when september ends.

Расскажи мне сказку о том, Что я все смогу, Что однажды ночью, стоя на берегу, Руку твою сжимая в своей ладони, Я увижу, что мир не рушится и не тонет, Что не рвутся цепи, не падают якоря. Расскажи мне сказку, правды не говоря Расскажи мне сказку — сильнее того, что есть, Не бывает чудес иных, кроме тех чудес, Что мы сами себе напишем и создадим. Расскажи мне — Что я остался здесь — Не Один. (с)

      Юнги докуривает сигарету, тушит её о стену дома и выдыхает. Ему вообще не особо-то хочется находиться здесь. По-хорошему, давно пора отказаться от этой нервотрёпки и заняться чем-то попроще. Радует только то, что есть и другие дела, которые помогают отвлечься от этого. - Детектив Мин, это для вас, кажется, - юная криминалист Чхвэ Чона подходит к нему, как раз когда Юнги решает, что отказаться от ведения этого гиблого дела будет лучшим выбором, который он может сделать. В её тонких пальцах, обтянутых перчатками, небольшой конвертик. Очень знакомый. Ох уж эти любовные записки. Юнги закатывает глаза. Приходится тоже нацепить перчатки, чтобы не оставить следов. Бумагу, конечно, будут проверять в лаборатории на отпечатки и любые возможные следы преступника. Преступника ли? «Мой дорогой детектив», - гласит начало. Юнги не хочет улыбаться, но не сдерживается от ухмылки уголками губ. Этот загадочный спаситель невинных и обездоленных каждый раз оставляет ему такие записки с самого начала, как только он стал заниматься расследованием этого дела. «Вы снова меня не поймаете. И я всё гадаю, вам в самом деле, так плевать на происходящее или же вы просто плохо делаете свою работу? Хотелось бы думать, что у вас не возникает и мысли о том, чтобы ловить меня, пусть вы и предпринимаете попытки всякий раз. Наша игра в догонялки такая долгая, но совершенно без энтузиазма. Я бы соврал правда, если бы сказал, что мне скучно. Просто знайте, если за этим буду стоять не я, то найдётся кто-то другой. Спасибо вам за всё, мой дорогой детектив. Думаю, остальные слова излишни». - Что-то важное? – интересуется Чона, но не делает попыток заглянуть в записку. - Ничего, как и всегда, - качает головой Юнги. – Ты не против, если я потом сам отдам это экспертам, хорошо? Записка – не самая главная зацепка. А у детектива Мин Юнги очень хорошая репутация. Криминалист Чхвэ совершенно не против, только протягивает ему пакетик, чтобы он убрал туда улику. Юнги благодарно кивает и идёт осматривать территорию, предварительно убрав записку во внутренний карман пальто. Он проходится вдоль забора с внешней стороны – тут уже поработала криминалистическая группа, и он мог спокойно осмотреть высокий забор из цельного очень прочного металла. Кто-то очень запарился, чтобы найти достаточно мощный лазер, чтобы вырезать в нём дыру. Кто-то очень постарался быть незаметным, чтобы не оставить свидетелей. Кто-то, кого Юнги пытается вычислить уже около трёх лет, никогда не делает осечки. Он знает, с кем ведёт игру. И знает, на какой риск идёт. Юнги снова закуривает. Ему не нравится здесь. Не нравится пытаться «восстановить справедливость», как пафосно называет это его начальник. Потому что никакой справедливости, кроме той, что вершит мнимый преступник, здесь быть не может. Наверное, если бы этот «преступник» решился раскрыться перед ним, Юнги смог бы лишь пожать его руку. И выразить своё восхищение тем, что тот делает. Потому что спасение невинных людей и не_людей – очень опасное и благородное дело, на которое не решится никто. Даже правительство. Учитывая, что именно оно и заварило всю эту кашу. Юнги мерзко от этого. От того, что он должен лебезить перед такими конченными садистами, чтобы остаться при своей работе, которую, на секундочку, любит всей душой. Если бы ему не спихнули это всё несколько лет назад и не поручили найти того, кто чинит препятствия большим людям, Юнги был бы куда счастливее сейчас. Когда место преступления осмотрено, а улики собраны, Юнги остаётся во дворе дома один. Он отпускает группу, а сам ещё раз проходится по комнатам, дотошно всё осматривая. На самом деле, ему очень хочется знать, кто всё это делает. У кого хватает смелости и решимости. Конечно, Юнги в жизни бы не сдал этого человека. Или не человека. Но тот об этом если и догадывается, всё равно не верит особо. И это очень профессионально, думает Юнги. И всё же улыбается. На самом деле у него есть подозреваемый. Точнее, Юнги уверен на девяносто восемь процентов, что прав в своих догадках. И от этого ему становится особенно тревожно, но одновременно хорошо. Звонок телефона его выдёргивает из мыслей. Юнги, не глядя, принимает вызов. - Да? - Юнги, ты там долго ещё? – интересуется Чимин. – С самого утра торчишь, а уже почти пять часов. - Ты же знаешь, я обязан тут всё проверить и перепроверить, - отвечает Юнги. – Ты закончил со всей своей бумажной волокитой, которую на тебя скинули? - Немного осталось, - в голосе детектива Пака звучат недовольные нотки. – А что у тебя? Много улик на этот раз? - Нет. Я бы сказал, что всё так же безнадёжно, как всегда. Хочу пожать руку тому, кто всё это проворачивает. Он невероятный. На другом конце провода воцаряется недолгая тишина. А потом Чимин замечает с лёгкой насмешкой: - Какой непрофессионализм, Мин Юнги. Тебе положено ловить преступника, но вместо этого ты им восхищаешься. - Тебе известно об этом уже очень давно, - отвечает Юнги. – И я не собираюсь менять своё мнение. Надеюсь, скоро у меня заберут это дело и передадут другому, потому что я буду продолжать лишь изображать бурную деятельность – ничего больше. - Ты потрясающий, знаешь? – шепчет Чимин. – У меня от тебя мурашки. Юнги смеётся. Он точно такого же мнения о Чимине, но не говорит об этом. - Я скоро приеду, - вместо этого обещает он. – С тебя вкусный кофе и пончики с ореховой пастой. - Ммм, калории, - тянут ему в трубку. – Разрешите исполнять, сэр? - Разрешаю, - фыркает Юнги. После этого разговора настроение уже не кажется таким отстойным. Юнги решает, что ничего нового тут точно не найдёт и покидает дом. Он закрывает за собой ворота на участок, вводит код их блокировки на панели управления, встроенной в забор рядом, садится в припаркованный поблизости автомобиль и уезжает, оставляя небольшой коттеджный посёлок позади. До города ехать минут тридцать и есть о чём подумать. Например, о том, как бы сказать начальству, что он в этом дерьме больше не участвует? Юнги хмурится, понимая, что ему, скорее всего, откажут и пригрозят увольнением вдобавок. Но заниматься этим, вернее делать вид, что ему хоть сколько-нибудь интересна поимка «преступника», он больше не хочет. Это вообще-то дохрена выматывает. Юнги не любит правительство, которое, конечно, хочет казаться хорошим, а на деле ведёт себя хуже некоторых преступных элементов. Юнги не хочет больше приезжать в такие дома, где фактически держали в плену тех, кто неспособен платить налоги и вообще являлся для государства обузой. Таких, особенно среди эльфов, фей и прочих представителей нечеловеческих рас, было немало. Они «приносили пользу» иначе… с ними устраивали бои без правил, зрелища для богатеев, которые решили, что люди и не люди – их игрушки лишь потому, что не могут обеспечить себе безбедное существование. Юнги стискивает пальцами руль и сжимает челюсти так сильно, что того и гляди, зубы начнут крошиться. Он знает, сколько гибнет на тех боях. Знает, что далеко не все могут свыкнуться с подобной участью. Именно потому он не собирается ловить того, кто уже не впервые помогает этим несчастным бежать. Не только из плена, но даже из города, куда-то, где их, вероятно, найти будет непросто. И сегодня этот «преступник» дал намёк, что он работает не один. Вероятно, у них целая сеть, которая готовит каждый побег долго и кропотливо. Юнги остаётся лишь гадать, как они работают. В любом случае, лезть в это и мешать им он просто не намерен. Он так и скажет Чимину ещё раз. И очень надеется, что тот его не просто услышит, но поверит ему. Отношения с Чимином у Юнги забавные. Странные. Можно сказать, они на самом пороге новой ступени, где обязательно займутся сексом в самом странном и неподходящем месте, потому что их сорвёт, а потом Юнги будет готовить Чимину завтрак и попросит встречаться с ним. Да, Юнги старомоден, для него это важно. А ещё Юнги думает, что именно Чимин тот, кого ему нужно поймать. Он уверен в этом. Потому что тот даёт намёки. Иногда совсем не прозрачные. Проверяет? Или всё же тоже даёт понять, что доверия Юнги заслуживает? Ещё один плюс в защиту теории Юнги – он знает, что Чимин не человек. Он – фея. А фей в городе не любят особенно сильно, считая их дьявольскими отродьями. Забавно, но про сказочных фей родители своим детям такого не говорят. Эти лицемерные ублюдки… Юнги чувствует, как злость затапливает его по самую макушку. И ещё больше ненависти он испытывает, потому что знает – крылья Чимина обрезаны. Юнги бы выяснил, какой урод сделал это с ним. Он бы не побоялся даже лишиться жетона, лишь бы причинить боль тому, кто так поступил с Чимином. До набережной, где они договорились встретиться, чтобы перекусить и выпить кофе, Юнги доезжает напряжённый, как струна. - Мой дорогой детектив, что у вас с лицом? – улыбается Чимин, когда Юнги выходит из машины, хлопая дверью на эмоциях так, дрожат стекла. – Юнги, ты в порядке? Юнги не отвечает, он просто сгребает его в объятиях, тычется носом в волосы. Закрывает глаза, чувствуя, как успокаивается и как дрожь, бьющая его изнутри, понемногу отпускает. Чимин обнимает его за талию, не рыпается и молчит выжидающе. - Я не хочу больше заниматься этим делом, - говорит Юнги. – Мне противно, что я должен защищать тех, кто творит такое беззаконие, да ещё легально. - Ты не думал, что это нужно обнародовать? – негромко спрашивает Чимин. – Чтобы общественность знала, какой беспредел происходит? - Толку-то? Большинство держащихся в плену – не люди. А ты знаешь, - Юнги оглаживает его медленно ладонью по спине, ровно по шрамам от крыльев, - как никто знаешь, на что могут быть способны люди. Им будет плевать. Чимин вжимается носом в его плечо. - Но люди тоже страдают там. - Меньший процент, который заслужит, скорее всего, от большинства комментарий в стиле «сами виноваты». - Как можно так жить? – тихо спрашивает Чимин. – Люди, как свора голодных собак. Юнги оставляет осторожный поцелуй в его волосах. Он не знает, что ответить на это. Не знает, что сделать, чтобы происходящее с волшебными существами в их городе перестало быть нормой хотя бы для тех, кто называет себя защитниками народа. Юнги просит: - Я хочу, чтобы ты был очень осторожным, Чимин. Твоя жизнь для меня всегда будет в приоритете. - Спасибо, - отвечает тот. – Я всегда знал, что не ошибался в тебе. Он немного отстраняется, заглядывая Юнги в глаза. - Тогда, может быть, ты станешь моей личной жизнью? – решается спросить Юнги. - Тебе достанется очень бракованная фея, - грустно улыбается Чимин. – Уверен, что это то, чего ты хочешь? - Мне достанется самая лучшая фея. Самая смелая, отчаянная и добрая. И твои крылья всё ещё у тебя за спиной, Чимини. Ты сам знаешь это. А ещё я влюблён в тебя по уши, и хочу защищать тебя не только на правах твоего коллеги, но и… - Да, - перебивает его Чимин и прижимается поцелуем к щеке. – Да, Юнги. Я согласен. Только давай ты не станешь сейчас доводить меня до слёз? Я слишком впечатлительный. - Хорошо, - покладисто соглашается Юнги. – Прости. Чимин негромко смеётся и обнимает его крепче. - Мне бесконечно повезло встретить тебя, мой дорогой детектив. Спасибо тебе. За всё. И даже не хочется шутить, что Чимин явно повторяется. Юнги прижимает свою фею ближе к себе и думает, что эта благодарность и то доверие, что ему сегодня подарили так честно и открыто, стоит всего. Даже возможно потерянной работы.