don't these feelings mean anything?

Хэ Тянь откидывается на спинке стула, грея руки чашкой горячего чёрного кофе, закидывает голову назад, разминает шею, ведь та затекла после их вчерашнего марафона с Мо Гуань Шанем. Шань, в свою очередь, пьёт сладкий латте, прикрывает веки в наслаждении, ведь настолько приятно-сладкий кофе умеет делать только Хэ, сколько бы видеоуроков и советов не просмотрел и не прослушал Рыжий, латте настолько идеальным у него никогда не получалось. Именно сейчас он осознавал этот плюс Хэ Тяня — отпадный кофе. Мо выдыхает шумно, неожиданно, брюнет бросает на него взгляд от такой резкости, осматривает всё тело в своём поле зрения и успокаивается, понимает, что всё в порядке, и возлюбленный просто шумно дышит. Взгляд Хэ Тяня острый, резкий, изучающий, на самом деле, ему сейчас не очень верится, что они с Мо опять вместе, и он не просто так страдал (хотя сложно было всё произошедшее за это время называть страданиями) и старался всё это время: говорил с Шанем чаще, налаживал контакт, меньше задевал, за исключением некоторых случаев. Сам Мо пытался отдалиться, хоть и работал у Хэ, но что мешало ему грубить, оскорблять и портить отношения? Н-и-ч-е-г-о. Он этим и занимался активно: давил Тяню на больное, дразнил, кусался и ёжился. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спрашивает Тянь, пытаясь зацепиться за глаза Мо, — Ты же давно не… — Не был принимающим, да, — хихикает Шань, — но и нападающим я тоже не был, — делает глоток своей сладкой радости, говорит непринуждённо. Тянь даже не реагирует сразу, смаргивает пару раз, переваривает информацию. Его зрачки вмиг расширяются, чувство удовольствия наполняет с головы до пят и заставляет чуть ли не светиться. Сопоставляет все нужные факты и задаёт такой нужный ему вопрос: — То есть ты?.. — Я не спал с Ши, — Рыжий всё так же спокоен и непоколебим, — мы просто друзья, когда ты начал наступать — это единственное, что пришло мне в голову, — облокачивается на стол, — соврать, — прикусывает язык, — я испугался. Мо гуляет взглядом по кухне, чтобы не встречаться глазами с Хэ, сейчас ему максимально стыдно, неудобно и непривычно. — Но на самом деле, что за странный вопрос? — вдруг выбрасывает Шань, — ты меня-то видел? Действительно, Мо Гуань Шань был запятнан по самое не могу. Засосы давно побагровели, радуя металлические глаза Хэ. Укусы тоже приобрели какой-то странно-яркий синий оттенок, но гвоздём программы явно была уже проходящая гематома возле рёбер. Тянь смотрел на неё и морщился с самым настоящим отвращением — это неприятно пачкало тело Малыша Мо, пятнало его не так, как надо было самому Хэ, и очень портило ему этим настроение. Вчера, кажется, на этом месте он оставил м и л л и о н ы поцелуев, чтобы хоть как-то облегчить боль его любимого. Гладил, ласкал, не давил, несмотря на то, что он очень любил сжимать и чувствовать Мо целиком в своих руках. Шань продолжает рассматривать комнату: фурнитуру, холодильник, стеклянный стол, кружки — только бы не глаза Хэ Тяня. Самого брюнета это очень расстраивало, тот просто обожал наблюдать за тёплым светло—карамельным взглядом Мо, наблюдать за тем, как расширяются его зрачки при столкновении взглядов, наблюдать, как чёрные кружочки дёргаются при виде самого Хэ. Поэтому он решает что-то предпринять прямо сейчас, следит за глазами Мо в очередной раз, ожидая пока тот отвлечётся от того, что происходит под прозрачным столом, выжидает; тут же запускает прохладную стопу под штанину Мо, заставляя того подскочить. — Смотри мне в глаза, — приказывает самым господским тоном, — хватит убегать, — поднимает ногу выше, — мне нужен твой взгляд, — кладёт руку на замочек из ладоней, — ты же знаешь, — повышает градус в комнате, да и между ними в общем. Мо краснеет резко от такого напора, отворачивается опять, дышит громко, отрывисто, прикрывает лицо худой ладонью. Опять чувствует, как Тянь гладит его ногу и понимает, что утренние проблемы, есть проблемы, и если он не остановит Хэ сейчас, то не сможет ходить ещё ближайшие несколько дней. Плавно поднимает взгляд на брюнета, до сих пор прячет краснеющее лицо, глаза не отводит, любуется радужкой Хэ. Что-то внутри трепещет, царапает крылышками внутренности, рвётся наружу. — Прости, Малыш Мо, — Тянь ловит возмущённый взгляд Шаня, привстаёт из-за стола, наклоняется вперёд, тянет Рыжего к себе за подбородок и цепляется, до этого за взгляд, а теперь за губы, так же жадно, как он обычно любит, — ужасно сладко, — отпускает ещё более красного парня, убирая длинные пальцы подальше, — может ты перестанешь пить настолько сладкие напитки? — Мо отрицательно кивает, не в силах сказать ничего, потому что находится в огромном шоке и не может понять, в чём он сейчас прокололся, что Хэ так отреагировал на его выходки, — ты не исправим, — недовольно высказывает брюнет, заправляя волосы назад, чем задерживает взгляд Мо на себе, — нравится? — ухмыляется по-своему: сладко, хитро, приятно. — Завали, мажор, — плюётся Шань, — просто закрой рот. — Ну раз ты так хочешь один тут держать рот открытым, — протягивает Хэ, — то добро пожаловать, — отодвигается от стола подальше, указывает Гуаню ладонями на свой пах, намекая как бы, вот, держи рот открытым сколько твоей душе угодно. Шань даже дёргает плечами буквально на мгновение, кусает губу, сомневается. Но спустя несколько секунд уже встаёт и идёт к Тяню. Шок Хэ и словами не описать: он очень удивлён, ведь на такую просьбу, вот просто так ему отсосать без возможного продолжения, Мо никогда не соглашался, потому что не видел в этом смысла, а сейчас встал вот так вот просто и спокойненько приближается к брюнету. Рыжий останавливается напротив, смотрит на такого взволнованного Тяня и… просто садится к нему на колени. — Закатай губу, мажор, — щёлкает его по носу, — никакого отсоса без секса, — опускает руки на широкие плечи, — пора привыкнуть, — улыбается. — Ты хитрый лис, Малыш Мо. Шань прижимается сильно-сильно, вдыхает запах Хэ, наслаждается. Они оба молчат, не прерывая тишину; сидят в обнимку, чувствуют момент, наполняются энергией друг друга, пропитываются ей. — Я хочу рассказать всё маме, — говорит Мо куда-то в шею возлюбленному, — сегодня, — назначает срок, — потому что потом боюсь передумать, — рассказывает о проблеме, громко дышит, — я слишком долго держу её в неведении. — Мы, — поправляет вдруг Хэ Тянь, напоминая о их положении, — думаю, ей действительно стоит всё рассказать, — сдерживает себя, стараясь не проколоться, — но сначала мне нужен очень сладкий приз за согласие и старания. — улыбается опять, смотрит в глаза Мо. Подхватывает его за ягодицы, поднимается со стула, цепляется за удивлённый взгляд медовых глаз, спустя несколько секунд останавливается у стола, аккуратнейшим способом усаживая Мо на стекло, дабы тому не было больно приземляться на твёрдую поверхность, высовывает длинный розоватый язык, облизывая засохшие губы, вспоминает, что сегодня утром ещё ни разу не курил, и понимает, что сейчас ему максимально спокойно и удобно, раз он даже не вспомнил про сигареты. Хэ врывается в полость Мо, целует нежно, аккуратно, чувственно. — Будь готов потрудиться с утра, Малыш Мо. — как обычно усмехается так, что Рыжик понимает всё без каких-либо слов и объяснений. Эти двое уже давно научились понимать друг друга просто с одного лишь взгляда, с одного движения и даже с одной ухмылки. Одно быстрое движение губ, которое может выражать уйму различных эмоций. Но Мо точно знал, какая эмоция была выражена именно сейчас. Страсть. Похоть. Желание. Нетерпение. Ненасытность. — На пуфике тоже меня трахнешь? — фраза вырывается сама по себе и Шань даже сам не понимает, шутит он или же говорит абсолютно серьёзно. В любом случае, такой томный и расслабленный голос поворачивал ситуацию так, что шуткой это совсем не казалось. — Если захочу, то трахну, — несильно сжимает его шею. — Ты в этом сомневаешься? — спрашивает ехидно, с явным любопытством. — Нисколько. Тянь вновь оставляет ему засосы совершенно несмотря на то, что шея рыжеволосого почти вся окрасилась в ставшими фиолетовыми отметинами ещё вчера. Пустые места всё ещё остались, пусть их было и немного. А Хэ это раздражало. Ему хотелось полностью покрыть своего малыша Мо этими метками, и плевать на то, что Гуань совершенно не в восторге от этого часто проявляющегося пристрастия темноволосого. Он всё равно продолжит их оставлять, как бы Шань не просил остановиться. Да, ему однозначно было приятно, но ходить в толстовке с капюшоном, затягивать её за шнурки так, что кроме лица ничего бы не было видно, его не очень устраивало. — Ты чертовски меня заводишь, — признаётся вот так вот откровенно и честно. — Где бы мы не были и в чём не были бы одеты, — переходит на полушёпот. — Один твой вид сносит мне крышу, Мо Гуань Шань. — произносит его имя вместе с фамилией, давая понять, насколько серьёзны сказанные им слова. Тянь несколько секунд пристально смотрел в глаза рыжеволосого, а после наклонился и коснулся губ нежным поцелуем. Еле сдерживаемая страсть перетекла в безграничную нежность, а ощутимые руки на талии, и ни сантиметром ниже, потихоньку приближали рыжеволосого всё ближе и ближе к Хэ-младшему. Тяню хотелось иметь связь с Шанем, но далеко не интимную. Ту связь, которая была у них несколько месяцев назад — когда они ещё были вместе. И брюнет сделает всё, что в его силах и возможностях, чтобы вернуть эту связь. Если будет надо — перейдёт через самого себя, плюнет на всё свои принципы и правила, по которым жил до этого. Он уже влюбил в себя Мо заново, осталось лишь завоевывать его доверие. Темноволосый даже сам не понимает, в какой момент снимает с рыжеволосого футболку, откидывая её куда-то назад. Затем вновь смотрит на уже изученное тело, любуясь. А внутренний голос всё продолжает настойчиво твердить в голове одно и то же: «Это Твоё. Только Твоё. Твоё и ничьё больше». И с каждым таким словом Хэ всё больше прислушивается к нему, вбивая в свою же голову то, что Рыжик его, как бы это эгоистично не звучало, собственность. Его малыш Мо. Его, и ничей больше. Гуань приподнимает таз и хватается своими руками за шею парня, позволяя ему приподнять себя для того, чтобы стащить штаны вместе с боксерами. После чего вздрагивает, снова оказываясь на холодной стеклянной поверхности. Парни прижимаются к друг другу настолько, что из-за такой близости и возбуждения, холод вместе с мурашками постепенно уходят, а температура тела поднимается в несколько раз. Хэ Тянь редко ходил дома в футболках, а когда эти двое ещё и встречались, то вовсе забывал о их существовании. То ли ему действительно было удобно щеголять в таком виде, то ли он просто дразнил рыжеволосую макушку, который видя обнажённый торс брюнета, каждый раз смущённо прикусывал нижнюю губу, словно видит эту картину в первый раз. Тем не менее было бы ложью утверждать, что Шаню такой вид парня совсем не нравится. Тянь приспускает свои штаны и боксеры, демонстрируя Мо свой приподнятый половой орган, который просто сгорал от нетерпения. Он жаждал как можно скорее оказаться внутри парня напротив, что и произошло в следующую секунду. Хэ вошёл в него непривычно нежно и непривычно медленно. А привычный резкий и жёсткий темп сменился на более спокойный. Он, наверное, и сам не понимал, с чего вдруг такая нежность, но останавливаться и менять всё это не хотел. Да и по лицу Гуаня просто нельзя было сказать, что он не в восторге от этого. Жёсткий секс, конечно, круто, но если заниматься им настолько часто, сколько и занимались эти двое, то могут быть различные не очень хорошие последствия. Да и временами он просто надоедает. Хочется чего-то такого нежного, как сейчас. Один толчок следовал прямиком за другим, но при этом давая рыжеволосому спокойно, без каких-либо затруднений, вздыхать. Его руки по привычке зарылись в тёмные волосы, хватая их где-то на затылке и приближая парня ещё ближе к себе. Губы Хэ вновь впились в губы Шаня. Поцелуй тоже был не быстрым, даже совершенно противоположным. Такой медленный, чувствительный, сладкий и ласковый. Словно показывающий, что между ними не только одна страсть, а кое-что нечто большее. Любовь. — Я хочу, чтобы ты, — отрывается от поцелуя. — богатый, самовлюблённый придурок, — шепчет. — знал, — внимательно смотрит в серые глаза. — что мне тоже сносит от тебя крышу. За эти последние полгода, когда парочка рассталась и большую часть времени провела по одиночке, но при этом изнывая от тяги к друг другу, они действительно многое упустили. Все эти месяца они могли наслаждаться совместной жизнью и каждым днём, проведённым в компании друг друга. Но вместо всего этого, они каждый день смотрели друг на друга, прокручивая в собственных головах все те моменты, напоминающие о том, как им было хорошо вместе, но не решаясь при этом сказать что-либо. Но в любом случае, было бы лучше помириться вот так вот вчера, чем не помириться вообще. — Я знаю, — в который раз усмехается. — Разве кто-то может не влюбиться в меня? — Самовлюблённый придурок. — закатывает глаза, понимая, что даже в такой, как казалось, трогательной ситуации, Хэ Тянь всё равно остаётся прежним. — Пусть даже и так, — к удивлению соглашается. — Но тогда ты влюбился не в меня, а в самовлюблённого придурка, — применяет слова рыжеволосого против его самого. — Такой вариант тебе больше нравится? — Да пошёл ты. Их обоих всегда удивляло, как они могли во время такого занимательного процесса перекидываться парочкой фраз и иногда даже вести полноценный диалог. Нельзя было бы сказать, что их секс был скучным, неинтересным или однообразным, ведь это было совсем не так. Просто так парни чувствовали себя намного ближе к друг другу, несмотря на то, что как им казалось, они уже близки до самого предела и ближе уже некуда. Спустя какое-то время дыхание обоих парней становится сбивчивым и порывистым, редким и громким. С губ вновь срывается очередной похабный стон удовольствия. Руки обоих тряслись то ли от возбуждения, то ли от экстаза, к которому всё сейчас и идёт. Тянуть, оттягивать что-либо сейчас совершенно не хотелось. Хэ понял, что Гуань теперь никуда от него не убежит, не скажет что-то в роде «это было ошибкой», что несказанно радовало. — Можно я… — Можно, — перебивает, прекрасно зная, о чём хотел попросить темноволосый. — Но только сегодня и только сейчас, поэтому сильно не обольщайся. — шепчет, чувствуя, что толчки стали ещё резче предыдущего. В следующую секунду Мо чувствует тёплую, согревающую изнутри, жидкость. Голова сама по себе закидывается назад, радуясь тому, какое же сегодня хорошее вышло утро. Можно было даже сказать что самое лучшее, за все эти полгода, ведь это действительно так и было. Сероглазый прислоняется своим лбом ко лбу Шаня, всё так же тяжело дыша, но уже пытаясь перевести дыхание. — Думаю, тебе нужно сходить в душ. Они смотрят друг на друга откровенно, прямо, открыто, а сотни искорок внутри у обоих рвутся наружу сильно-сильно, царапая слизистую. Дыхание такое рваное, резкое, будто оба парня находятся в ужасном состоянии, почти при смерти, задыхаются, будто при астме. Но они задыхаются просто от любви. Самой настоящей. — Кстати, Тянь, спасибо, что вытер меня после… — тихонько, еле дыша, говорит Мо, кусая губы. — Всегда пожалуйста, Мо. Хэ помогает ему спуститься со стола максимально аккуратно, ведь сейчас ноги Шаня не в самой лучшей форме; брюнет даже предлагает донести парня до ванной комнаты на руках, но тот лишь отнекивается, пытаясь доказать, что он и сам в состоянии, опирается на Хэ Тяня, смотрит своими убедительными карамельными глазами, мол, вот, я в порядке, поверь. И Тянь ему верит, хотя и видит, как Рыжий опирается на стенку, цепляется за дверные ручки, но помогать ему не спешит, Гуань же самостоятельный, он хочет сам. На такую выходку Хэ лишь хмыкает, усаживаясь обратно за стол, спустя несколько минут слышит шум воды и понимает, что Мо в целости и сохранности добрался до ванной. Брюнет поднимает телефон экраном вверх, смотрит время, что-то прикидывает. Снимает блокировку, ищет в телефонной книге номер, заученный практически наизусть, ведь он похож чем-то на мобильный номер Малыша Мо. Уходит в сторону комнаты, подходит к шкафу и ищет новое постельное бельё, слушает едва прерываемую тишину в студии, снимает пододеяльник, простынь, наволочки. Скидывает всё в кучу около кровати, расправляется тёмную простынь, расстилая её на матрасе, выворачивает наволочки, натягивая их на две большие подушки. Ждёт несколько длинных гудков и слышит приятное «Алло» по ту сторону, чувствует теплоту в голосе человека, несказанно этому радуется, ведь этот самый человек практически как родной; роднее, чем брат, отец и даже собственная мать. Откидывает мятный плед и огромное одеяло в сторону, понимая, что с пододеяльником точно сам не справится и произносит: — Здравствуйте, — как-то нежно, без пафоса и притворства; подходит к панорамному окну, щурясь от яркого света, — вы не заняты? — интересуется у собеседника, ведь действительно переживает, — у меня всё достаточно чудесно, не переживайте, — перебирает пальцами собственные волосы, — у Гуань Шаня тоже всё хорошо, — успокаивает любопытство женщины, — кстати, по поводу Шаня, всё наладилось, и он решил вам признаться, — старается говорить не очень громко и прислушиваться к шуму воды, не очень хотелось, чтобы Шань знал их секрет с госпожой Мо, — правда. Разве я могу вам врать? — невинно спрашивает Хэ. Он действительно никогда не соврал бы госпоже Мо. Когда она напрямую спросила у него, уведя куда-то вглубь квартиры подальше от ушей Шаня, что происходит между ним и её сыном, то он сказал правду, голую правду. Можно было бы сказать, что мать Мо злилась, но это было совершенно не так, ей было абсолютно всё равно какого пола человек, было важно лишь то, какой он, и не обидит ли он её любимого сына. Поэтому она приняла Хэ с ещё более распростёртыми объятиями и очень переживала, когда эти двое разошлись, ведь, фактически, у неё теперь целых два сына, и за каждого она очень переживает. — У нас есть некие планы на сегодня, — спокойно доносит Хэ Тянь, шагая уже в сторону кухни и говоря как можно тише, — к вечеру будем у вас, только не готовьтесь сильно, иначе Шань всё прознает, — опять прислушивается к шуму воды на фоне, усаживаясь за стол и делая глоток слегка остывшего чёрного кофе, — мне пора, госпожа Мо, — говорит спустя ещё несколько минут разговора Хэ, понимая, что вода перестала шуметь, замолкает ещё на пару секунд после окончания звонка, прислушивается. Брюнет поднимается из-за стола, двигается тихо, не шумно, аккуратно, шагает в сторону выхода, всё так же вслушиваясь в тишину, как пума на охоте. Выглядывает из-за дверного косяка, цепляясь взглядом за свет, горящий в ванной комнате, просачивающийся сквозь мутное стекло, подходит ещё ближе. Уже у двери кладёт широкую ладонь на ручку, замирает на пару секунд, бегает глазами вдоль собственной руки, нажимает на ручку, думая, что дверь закрыта. Но она открыта. Вот так вот. Мо просто не закрыл дверь. Хэ просачивается внутрь, будто кот в какой-то интересный для него сосуд, так же изящно и незаметно. Он любуется изгибами Мо, который трёт волосы тёмным полотенцем, стоит к брюнету спиной, чувствуя что-то неладное, думает, что совсем один. — Малыш Мо-о-о, — сладко тянет Хэ, ощущая новый прилив, — ты такой красивый сейчас, — нависает над ним, заставляя отходить подальше. — Выйди, пожалуйста, — просит Рыжий, — я приду через пару минут. Брюнет отступать и не планирует, прижимает Шаня грудью к холодному кафелю, заставляя того сжиматься от холода, дышит куда-то в область шеи, вызывает сильные мурашки и бабочек в животе, касается талии, живота, бёдер, трогает откровенно, правдиво, как хочет; заставляет дышать тяжело-тяжело, не сопротивляться; Хэ касается сухими губами шеи, плеч и затылка. — Тя-я-янь, — хрипит Мо, пытаясь остановить парня, — от… отпусти меня, — выдыхает тяжко, громко. — Мо, ты такой сладкий сейчас, ты бы знал, — прижимается к нему поближе, облокачивается на бледное плечо, прикрывает веки. Хэ-младший опускает ладонь ниже к местам помягче, сжимает ягодицы, закатывает глаза в блаженстве. Смачивает два пальца, толкаясь ими в рот Шаня, касаясь розового языка, а после толкаясь ими совсем в другое место. Мо падает на стену спереди, опирается щекой на квадрат плитки, видно, как он краснеет, глубоко дышит. — Хэ-э-э, — выдыхает шумно, хватаясь за руку брюнета буквально над его головой, — прекрати-и-и, — зажмуривается, утыкаясь лбом в стену. — Не в этот раз, малыш, — вновь падая на плечо Рыжего, говорит Хэ Тянь, приспуская штаны уже свободной рукой, — надо было закрыть дверь, — указывает на оплошность, устраивая одну ладонь на шее возлюбленного, сжимая её легонько, а второй придерживая собственный половой орган. Входит нежно, не резко, не сильно надавливая, ослабевает хватку на шее, чуть спуская ладонь пониже, сжимая плечо; слышит громкий стон Мо и заводится с пол-оборота, двигается ритмично, выслушивая такие же ритмичные стоны-хрипы Шаня, откидывает назад голову, думая лишь о любимой рыжей макушке, обо всём, что с ним связано. Опускает крупные ладони на бёдра парня, толкается сильнее, касаясь всех самых чувствительных точек, вынуждая ноги Мо подгибаться. Чувствует мелкую дрожь, в последний момент изливается на пол, мысленно получая пощёчину от Шаня, ведь чуть не сдержался, кончив внутрь. Брюнет вновь наваливается на его плечо, придерживая за бёдра, дабы возлюбленный не упал, сдувает мешающую чёлку, слушает, как дышит Рыжий. Оглаживает большими пальцами часть поясницы, пытаясь расслабить парня перед ним, вдыхает запах собственного шоколадно-апельсинового геля для душа, понимает, что Мо им помечен буквально во всех смыслах: на нём его засосы, укусы, запах, одежда, касания. Хэ приподнимает парня, зная, как тому тяжело сейчас двигаться, ставит его на пол душевой кабины, снимает домашние штаны, выкидывая их куда-то за дверцы, позже захлопывая их. Кровь в венах бурлит, заставляя сердце биться сильнее и совсем не думать головой. Включает прохладную воду, почему-то не думая, что её надо хотя бы отрегулировать. Рыжий вновь оказывается прижатым грудью к стенке и с зажатыми Тянем руками, но даже не сопротивляется как-то, потому что не хочет, потому что вошёл в кураж. Тянь стимулирует его сзади, двигая пальцами более бурно, чем бёдрами буквально несколькими минутами ранее, в нём вдруг проснулась вся его энергичность. Отпускает руки Мо, чтобы заняться им спереди, а Шань не знает куда руки деть, ведь самого себя трогать не надо, а Хэ даже не обнять, в итоге просто кладёт влажные ладони на стенку, облегчая работу собственной груди. Спустя несколько минут Рыжий изливается, сильно выдыхая. — Ты нетерпеливый ублюдок, Хэ Тянь, — гортанно рычит Гуань Шань, — но мне понравилось, — и Хэ успокаивается, слыша такие приятные для него слова, — а теперь донеси меня до кровати, сил у меня оставалось только для этого, а ты их потратил, — ставит брюнета перед фактом, уже заглядывая в его глаза, что-то там выискивая. Может, совесть? Хэ-младший молча приподнимает Мо за ягодицы, вынуждая того скрещивать ноги за спиной брюнета и закидывать руки на крепкие широкие плечи, прижимает к себе поближе, в очередной раз вдыхая запах своего геля для душа. Поставив на пол лишь на пару минут, растирает его полотенцем: руки, ноги, волосы — чтобы было удобно самому Рыжему. Вновь приподнимает и несёт его на кровать, следит, чтобы Мо ничего не задел ногами и не ударился, о чём-то думает. Опускает Мо на чистое постельное, нависает сверху, любуется им, рассматривая каждую клеточку его тела, думает, что нашёл ящик Пандоры и смог его открыть; сделал то, что другим не удавалось. Наклоняется поближе, накрывая чужие губы нежно-нежно, совсем не похоже на себя самого. — Меня не хватит ещё на заход, Тянь, — признаётся Рыжий, когда Хэ от него отрывается, — я тебе вечный моторчик что ли? — заглядывает в тёмные глаза, цепляясь за них, как Хэ за его бёдра недавно, также крепко и сильно. И Хэ-младший понимает его с первого раза, откидывается на кровать сбоку, ложась на спину и утыкаясь взглядом в потолок. Они лежат так буквально пару секунд, пока Рыжий не начинает говорить: — Мажорчик смог сам сменить постельное? Вау, — произносит громко, — оказывается твои ручки не только могут лезть туда, куда не просят, но и делать что-то полезное, — отпускает колкость Шань, посмеиваясь. — Не то чтобы, — сдерживается Хэ, — с пододеяльником я не справился, — признаётся честно, хватая Мо за ладонь, — мне понадобится твоя помощь, — поворачивает голову в сторону чужой макушки, наблюдая за профилем парня. Хэ считал, что в нём прекрасно всё: карамельные глаза, маленькая горбинка на носу, обтянутая кожей, заметные и не очень веснушки, аккуратные рыжие брови, припухлые бледноватые губы — всё это создавало атмосферу огромной любви и уюта, несмотря на всю грозность Рыжего он всё равно излучал самые приятные чувства для брюнета. — Я уже говорил, что люблю тебя? — переваливаясь на бок, спрашивает Хэ Тянь. Мо прикрывает глаза на мгновение, молчит, оттягивая момент, сжимает ладонь брюнета покрепче. Думает о чём-то невесомом, представляет в голове разговор с матерью, размышляет о её реакции: сильно ли она разозлится? Выгонит ли его из дома совсем? Не захочет считать его своим сыном? — понимает, что любой исход неизбежен, и получится так, как получится. И он точно ничего с этим не сделает. Открывает глаза, рассматривая высокий потолок, гоняет мысли туда-сюда. — Говорил, — произносит наконец, — я тоже очень люблю тебя, — встречается с Хэ взглядом, переворачиваясь на бок, смотрит, не моргая, кусает щёку изнутри, — я переживаю, — выпаливает правду за секунду, совершенно не подумав, пытается спрятать глаза. — Мама? — Тянь наблюдает короткий кивок парня напротив, — всё будет в порядке, я это чувствую, — брюнет лукавит, но сейчас совсем не хочет говорить Рыжику всю правду, почему-то Хэ Тянь ощущает острую необходимость посмотреть на всю гамму эмоций Мо после слов его матери. «Мама» — такое лёгкое и невесомое слово. Для Хэ оно практически не знакомо. Мать в его жизни фактически не присутствовала, в детстве, может, её и было много, но чем старше становился наследник, тем меньше присутствие родителей в его жизни становилось, да и брат, который тоже был занят своими делами в силу возраста, тоже уделял недостаточно много внимания младшему. Со временем родители и вовсе развелись, и тогда любимая мамочка Хэ укатила за границу строить собственную жизнь заново, лишь раз-два в год вспоминая о сыновьях. Отец был весь в работе, утягивая в эту сферу и Хэ Чена, оставляя Тяня совсем одного. Может поэтому госпожа Мо и Шань самые близкие для него люди — они будто его панацея, а сам сын госпожи Мо особенно. Хэ-младшего вдруг накрывает волной грусти от собственных мыслей, он притягивает свободной рукой Рыжего к себе поближе, чтобы просто утонуть в его тёплых объятиях и успокоиться. Заставить себя думать о хорошем и забыть о плохом. Он чувствует тёплое дыхание Мо в область собственной шеи, покрывается приятными мурашками и опять широко улыбается, потому что чувствует своё. — Думаю, что нам пора собираться, чтобы всё успеть, — проговаривает прямо в макушку Хэ, поглаживая чужую поясницу, по тому как дёрнулись плечи возлюбленного, понимает, что тот не понимает, о чём Тянь вообще говорит, — нужно съездить в торговый центр, хочу провести с тобой побольше времени и купить немного вкусного к чаю, а также подарок для твоей мамы, — посвящает парня в свои планы, прикрывая веки и рисуя в голове картинки, — не ехать же пустыми, правда? — Шань почему-то не возмущается, как раньше, видимо, понимает своё положение и знает, что с Хэ спорить совершенно бесполезно. Они лежат в тишине ещё пару минут, не желая нарушать идиллию. Мо дышит размеренно, прямо в ямку между ключицами, от чего Хэ блаженно прикрывает веки, дыша так же размеренно, как и Шань. Тянь оглаживает поясницу и спину возлюбленного, стараясь не сильно давить подушечками пальцев, вспоминая о недавних гематомах. За окнами слышен лёгкий гул, шум машин и редкие крики птиц. В такие моменты Хэ Тянь понимает плюсы высокого нахождения его квартиры в доме, потому что ничего не мешает, не нарушает покой. — Предполагаю, что нам пора вставать, — негромко говорит брюнет, опираясь подбородком к голове Мо, — иначе правда ничего не успеем. — Дай мне ещё пару минут, — шепчет Шань, прижимаясь ещё ближе; сейчас ему очень нужен был этот покой, нужно было собраться с мыслями и понять, действительно ли стоит делать то, что он задумал; правда ли мама отреагирует спокойно или нет, — мне нужно набраться сил, — напоминает про полное отсутствие жизненных сил, покрепче сжимая Хэ Тяня в колечке из рук. *** Мо с громким шипением присаживается на давно знакомый пуфик в коридоре, наклоняясь, чтобы завязать шнурки. Тянь наблюдает за ним со стороны и понимает, насколько самостоятельным пытается казаться Шань. Брюнет тяжко выдыхает, опускается на колени, прямо перед Рыжим, чтобы помочь тому со шнурками. — Ну я же и сам… — Сам можешь, я помню, — прерывает Хэ, делая узелок на одном из кед, — но сейчас я хочу помочь, потому что по моей милости тебе сейчас тяжело и неудобно, — Тянь продолжает копошиться со шнурками, что-то бурча себе под нос. Видел бы сейчас Хэ-младший, как на него смотрит Мо: с самой настоящей любовью и теплотой. Насколько бы самостоятельным ты не был, такая помощь от любимого человека всегда приятна и лишней не бывает. Это греет душу и сердце, в очередной раз напоминая, что ты любим, что ты кому-то нужен. Тянь поднимается, оттряхивая колени, Шань бросает негромкое «Спасибо». Хэ поправляет рукава тёмной рубашки, смотря в зеркало, им опять любуются, всё ещё не вставая с пуфика. — Зря ты так вырядился, — от чего-то возмущается Мо, — мы едем рассказывать маме о наших отношениях, а не о свадьбе. — А может и о свадьбе, — Хэ поворачивается, наблюдая за реакцией рыжего парня напротив, видит его недовольное лицо, усмехается, — шучу, но только пока что, — уже поправляет волосы, ощущая сверление взглядом. — Ну что? Можно выдвигаться. Брюнет молча тянет Шаню руки, чтобы тот смог подняться, смотрит в озлобленные медовые глаза, улыбается. Он подтягивает парня вверх, а после притягивает максимально близко, делая их контакт интимным, эмоциональным, «глаза в глаза» — подумал Рыжик, не отводя взгляда от двух асфальтовых радужек напротив — для Тяня это даже странно, Мо просто берёт и не отводит взгляд, как обычно, а просто испепеляет, практически не моргая. Казалось бы, этот зрительный контакт тянулся минуту за минутой, на самом же деле длилось это не более пятнадцати секунд; после Хэ Тянь, перенесший руку на самую удобную для него шею, слегка надавив, подтянул рыжеволосого ещё ближе, вновь цепляясь за чужие губы, как в первый раз — жадно и требовательно. Да, первый их поцелуй был далеко не таким, как это показывают в любовных мелодрамах, где герои боятся друг на друга даже смотреть. В какой-то момент Тянь в очередной раз потянул Шаня к себе, чтобы подразнить и посмотреть на то, как он ещё ярче будет изливать свои эмоции, будучи под градусом. Хотя сложно назвать состояние «под градусом» человека после пары глотков чего-то алкогольного. Мо Гуань Шань же практически с тем же расчётом не особо сопротивлялся, понимая, что брюнет более пьян и маловероятно, что что-то вспомнит вообще. Тогда в обнимку они стояли минуты две, не меньше, Шань сомневался в чём-то (хотя именно пару глотков горячительного и дали его рыжей голове идею о поцелуе), Тянь в свою очередь не понимал, почему парень в его своеобразных оковах молчит, не проронив ни звука, ни оскорбления. В следующее мгновение Рыжий подался вперёд, касаясь чужих губ, Хэ-младшего даже прошибло на секунду, казалось, он отрезвел. Брюнет не сделал поцелуй супер трепетным, потому что был под таким эмоциональным давлением, что даже в голову не пришло, что это их первый поцелуй, и Мо мог ожидать чего-то другого. Позже Хэ вспоминал, что ещё ни в кого так жадно не «вгрызался» при поцелуе. Действительно, брюнет придерживал возлюбленного за голову, достаточно напористо его целуя, будто они в браке всю свою сознательную жизнь, а Рыжий был в какой-то долгой командировке и только вернулся домой. — Может останемся дома? — сладко тянет Хэ, отстраняясь на пару сантиметров от возлюбленного. Дышит он горячо, быстро, заставляя парня напротив дышать тем же воздухом, и совсем не убирает глаз, дабы не разорвать контакт, — или сходим чуть позже? — он будто проверяет Рыжего, готов ли тот взять и прыгнуть в омут с головой, закрыть глаза на все запланированные дела, повести себя необычно — Рыжий никогда не изменяет своим планам, не любит изменять самому себе. — Мы не остаемся, — Мо прикрывает ладонью губы брюнета, отодвигает слегка его голову, но продолжает смотреть ему в глаза, до сих пор это выглядит удивительно, потому что Хэ Тянь знает, как Шань не любит поддерживать зрительный контакт, знает то, как его это раздражает. А сейчас парень смотрит ему в глаза уже больше минуты и не на секунду не уводит зрачки в сторону. — Мы ничего не успеем, Хэ. Тянь даже спокойно реагирует, выпускает парня из своих объятий, слегка улыбается и не возражает, ни капли. Он вновь поправляет верх одежды, переживая не осталось ли каких-то складочек, наблюдает за тем, как Мо опять закатывает глаза и повторяет своё «зря ты всё-таки так вырядился», и берёт ключи с ключницы. Хэ-младший забирает с полки портмоне, проверяет наличие карт и бумажных купюр, кивает сам себе и даёт понять, что теперь точно можно выходить. Мо Гуань Шань пропускает брюнета вперёд, закрывает дверь квартиры и кладёт ключи в карман своих джинсов. Далее они с Хэ едут в лифте, совершенно незаметно хватая друг друга за руки. *** — Опять будешь прятаться сзади или в этот раз сядешь рядом? Хэ понимает, что спрашивает. С момента появления у него машины часто случалось такое, что он возил Рыжего за продуктами куда-то в крупный гипермаркет или на рынок, дабы тот не таскался с продуктами в метро, да и время это очень хорошо экономило. Шань почему-то не позволял себе садиться на переднее сидение и как-то светиться рядом с Хэ Тянем, потому что «мало ли что». И вся его поездка проходила на заднем сидении за просмотром тех же улиц и кварталов города, которые он видел сотни раз. Даже огромное количество продуктов не могло заставит его сесть впереди (а у Хэ иногда появлялась такая идея забить машину чем-то, даже купить ни с того ни с сего надувной матрас не в сдутом виде и подобные несуразности). — Даже не думал. — Мо несколько секунд смотрит на Хэ, стоящего по ту сторону машины, хмыкает. Почти сразу же наклоняется, чтобы открыть дверь и садится в обитый кожей салон, располагаясь поудобнее. Тянь зависает на пару секунд, прокручивает это в своей голове, а после слышит недовольного Рыжего, подгоняющего его сесть в машину. — Куда поедем? — задаёт вопрос для Хэ, который пристёгивается ремнём безопасности и опять поправляет одежду, зеркала. — Можно в Синьхуа, а после в Волмарт, которые находятся в районе твоей мамы, — предлагает брюнет, а после уточняет, — ты же перевёз её в Чаоян? — рассматривает глазами дорогу, смотрит по сторонам, чтобы выехать с парковки и ни за что не зацепиться. — Ты хорошо мне платишь. — заключает рыжеволосый, облокачиваясь головой на сидение, — вот за пару лет и накопил на квартирку рядом с центром города. — он молчит несколько секунд, а следом выдаёт, — ты такой ищейка. Бизнес отца даёт тебе некоторые привилегии. Несколькими днями ранее я бы даже на тебя разозлился и поругался, потому что ты лезешь в мою жизнь. — со стороны такая исповедь выглядела грозно, в какой-то мере Хэ Тяню даже стало стыдно. Тут он даже понял, что действительно перегнул со своими полномочиями. — теперь я представлю, что этого не было, но больше никогда так не делай. — иногда Мо Гуань Шань действительно мог напугать, сказать серьёзные вещи, пристыдить и заставить задуматься. Как строгая мама маленького ребёнка. — Прости, Мо. — Хэ Тянь искренне раскаивается на минуту, поворачиваясь к Мо на светофоре, смотрит на него зачарованно и внимательно. В следующий момент его мощная ладонь размещается на принадлежавшем ему мягком бедре, сжимает несильно, но так, чтобы касания наверняка чувствовались, отдаваясь едкой глухой болью от старых, почти заживших гематом. Естественно, Тянь делал это не специально, просто хотел трогать Мо опять, трогать ещё больше и тщательнее. Шань даже не возмущался, просто окинул взглядом правую руку брюнета, хмыкнул негромко и слегка улыбнулся, задумался о чём-то своём и продолжил смотреть на давно знакомые улицы города. В размеренном и спокойном состоянии всё же вывески и вещи вокруг для обоих парней выглядели ярче и красочнее. Всё было слегка непривычным, хотя и обыденным, живёшь в городе двадцать с лишним лет, и он вдруг становится чуть иным, представьте себе — это словно глоток свежего воздуха для человека, долго жившего в загрязнённом районе. В принципе перемещение с одной части района в другую заняло не так много времени, если бы Рыжик не жил здесь около пяти лет не понимал бы сколько ему придётся отсиживать свою прелестную задницу. — Можем выдвигаться на великие приключения, — констатирует Хэ-младший, паркуя машину на подземной парковке. — На великие приключения в торговый центр? — Мо скептически изгибает бровь и старается не засмеяться. — Хотя с тобой каждый мой день будто приключение. — и не выдерживая заливисто смеётся. Брюнету остаётся наблюдать и ждать, пока возлюбленный успокоится и наконец выйдет из машины. Ждать пришлось недолго, минуты две от силы, счастливые две минуты. — Спасибо, конечно, но… может всё-таки пойдем? — Пойдём-пойдём, — Рыжий восстанавливает дыхание и отстёгивает ремень безопасности. Торговый центр, в котором сейчас находились парни, блуждая то по одному, то по другому магазину, официально считался одним из самых больших из тех, которые только были в Пекине. Именно поэтому Хэ Тянь и предложил Гуань Шаню приехать именно сюда, ведь знал наверняка: выбор здесь просто огромный, следовательно, шанс найти что-то стоящее был почти стопроцентный. А подарок маме Мо нужно было выбирать крайне тщательно. И обязательно с любовью. Иначе какой вообще смысл от подарка, если он не исходит от самых сердца и души? Поначалу парни, прикинув, что времени на выбор подарка у них около полутора часа, решили просто походить по всем тем магазинам, которые только на глаза попадутся. Это были магазины с совершенно разной продукцией: начиная с «Мьюзикленда», где Рыжему на глаза попалась одна уж очень классная гитара, но чертовски дорогая, которую Хэ Тянь не думая купил, а если быть точнее, то подарил Рыжику; заканчивая магазинами с бытовыми товарами, где завис уже Тянь, простояв возле отдела с посудой минут так десять, тщательно рассматривая каждую тарелочку, ложечку и вилочку. Даже такие бытовые товары имелись дому у Тяня в самом лучшем виде, самые дорогие и самые красивые. Ухмыльнувшись, Хэ предложил Мо купить ему кружечку с принцессой, аргументировав это тем, что они теперь однозначно начнут жить вместе, следовательно, у Рыжика просто обязана быть своя собственная кружка с диснеевской принцессой. Покраснев, Гуань Шань еле как вытащил темноволосого из этого отдела, ведь тот чуть было не пошёл на кассу, для того, чтобы купить эту чертову кружку. Гуань Шаню всегда было неудобно принимать от Хэ подарки, которые стоили как его почка. Как почка Рыжика, естественно, ведь почка Тяня стоимости не имеет. Одно дело, когда Шань работал у него, ведь это был реальный труд, который просто обязан был оплачиваться, а что теперь? Теперь Хэ буквально раскидывается деньгами, усмехаясь каждый божий раз, когда видит реакцию Гуань Шаня на это всё. Да даже когда сероглазый покупал парнишке эту самую гитару, Рыжик весь чуть не извёлся, смотря на ценник. Эта покупка была космически дорогой. Для Мо, естественно. Хэ Тянь, кажется, на цену не смотрел, да и не смотрит никогда. В этом он весь и есть. — Малыш Мо-о-о, — мягко протянув, темноволосый несильно дёрнул за руку идущего впереди Рыжика, дабы привлечь его внимание, — Давай зайдём, а? — после чего кивнул в сторону какого-то магазина, вынуждая парнишку посмотреть туда, куда смотрел сам сероглазый. — Ты совсем охуел? — тут же начал возмущаться Рыжик, видя в паре метров от себя магазин с очень занимательным названием. — Да я туда в жизни не зайду, даже не проси. — Ой, да кто тебя спрашивать будет? — закатив глаза, темноволосый лишь сильнее сжал руку Рыжика, после чего, усмехнувшись, направился туда, куда так сильно не хотел Гуань Шань, затягивая последнего за собой. — Твою ж мать, Хэ Тянь! — Рыжик в прямом смысле слова начал кричать на весь торговый центр, даже и не заботясь о всех взглядах, которые были направлены на эту парочку, — Немедленно остановись, слышишь? — угрожает, понимая, что до самого магазина остаются считанные метры, не более, — Сука, какой же ты баран упёртый, отпусти кому сказал! — ругается, даже и не думая подбирать выражения. — Да бля-я-я… — после чего грустно вздыхает, понимая, что они только что переступили порог магазина женского нижнего белья, — Ну и какого хуя ты тут забыл? — раздраженно выдыхает, потихоньку начиная мириться с тем, что парень всё-таки затащил его сюда, — Мы, вообще-то, пришли подарок моей маме выбирать! — напоминает, пытаясь отвлечь возлюбленного, который тем временем уже вовсю расхаживал по магазину, — Или ты хочешь подарить ей комплект нижнего белья? — нервно хихикает, представляя, какая реакция у его матери будет на такой подарок. — Идея, конечно, классная, но я вот только не думаю, что она это поймёт. — Хочу, — отвечает незамедлительно и размыто, чем только сильнее нервирует рыжеволосого, — Хочу подарить, — повторяет, после чего едко усмехается, смотря на парнишку: — Но вот только не госпоже Мо, а тебе. А вот после таких слов последняя капля терпения Рыжика просто испаряется. — Ты совсем с катушек слетел? — тут же начинает проявлять агрессию, чем только забавляет темноволосого, — А ну пошли отсюда! Мо уже было сделал пару шагов к выходу, как вдруг Хэ резко схватил его за руку, вынуждая остановиться. — А ну-ка стоять! — теперь настала очередь Тяня повышать голос. — Мы просто походим, посмотрим, не паникуй ты так. «Просто походим», — ну да, ну да. Хэ Тянь говорил точно так же, когда потянул Рыжего в предыдущие магазинов так пять, откуда они вышли с полными пакетами всякой всячины. И что-то подсказывало Гуань Шаню, что и этот магазин исключением не будет. — Как тебе этот? — усмехается Тянь, снимая с вешалки комплект розового в сердечко белья, — Слушай, я думаю, что тебе к лицу! — затем подносит его к телу Рыжика, прикладывая и прикидывая. — Да, точно к лицу! — Убери это, блять, от меня, сейчас же! — мгновенно вскипает Рыжик, краснея. — Ну да, извини. Совершенно забыл, что розовый тебе не нравится, — вешает комплект обратно на вешало, и уже через секунду берёт другой, всё также прикладывая к телу парня. — Тогда как тебе этот вариант? — Боже, на нас уже весь отдел пялит, — кареглазый даже прикрыл ладонью лицо, заметив на себе странных взглядов так десять, не меньше. — Я тебя прошу, пошли отсюда. — Мы не уйдём отсюда ровно до тех пор, пока не подберём тебе что-то, — Тянь делает шаг вперёд, оказываясь стоящим вплотную к Рыжику, — И даже спорить не смей, иначе я скуплю абсолютно всё, что здесь есть. — после чего шепчет ему прямо на ухо, намереваясь смутить его окончательно. — Ты сейчас серьёзно? — Мо хмурится, никак не осознавая то, что парень не шутит. — Вполне, — Тянь усмехается, после чего бежит уже совершенно в другую часть торгового павильона, крича: — О, вон, гляди какой! В сеточку! — Бля-я-ять… — негромко провыв, Рыжик падает на какой-то пуфик, не желая участвовать во всём этом. Гуань Шань прекрасно понимал, что если Хэ Тянь что-то в своей голове решил, то значит, что так оно и будет. И если он решил купить Рыжику нижнее бельё, то значит он его купит. И плевать даже на то, что оно женское и что сам Мо будет против. — Никак не могу понять, пойдёт тебе или нет, — задумчиво произносит темноволосый, беря в руки очередной комплект, после чего, ни на секунду не задумавшись, предлагает то, отчего рыжик откровенно говоря охуел: — Может примеришь? — Чего блять? — как и следовало ожидать, Мо Гуань Шаню эта идея по душе не пришлась, — Да даже если я и соглашусь, ты как себе это представляешь? — яростно нашёптывает возлюбленному на ухо, отчего тот лишь усмехается: — Нас консультант отсюда выпрет ещё до того, как мы до примерочной дойдём! — Именно поэтому нужно идти сейчас, пока она с кем-то разговаривает. Хэ подмигнул мимо проходящей девушке и, дождавшись пока та скроется из их поля зрения, взял Шаня под руку, направляясь в сторону примерочных. — Нет. — парнишка попытался остановиться, но темноволосый лишь ускорил шаг, на что Шань страдальчески вздохнул, оглядываясь по сторонам. — Ты всё равно его примеришь, солнце, — Тянь усмехается, в то время как Мо злится, понимая, что в этой битве он однозначно проиграет. — Поэтому либо мы идём сейчас и остаёмся незамеченными, либо ты будешь ломаться ещё минуту и нас точно запалят. — Да бля-я-ять! Пусть данный магазин был довольно-таки большим и небезызвестным, консультантов и прочих работников здесь было по минимуму. Одна девушка стояла на кассе, вторая подбирала бюстгальтер какой-то блондинке, третья слишком бурно спорила с покупательницей, а четвёртая и вовсе куда-то запропастилась. Сейчас на них не смотрел никто: ни сотрудники магазина, ни покупатели. Поэтому, для осторожности оглянувшись ещё раз, Хэ Тянь, вместе с Мо Гуань Шанем, чуть ли не вихрем понеслись в сторону примерочных, молясь не встретить никого на своём пути. И судьба сегодня была однозначно на их стороне, ведь уже через двадцать секунд они, вместе с каким-то первым попавшимся под руку комплектом нижнего белья оказались в примерочной, в спешке задёргивая шторку, показывая этим самым то, что кабинка занята. — Одевайся. — шепчет Тянь, всучивая в руки парнишки одежду. — Я тебе это ещё припомню! — рычит сквозь губы рыжеволосый, стягивая с себя толстовку. Через какую-то минуту вся одежда Шаня уже валялась на пуфике, а сам он, недовольно причитая, пытался застегнуть лифчик. — Да как, блять, эта хуебетень застёгивается?! — казалось, ещё минута таких попыток, и Рыжик просто нахуй выскочит из примерочной в чём мать родила, начиная кричать на консультантов что это вообще за хуйня такая и кто это вообще придумал. — Давай помогу. — словно предугадывая, темноволосый усмехается, в два движения застёгивая застёжку. — Я даже спрашивать не буду, как ты это сделал. — вновь вздыхает кареглазый, поворачиваясь лицом к зеркалу. — Я, знаешь ли, не стопроцентный гей. Да и не только девушки лифчики носят, что б ты знал. — Завались, а. Лучше давай быстрее смотри и оценивай, чтобы я уже снял эту хуйню. Ухмыльнувшись, темноволосый, стоя позади Рыжика, устремил всё своё внимание в зеркало перед ними. Он минуты с две оглядывал парнишку, после чего заявил: — Слушай, ну я даже и не знаю. Нужно проверить, как он снимается. Да, точно. — Хочешь потрахаться в раздевалке? — как бы в шутку спросил Мо Гуань Шань, на что Хэ Тянь совершенно спокойно выдал: — Почему бы и нет? — Ты, блять, серьёзно? Тут даже двери нормальной нет, обычная шторка, распахнуть которую может кто угодно! А если нас услышат? — Когда тебя это вообще волновать начало? — в сотый раз за сегодня усмехается темноволосый, приподнимая брови. — Тебе напомнить, как в прошлом году мы… — Замолчи! — тут же затыкает его Рыжик, не желая вспоминать то, что было. — Просто, блять, замолчи. Молчание продлилось недолго. Хэ Тянь был слишком сильно заинтересован в этой затее, чтобы вот так вот просто на неё забивать. — Ну так что? Потрахаемся? Рыжик вздыхает, после чего, не думая, отвечает: — Разве я могу тебе отказать? Ухмыльнувшись, Хэ Тянь делает небольшой, почти что крошечный шажок, оказываясь прижатым к рыжеволосому вплотную. Примерочные здесь были до пиздеца узкие и неудобные даже для одного человека внутри, чего уж там говорить о двух. Тянь резко примыкает к манящим вишнёвым губам и вдавливает парнишку в стену настолько сильно, что тот, кажется, даже чуть недовольно промычал. — Подожди, — Рыжик с тяжестью отстраняется от темноволосого на пару сантиметров, шепча тому в губы: — Мы серьёзно собрались трахаться здесь?! — Думаешь, я шучу? — усмехается младший, начиная блуждать своими руками по полуголому телу Шаня, на котором были лишь блядские чёрные кружевные стринги, которые чем-то напоминали две нитки, но уж никак не нормальные трусы, и лифчик, который темноволосый помог ему застегнуть. Прикид бомба, честно говоря. — Пиздец. Охуеть можно. — с долей истерики вздыхает парнишка, вновь примыкая к губам парня. Чего-чего, а секса в примерочной, да не простой, а в магазине женского нижнего белья у них ещё не было. Когда-то давно, ещё до их расставания, они лежали дома у Хэ на кровати и думали о том, где можно было бы перепихнуться. Вариантов было, мягко говоря, достаточно: начиная с какой-нибудь пиздаебельной гостиницы, заканчивая кабинкой уличного туалета. И почему-то сейчас, вот в такой вот, как казалось, не самый подходящий момент для воспоминаний о том, что было давным-давно, Тянь вспомнил об этом. Вспомнил о словах Рыжика, который не переставал нудеть и говорить о том, что секс в общественных местах это, вообще-то, нарушение закона. Парень усмехается, глядя на парнишку, который еле-еле сдерживал стоны, которые так и норовились вырваться из его груди. — Только будь, пожалуйста, потише. — улыбается Тянь, стягивая с себя чёрную кожанку. — Да пошёл ты. — улыбается Рыжик, начиная расстёгивать ремень на джинсах парня, дабы ускорить процесс. Будь они в другой ситуации, или, как минимум, в другой кабинке, с какой-никакой дверью, а не блядской шторкой, парни бы никуда не торопились. Но сейчас всё было совершенно по-другому. Из-за адреналина и пусть и несильного, но всё равно имеющегося страха быть застуканными, парни делали всё молниеносно быстро. Прошла какая-то минута, по истечению которой все вещи Тяня, включая нижнее бельё, уже были скиданы на пуфик. Оторвав парнишку от стены, Тянь буквально «впечатал» его в идеально чистое зеркало. — Смотри не обкончай тут всё, а то потом ещё убирать заставят. — усмехается Хэ, глядя на затуманенный взгляд парнишки в зеркале. Эту его фразу Мо оставил без какого-либо саркастического комментария. Парнишке охуеть как сильно хотелось почувствовать член внутри себя. И желательно, чтобы это случилось как можно скорее, иначе тот за себя не ручается: нагнёт Тяня и самостоятельно выебет его, не желая и слушать. — Давай быстрее, заебал. — устало фыркает Рыжик, ощущая медленные поглаживания на своей пятой точке. Входит Тянь незамедлительно, прижимая рыжеволосого к зеркалу ещё сильнее прежнего, на что тот случайно вскрикивает, после чего тут же прикусывает нижнюю губу, блаженно прикрывая глаза. Парень двигается быстро и резко, втрахивая парнишку в это несчастное зеркало, которое было уже всё заляпано. Стонать хотелось чертовски сильно, но оба парня понимали, что люди, находящиеся в соседних кабинках, вряд ли оценят такое их спонтанное, но чертовски охуенное представление. Сам половой акт продлился недолго, минут пять. Но кончили они почти что одновременно, так что назвать кого-то из них двоих скорострелом даже язык не повернулся. Новое место, причём не самое удобное, бешенная доза адреналина и, самое главное — очуметь какой страх спалиться — сделали своё дело. Отцепившись друг от друга, Мо откинул голову назад, переводя дыхание, в то время как Хэ в спешке надевал свои вещи, дабы выйти из примерочной первым и, разведав обстановку, аккуратно вывести оттуда Рыжика. — Слушай, — усмехается темноволосый, пробежавшись по еле дышавшему Рыжику ещё одним оценочным взглядом. — Ну мне, если честно, как-то не очень. Давай ещё варианты посмотрим? — Нет! — тут же вскрикивает парнишка, понимая, что если они сейчас не купят этот, то Хэ Тянь реально заставит его перемерить весь имеющийся здесь ассортимент. — Этот охуенный! Берём его! — Как скажешь, принцесса, — посмеиваясь, отвечает Хэ Тянь, выходя из кабинки. — Жду тебя снаружи. Когда Хэ Тянь вышел из кабинки, то тут же шикнул, ведь девушка-консультант стояла прямо возле этой самой примерочной, где сейчас был голый Мо Гуань Шань. Как же, блять, не вовремя. — Примерочная свободна? — приветливо улыбается кареглазая шатенка, на что Тянь лишь отрицательно мотает головой, прикусывая нижнюю губу. — Нет. Там сейчас мой… — парень цыкает, понимая, что он только что чуть не проболтался. — Моя девушка. Услышав это, Мо Гуань Шань, стоя за шторкой, буквально вскипел от злости. Хотелось пусть и голым, но выйти оттуда, и стукнуть темноволосому по башке. Да вот только если бы он вышел прямо сейчас, то его голого оттуда незамедлительно бы выперли. Поэтому Рыжик, стиснув зубы, принялся как можно скорее одеваться. — Хорошо, — девушка вновь улыбается, из-за чего кареглазого чуть не ли не блевать от этой показательной вежливости тянет. Хотелось только одного: как можно скорее отсюда съебаться. — Вы определись или вам помочь с выбором? — Нет, спасибо, мы уже выбрали, — стиснув зубы, парень улыбается в ответ, после чего стучит по стенке рядом со шторкой кабинке. — Милая, поторапливайся, тут уже такая очередь собралась, что обалдеть можно. Хэ Тянь готов был поставить сто тысяч юаней на то, что он услышал за шторкой негромкое, но чёткое «блять». *** Хэ Тяню после оплаты белья пришлось очень долго слушать тираду Рыжего по поводу всего произошедшего. Будь это какая-то его временная подружка, он бы уже давно оставил все пакеты прямо на полу и ушёл, но Мо не был временной подружкой. Он скорее был его всем. Ему нравилось слушать, как тот без умолку говорит, даже несмотря на то, что сейчас ему что-то высказывали и ругали. В какой-то момент Шань отвлекается и замолкает, а после говорит: — Я хочу отлить, зайдём в толкан? — Мо несильно тянет Хэ за руку, кивая головой в сторону туалетов. — Давай, только быстро, мы уже итак задерживаемся. — Тянь кивает, перехватывая руку Рыжика, и волоча того в уборную вслед за собой. Зайдя внутрь помещения, именуемым: «мужской туалет», Мо Гуань Шань замер на месте, оглядываясь вокруг. — Нихуя себе, — Рыжик даже позволяет себе негромко присвистнуть, не обращая внимания на находящихся здесь людей, — Если тут ещё и унитазы золотые, я не удивлюсь, — Мо направляется вглубь помещения. Несмотря на то, что свободных кабинок было много, Шань предпочёл самую крайнюю, — Ты уже бывал здесь раньше? — кидает через плечо, останавливаясь у кабинки. Мо Гуань Шань, прикинув, сделал вывод, что одно это помещение, сделанное лишь для того, чтобы нужду справлять, размером с его старую квартиру, а то и больше. Он бы, наверное, даже от идеи жить здесь не отказался, но перспектива спать там, где люди делают пусть и естественные, но при этом не очень приятные для слуха и обоняния других людей дела, как-то не очень симпатизировала Рыжику. Площадь помещения удивляла, интерьер — ещё больше. Широкие раковины с автоматической подачей воды при приближении рук к датчику, дозаторы мыла и сушилки для рук, обладающие такими же функциями. Вроде бы, ничего такого уж и необычного, такие туалеты присутствуют в каждом более-менее приличном торговом центре, да вот только Мо Гуань Шань завсегдатаем подобных мест не был. Если ему и нужно было купить, скажем, тот же самый подарок, он обычно искал его в интернете — там и подешевле, и попроще. Признаться честно, в любой другой бы ситуации Рыжик поступил сейчас точно так же. Но сейчас всё было иначе. Сейчас рядом был Хэ Тянь. — Бывал, — темноволосый пожимает плечами, осматриваясь вокруг, — Тут, кстати, музыка даже в кабинках играет. Типо, хоть обосрись ты там, никто ничего не услышит. Вонять, правда, будет, но, думаю, это меньшее из зол. — Да ты гонишь, — Мо, не задумываясь, хватает сероглазого за руку, после чего затаскивает их обоих в одну кабинку, закрывая защёлку, — Бля, внатуре? — Рыжик вытаращивает глаза от удивления, ведь такого он прежде точно нигде раньше не наблюдал. — Я же говорил. — самодовольно отвечает темноволосый, наклоняя голову вбок. Мо, казалось, сложившаяся ситуация не смущала от слова совсем. Вероятно, до него ещё не дошло, в какую ситуацию он только что загнал их обоих. — Бля, цветы, серьёзно? — глаза Шаня округляются раза в два, когда он видит небольшой фикус, стоящий на полочке. — Давай спиздим? — Хочешь спиздить фикус из мужского туалета? — видимо, эти слова прозвучали для Рыжика как призыв к действию, ведь тот, почти не задумываясь, тут же схватил цветок с полки, отчего мгновенно получил по рукам от младшего. — Блять, Мо, поставь его на место! Если так хочешь цветок, то пошли зайдём в цветочный, куплю тебе новый, какой захочешь! — Хочу этот, — противится рыжеволосой, по-детски топая ногой, — Спизженный из мужского туалета, — после чего, будто бы опомнившись, добавляет: — Из охуенного мужского туалета. Не слушая претензии сероглазого, Шань всё-таки хватает цветок, чуть ли не к сердцу его прижимая. — Мо Гуань Шань, поставь гребаный цветок на место! — Тянь мгновенно отбирает у парня растение, ставя его обратно на полку. — Неизвестно, кто его до нас трогал и что вообще с ним делал. — Думаешь, кто-то его пихал в задницу? — усмехается кареглазый, мысленно прощаясь с фикусом. — Скорее, сейчас я тебе его туда запихаю! — гневно шепчет Тянь, оглядывая парнишку. — Иначе зачем ты меня затолкал в мужской туалет, так ещё и дверь закрыл? Там, кстати, люди были, которые наверняка это заметили. А вот теперь, кажется, до Мо всё-таки дошло. — Бля-я-я… — Рыжик завертел головой, окончательно понимая всю абсурдность созданной им же ситуации, — Пошли отсюда сейчас же! — Мо хватается за защелку, намереваясь открыть её и убежать от позора, но рука темноволосого резко ложится поверх его, не давая парнишке открыть дверь. — Куда собрался? — Хэ потихоньку отводит руку мальчишки от защёлки, улыбаясь, — Мы здесь находимся минуты две, хочешь, чтобы люди подумали, что я скорострел? Подставить меня хочешь, м? — Чего-о-о?! — Мо замирает и затихает, пребывая в шоке от последних слов возлюбленного,  Хэ-ёбанный-Тянь! Мо Гуань Шань понял, в какую ситуацию он сейчас поставил себя, но не понял, в какую ситуацию поставил Хэ Тяня. А поставил он его в ту ситуацию, мириться с которой темноволосый уж точно не будет. Но Хэ Тяня, это ничуть не смущало. Вместо каких-то громких слов, спора или выяснения отношений, он лишь широко улыбнулся и сказал шёпотом: — Нагибайся раком, Малыш Мо. Реакция старшего не заставила ждать. — Чего-о-о? — янтарные глаза расширились вдвое от такого предложения, а голос стал в разы тише. — Думаешь, если я согласился потрахаться в примерочной, то и здесь соглашусь? Совсем страх потерял? — Плачу десять тысяч юаней. — бесстыдно заявляет темноволосый, намереваясь завлечь Рыжика в данную авантюру. — Снимай штаны! — немедля говорит Мо, принимаясь расстёгивать ремень темноволосого. Чувства собственного достоинства у Рыжего было хоть отбавляй. Предложи ему подобное кто-то другой, не Хэ Тянь, Мо как минимум бы послал этого человека куда подальше, как максимум — отправил на больничную койку валяться недельку-вторую. Но это был не кто-то другой. Это был Хэ Тянь. Его, как он говорил ещё вчера: «богатый ублюдок», «придурок», «чёртов эгоист», «мажорик, который думает, что ему всё можно и все должны». Гуань Шань не то что не обижается на то, что его, по сути, чуть ли не за проститутку посчитали, он даже не обращает на это внимания, в шутку про себя думая, что это отличная компенсация за, скажем, больную поясницу? — Ты, вроде, отлить хотел. — юлит Тянь, кладя ладони на задницу Рыжика. — А ты вроде говорил, что мы итак задержались. — дерзит в ответ, прижимаясь к темноволосому ещё ближе. — И, чтоб ты знал, ебаться в толчке торгового центра — совсем уж не комильфо. — Разве нас это когда-то останавливало? — усмехается брюнет, наклоняясь к уху рыжеволосого. — И да, если бы я раньше знал, что деньги тебя так сильно мотивируют к сексу, я бы предлагал их тебе по сто раз на дню. — Ну всё, больше никакого бесплатного секса. — хмыкает парнишка, опуская взгляд на уже расстёгнутую ширинку Хэ. — Это так ты хочешь наш общий бюджет растрачивать? Как скажешь, малыш Мо. Хэ Тянь разворачивает Рыжика спиной к себе, после чего нагибает его несильным толчком куда-то в сторону лопаток, заставляя того облокотиться руками на бочок. Темноволосый заводит руки за Шаня, одним рывком стягивая с того светлые джинсы вместе с трусами. — У-у-у, — протяжно произносит Хэ, ухмыляясь. — Погляди-ка, да ты уже поплыл, малыш Мо. Или лучше сказать потёк? — Будь тише! — рявкает рыжеволосый на младшего, несильно дёргаясь. — Хочешь, чтобы весь торговый центр здесь собрался, чтобы на нас поглядеть?! — А ты против?  Хэ Тянь хмыкает, слегка оглаживая ягодицы Шаня,  Как по мне, это было бы весьма возбуждающе, не находишь? — Блять, да заткнись же ты, и трахни меня уже наконец! — Это в тебе так говорит желание заработать десять тысяч юаней? — Хэ-ёбанный-Тянь! — Понял. Хэ Тянь решает не тянуть с прелюдиями, ведь им, на минуточку, ещё и подарок матери Мо выбирать. Парень видит, насколько возбуждён малыш Мо и чувствует, насколько возбуждён он сам, поэтому решает начать без подготовки. Хотя, если так подумать, Хэ считает, что они уже подготовились. Там, в раздевалке. Тянь одним движением руки стягивает с себя всё лишнее и тут же вставляет что-то крайне необходимое внутрь самого Рыжика. Тот от неожиданности ахает и поддаётся вперёд, но темноволосый хватает его за талию, насаживая чуть ли не до самого конца. — Десять тысяч юаней, знаешь ли, деньги немаленькие, и заработать их нужно подобающе. — проговаривает Хэ еле слышно, слегла хриплым голосом, Хэ выходит и входит заново, ровно через секунду. Мо только успевает выдохнуть, как приходится снова глотать воздух. Шань и прежде знал, что Тянь крайне ненасытный, но прямо настолько… Они же ведь не дома, чтобы сношаться как ебанные кролики каждые полчаса на первой попавшейся поверхности, а то и вовсе на полу. Нет, разумеется Рыжик уже отошёл от произошедшего в раздевалке, пусть коленки ещё чуть-чуть и подкашивались при каком-то сильно резком движении, но Шань уж точно не думал, что раздевалка была лишь разминкой. А время, на минуточку, только полдень  это значит, что у них ещё весь день впереди. Кто знает, когда и в каком месте им приспичит в следующий раз? Может, возле раковины, как только они отсюда выйдут? Или, упаси господи, в ванной у матери Мо, когда те пойдут мыть руки, дабы сесть за стол? Рыжеволосый несильно трясёт головой, пытаясь выгнать из неё такие мысли, ведь что-что, а заниматься сексом, когда родная мать буквально за стенкой уже реальное не комильфо. Темноволосый протягивает руку вперёд и кладёт её поверх приоткрытого рта Рыжика, из которого начали вылетать довольно громкие звуки, которые, вероятно, могут быть не рады услышать наверняка присутствующие за кабинкой люди. Всё-таки порно они могут и дома посмотреть, хотя Тянь и думает, что вживую это уж явно покруче выглядит. — Блять, Мо, какой же ты… — фраза остаётся незаконченной, позволяя Рыжему самому додумать конец. Да вот только Шань пропустил мимо ушей всё сказанное, ведь невероятный голос возлюбленного сводил с ума, очаровывал, вынуждая вновь потеряться в блаженном тумане похоти, разврата и едва ли не дикого, страстного животного секса. Пальцы Хэ утонули в локонах ярко-рыжих волос. Мягкие прикосновения губ к плечам, к спине или, чаще всего, к шее, раз за разом сводили с ума Шаня, заставляя его зажмуриться и дрожать от удовольствия. Мо протяжно постанывает и чуть ли не скулит, когда толчки Хэ-младшего становятся ритмичнее и ощутимее. По окончанию его трясёт в просто невероятном экстазе, а сам Шань думает, что по приходу домой нужно будет посмотреть самое большое количество половых актов за день в книге рекордов Гиннесса. Кто знает, может эти двое такими темпами перескочат какую-нибудь парочку до них? Мо, на удивление, был бы не прочь попробовать, ведь он прекрасно знал, насколько сильно им сносит крышу только от одной лишь мысли друг о друге, чего уж там говорить о большем. Парням требуется пару минут, чтобы окончательно восстановиться, прийти в себя, отдышаться, собраться с духом, натянуть штаны и выйти из кабинки. Они думают, что им чертовски повезло, ведь в туалете не было ни единой души. Подарок судьбы, не иначе. — Ну что, за подарком? — самодовольно усмехается Тянь, поднося ладони к диспенсеру с мылом. — За подарком. — Мо улыбается такой широкой и довольной улыбкой, что Хэ видит весь его ровный белоснежный ряд зубов, вдобавок к которым шли радостные искорки в горящих ярко-янтарного оттенка глазах. Видит и понимает, что лучше глаз в своей жизни он не видел. И никогда больше не увидит — в этом Тянь уверен на все сто. Ведь эти глаза — глаза любимого им человека, и лучше них на свете нет. Легко сказать — «выбери подарок», найти же его на самом деле намного сложнее. Перед тем, как найти что-то особенное приходится обойти сотню магазинов и забраковать тысячу вариантов. Единственный вариант, который Мо и Хэ уже точно не используют — это нижнее бельё. Ну кто такое дарит родной матери? Правильно, никто. Сколько магазинов они посетили ещё за час? Штук двадцать? Сейчас они затесались в какой-то небольшой магазинчик женской одежды, где-то в конце этажа. Пока Рыжий истерично мял разного вида ткани, Хэ Тянь держал в руках ношу из пакетов и стаканчик кофе, любезно купленный ему самим Мо. Покупка кофе превратилась в целый спектакль, почти ставший дракой за то, кто приложит свою карточку к платёжному терминалу. В итоге, Рыжик всё-таки победил. А сейчас также жмакал кашемировые шарфы, морщась и думая, понравятся ли они маме? В последнее время госпожа Мо увлеклась различного вида шарфами, собирая свою маленькую коллекцию. — Я думаю это бы очень подошёл нашей маме, — Тянь трогает освободившееся рукой какой-то шарф, показывая тот Шаню. — Моей. — кареглазый перехватывает у Хэ-младшего кашне нежно-голубого цвета, — но здесь ты на удивление прав… — Мо по привычке переворачивает бирку, сверяя цену, прикидывает достаточно ли у него денег. — Берём этот. — он снимает его с крючка и отправляется к кассе, оставляя Хэ Тяня в замешательстве. Мо Гуань Шань так быстро с чем-то согласился? Ничего себе. На планету прилетит метеорит? Мы все умрём? Да ну. — Больше никогда не называю госпожу Мо нашей мамой, в конце концов, только я здесь её кровный ребёнок, — произносит Мо, аккуратно поправляя атласную ленту на подарочном пакете, — и я не поддерживаю инцест. Боюсь, стань ты ребёнком моей матери, нам придётся расстаться, и ты превратишься в моего младшего несносного брата. — Понял Вас, Босс, отныне госпожа Мо будет только госпожой Мо! — он салютует Шаню правой рукой, негромко звеня серебряной цепочкой на ней. До лифта они доходят спокойно, обсуждая какие-то обыденные темы. Обходится без каких-то тычков и хамства — это, наверное, то, что и нужно было им обоим? В процессе пути до машины Мо удаётся узнать, что квартира, в которой он живёт, на самом деле в собственности Хэ Тяня. — У меня конечно гибкий рабочий график из-за занятий в университете, но это же не значит, что я вообще ничего не зарабатываю? — Тянь улыбается как обычно, — Ты что думаешь, что я совсем лентяй, малыш Мо? Мне обидно… тебе придётся меня пожалеть… — брюнет строит обиженную гримасу, прикладывая руку ко лбу, будто начинает терять сознание, — ты такой бессовестный, Мо! — Хватит ломать комедию, я не думал, что тебе платят настолько много. — Шесть миллионов юаней это не так уж и много, — Хэ хмыкает, не понимая удивления возлюбленного. — Шесть миллионов? Не так уж и много? — Мо вскидывает руки в удивлении, а вместе с ними и пакет с маминым кашне, — у тебя во рту не золотая ложка… а платиновая! — Так и у тебя теперь то же, что ты кричишь-то? Мо даже приутих. А в голове всё ещё не укладывалась стоимость его жилья. А сколько эта же квартира стоила бы в Гонконге? А в Макао? Точно больше, да и квартира у Мо не маленькая, да? В целом, он просто хотел себя успокоить. Ненавязчивое чувство нахлебничества время от времени душило его, здесь же вновь активизировалось.

***

Шань всё ещё прокручивал в голове последнюю беседу о стоимости жилья. Аренда хорошей квартиры казалась для него роскошью, но покупка? Покупка своего жилья была для него чем-то очень недосягаемым. Он бы с удовольствием купил маме квартиру, но не смотря на оплату Хэ Тяня, даже на покупку те же шесть миллионов ему никогда не собрать. Никогда. Это огорчало. — Заедем за продуктами? — Хэ-младший понимает, что его не слушают, — Господин Хэ? — Что? Хэ? Ты головой не ударился? — А мы разве не едем радовать твою маму нашей свадьбой? — Прекрати. Не известно же, как она на это отреагирует. — Мо на момент передёрнуло, когда он подумал о том, что мама может на него злиться, — даже несмотря на то, что она относится к тебе положительно. Это ещё не повод для радости. — Да ладно тебе… всё будет в полном порядке! — Хэ Тянь поворачивается лицом к рыжеволосому на три четверти, слегка кивая, — ты лишний раз заставляешь себя нервничать, — брюнет заворачивает на парковку небольшого гипермаркета, — Земля от этого не перестанет быть круглой, — отстёгивает ремень безопасности, — и мы не перестанем друг друга любить, правда? — он нежно обхватывает немного покрасневшее лицо Мо и чмокает его в кончик носа. — Ещё какая правда! — Твоя мама умная женщина, ты действительно зря об этом печёшься, — повторяет в очередной раз Тянь, — ну что, пошли? Парни, как самая счастливая на свете семейная пара, выбирают продукты, после задерживаются у холодильника с готовыми тортиками, кексами и пирожными. Недолго думая, Мо отправляет в корзину любимый мамин десерт, пару видов пирожных и какие-то кексы с приторно сладкими цукатами. Добавлением от Хэ Тяня является бутылка французского вина, в своё оправдание он отпускает шутку про то, что ему жизненно необходимо получить благословение от госпожи Мо. Брюнет получает безмолвный тычок в бок, шипит от неожиданной боли, всё ещё удерживая бутылку в руках. В конце концов, напиток оказывается в серебристой тележке, слегка звеня от столкновения с железом. — Ну вот мы и тут. — Мо Гуань Шань выдыхает из груди всю скопившуюся тяжесть, роется пару секунд у себя в голове, до сих пор не поняв, как же правильно всё преподнести самому близкому человеку. — Я всё ещё считаю, что госпожа Мо спокойно отреагирует на твоё заявление, несмотря на то, что оно неожиданное. — Тянь крепко держит рыжеволосого за руку, — Так даже лучше, что думаешь? Шань всё ещё тяжело дышит, потирая свободной рукой бедро, как бы убирая только-только проступивший от чрезмерного волнения пот. Или только Мо казалось, что ладони потеют? Возлюбленный спокойно держал его веснушатчатую кисть, не изображая на своём лице никакого отвращения к этому процессу. Первый покинул машину Хэ, всё-таки надо было разгрузить пакеты из багажника, предварительно отделить свои пакеты от тех, что предназначались маме Мо. Рыжий до сих пор просиживал время в машине, сомневаясь, а точно ли стоит говорить маме от таком? Она точно не отвернётся от него? Будучи единственным сыном, он точно не желал разочаровывать собственную мать. Ты позор семьи! Отец никогда не будет тобой гордиться! Не ребёнок, а сплошное разочарование! Всё это насидало-насидало-насидало. Мо почти было бился в тихой истерике. Накрывшая его паническая атака была такой же нежданной, как и его решение признаться в чём-то важном маме. Теперь его ладони действительно вспотели, и не только ладони. Понял это он, когда почувствовал каплю жидкости, скатившуюся у него от лба до виска. Волнение. Такое отвратительное и затягивающее чувство. — Малыш Мо, ты в порядке? — Хэ задаёт этот только раскрыв дверь машины, ему хватает пары секунд, чтобы самому найти ответ на заданный им же вопрос, — Боже, — он нажимает на кнопку крепления ремня, освобождая дорогого ему человека, — Всё хорошо, Мо, дыши полной грудью, — Тянь неловко приобнимает рыжеволосого, помогая ему наладить дыхание, — Дыши. Гуань Шаню требуется около десяти минут, чтобы полностью прийти в себя. Ещё пару минут, чтобы убедиться, что он всё делает правильно, и выйти из машины. Дальше они с Хэ следуют до нужной квартиры молча. Хэ Тянь понимает, что Мо нужно отойти и трогать его эти пару минут не стоит. Уже на выходе из лифта Рыжий успокаивается окончательно, увидев госпожу Мо, он улыбается совершенно искренне, радуясь ей так, будто видел её последний раз десять лет назад. На самом же деле они пили вместе молочные коктейли в известной сети кафе только на прошлых выходных. Госпожа Мо наобнималась вдоволь прежде чем пустить парней в глубь квартиры, Хэ Тянь был здесь в первый раз, поэтому Мо пришлось объяснять, где и какая комната находится. Хэ-младший не спеша вымыл руки в ванной, в комнате пахло чем-то цитрусовым, возможно это был освежитель воздуха или запах кондиционера для белья. Он рассматривал всё, что видел, новое пространство вызывало у него детские любопытство и восторг. В это время Мо заваривал чай на кухне, пока его мама раскладывала пакет с продуктами, приговаривая, что им не нужно было никуда заезжать. Знаете же эту родительскую черту, которая не даёт им соглашаться на подарки? Подарки. Вытирая руки о вафельное полотенце, Рыжий думал, когда же вручить заветный пакет дорогому человеку. И решил. Нужно сейчас. Он выплывает из кухни, направляясь в комнату, в которой остались пакеты с нужными ему вещами, где-то в этой куче сумок лежит милая коробочка в красивом пакете. — Мам, — подзывает Гуань Шань, вновь появляясь на кухне. Тянь уже сидит на месте у окна, о чём-то болтая с госпожой Мо, — это тебе! — он улыбается, предвещая её эмоции. Она улыбается, развязывая атласную ленту, ей действительно интересно и радостно от того, что сын уделяет ей столько внимания. Зрачки при виде голубого кашемира увеличиваются, женщине нравится то, что она видит. Глаза же никогда не обманывают, да? Госпожа Мо аккуратно достаёт шарфик из коробочки, щупает его пальцами и улыбается. Улыбается-улыбается-улыбается. Такая счастливая. У Мо щемит где-то в груди. Ему так хочется видеть маму счастливой и довольной, и никогда её не расстраивать, но ложь госпожа Мо не любит ещё больше. Возможно такая большая правда заставит её быть не такой счастливой, но тогда Мо не будет мучить совесть. Всё-таки мама любит его и примет любым. Примет же? После примерки нового шарфа мама Мо улыбается ещё больше, а потом уже приглашает любимого сына пить вкусный фруктовый чай. Такой, как он любит. Вечер в кругу самых близких и любимых людей проходит для Мо совершенно спокойно, нервное напряжение начинает появляться лишь к концу, ведь он понимает, что всё пора расставить по своим местам, как книги по полкам. — Мам, — вдруг окликает женщину Мо, отрывая её от беседы с Хэ, — я би. — Хорошо? — рыжеволосая отвечает совершенно спокойно, вновь накалывая на вилку кусочек бисквитного торта. Мо Гуань Шань замолкает. Хорошо? И он этого боялся? Честно, он ожидал летящих тарелок и злых реплик, но так? — Ты не удивлена?.. — Милый, я плоха в математике, но не в здравом смысле. Женщина продолжает беседу с Тянем как ни в чём ни бывало. Даже сам брюнет в шоке от того, как ненаигранно и спокойно повела себя эта чудесная госпожа. Мо буквально завис, рука с чашкой зависла в воздухе, слегка подрагивая. Эта её фраза стоила ему нескольких лет неспокойной жизни, вечных переживаний и даже в какой-то степени разрыва с любимым. Но оно того стоило? Определённо стоило. Шань и дальше находился в полной прострации, изредка участвуя в беседе возлюбленного и мамы. Чашки и тарелки он мыл, отправив госпожу Мо в другую комнату, уборка его всегда успокаивала и давала справиться с мыслями. А это ему и нужно было. Заговорил Мо Гуань Шань лишь желая любимой женщине доброй ночи, а после прикрывая дверь в её комнату. — Я в шоке. — выдаёт Рыжий, сразу после закрытия двери в своей комнате, — У меня просто нет слов. — Так ты всё это время пытался собрать в голове эти два предложения? — Хэ Тянь хихикает, пытаясь как-то оживить Мо. В ответ он получает лишь недовольный взгляд. — Я ожидал более бурной реакции. Честно… думал, что нам придётся сразу же покинуть квартиру, и я не сразу бы увидел маму вновь, — на глаза наворачиваются небольшие хрустальные слёзы, — я так счастлив, правда. — рыжеволосый трёт указательными пальцами уголки глаз, Тянь подходит ближе, прижимая любимого к себе. Проходит несколько немых минут, прежде, чем Мо наконец приходит в себя окончательно. — Так, хватит соплей! Надо как-то понять, как на такой кровати уложить меня, — Шань указывает на себя, — и такого лося, как ты, господин Хэ Тянь. — тычет пальцем на брюнета, после показывая в воздухе ширину кровати, прикладывая руки к плечам Тяня. Хэ в ответ лишь улыбается, Мо его же только что похвалил, какой у него крутой парень? — принеси кружку воды. — брюнет покидает комнату, шуршит на кухне. Возвращаясь обратно Хэ-младший видит расправленное одеяло, милые подушки и Рыжика в одних шортах. Глаза сразу цепляются на чужую-родную спину, а потом и руки тоже. Хэ прижимается лицом к шее Рыжего, вдыхая его аромат. Цитрус. Всё-таки это был гель для душа, а не ароматизатор. Массивные ладони перемещаются по телу, будто проверяя, а не пропало ли что-то за пару часов? А может появилось что-то новое? Может, у Мо вырос третий сосок, пока они пили чай, правда? — Мама за стенкой. — шепчет Шань, ему кажется, что даже так госпожа Мо всё равно его слышит. — Я не буду ничего такого делать. Просто объятия. — шею обжигает. — прости. Хэ отпускает своего парня, прочёсывает волосы пальцами назад, как бы выкидывая мысли из головы и ложится на кровать, впритык прижимаясь к стенке. Мо почему-то не ложится. — Всё в порядке, Гуань Шань? — В полном. Я присматриваю, куда поставить цветок. — он отодвигает книги на столе, складывает их в более высокую стопку. — Какой цветок?.. — Хэ не припоминает, чтобы они покупали цветы, но ему уже не надо. Мо молча достаёт из какого-то пакета фикус. Тот самый фикус из мужского охуенного туалета. — Ты, блять, серьёзно? — Конечно, нет, это всё галлюцинация. — Шань держит серьёзное лицо, а потом начинает посмеиваться. — Хотя стоп… галлюцинациям же не нужна вода! — горшок ставится рядом со стопкой детективов вперемешку с кулинарными книгами, Мо поливает его водичкой из небольшой жёлтой кружки. — Ну уж очень он мне понравился, а ты так не хотел его брать! Завтра заберём его в мою квартиру, а пока пусть подышит маминым уютом. — Парень ложится к брюнету под бок, улыбается, обнимает его за талию. — В нашу квартиру. — Тянь акцентирует на этом внимание, как бы давая понять, что существуют они с этого момента только вдвоём и никаких по отдельности, — В ту ты больше не вернёшься. — Хэ гладит бледную щёку, — и он будет дышать нашим уютом. — касается губами кончика носа в крапинку, — ты удивляешь меня всё больше и больше. — Ты сейчас так ощути-и-имо поставил меня перед фактом, что мне даже сложно возразить что-то против. — Мо показушно корчит недовольную гримасу, но не выдерживает и начинает хихикать, — ты удивляешь меня не меньше... Тогда завтра с утра придётся ехать сначала за все-е-еми моими вещами, — руками обозначает в воздухе какое-то невозможное количество этих самых всех вещей, как бы подготавливая к тому, что придётся потрудиться, — а после вернуться уже в нашу квартиру, Тянь. У Хэ-младшего на лице всё написано, не смотря на его обычную строгость и невозмутимость. Мо Гуань Шань сейчас без лишних пререканий и бубнежа в чём-то с ним согласился? Даже не повозмущался из вредности! Прямо-таки веет небольшим прогрессом. А может Мо уже просто устал пререкаться и хочет спокойно жить, плывя по своебразному течению. Но! Только в этот раз. — Конечно, малыш Мо, ради тебя я постараюсь и перетащу всю твою груду вещей, чем бы они ни были. — подкладывая руку под голову, брюнет стучит по кровати ладошкой совсем легонько, — отлипни уже от цветка и ляг ко мне. Я начинаю ревновать тебя к цветку. Ты же не хочешь, чтобы я избавился от соперника? Мо издаёт громкое и характерное «пф-ф-ф» и смеётся настолько громко, насколько это возможно. В какой-то момент от спазмов начинает болеть живот и Рыжий складывается пополам. Хэ Тянь почему-то резко пугается, подскакивая с кровати. Шаню всё ещё смешно. В итоге приходится успокаивать уже самого Хэ Тяня. — Если так переживаешь, мы можем оставить его тут. И соперник не будет мозолить тебе глаза. — Мо в очередной раз хихикает, пока его не захватывают в железные тиски из сильных родных рук. Хэ Тянь будто используя какой-то приём, укладывает Рыжика на кровать, сам ложится рядом. И уже хозяину комнаты приходится прижиматься к стене. Тянь выдаёт обиженное: «лучше бы так ко мне прижимался», — и, в целом, сразу получает желаемое. Мо жмётся к нему без зазрений совести, обхватывая одной рукой, а другой заменяя себе подушку. Оба улыбаются, так искренне и по-настоящему. Они как те самые возлюбленные, которые не виделись лет десять, не меньше, а теперь не могут насладиться друг другом, не отвлекаясь ни на секундочку. — Я люблю тебя, Хэ Тянь, — мурлычет рыжеволосый. — Я тоже люблю тебя, Мо Гуань Шань. — шепчет куда-то в шею брюнет, немного задевая кожу губами. Кто знал, что любовь может быть настолько безрассудной? Особенно когда для тебя Любовь — это человек. Рыжий такой, с красивым носом и веснушками, тонкими и красивыми пальцами, немного повреждёнными порезами от ножей. Или любовь это подтянутое и угловатое тело, постоянно стремящееся куда-то убежать, но только не от тебя? Угрюмое, вредное, но таящее, как масло в микроволновке рядом с тобой. Или любовь это его чёрные волосы и красивые серые глаза? Длинный острый язык и вредный характер? Или его незримая аккуратная забота, ведь он прекрасно понимает, что тебе сложно такое принимать? Томительное ожидание и срыв крыши при первой же возможности тоже могут быть любовью. Самой крепкой и стоящей. Определённо для Мо и Хэ любовь — это они в глазах друг друга.