает только о том, как же ему сладко.