Кровь за кровь

— Юный адепт клана Лань, нижайше надеюсь на ваше понимание. Молодой господин, которого вы задержали, имел сугубо благие намерения. Я успел уловить часть мелодии, которую играл Лань Чжань, и если прислушиваться к ней используя силу крови, то можно было заметить, что музыка не касалась ни вас, ни нас. Она мерно обтекала наше сознание, и даже укрепляла боевой дух, а враждебно настроенные звуки пленили лишь вэньское отродье. Он пытался свести их с ума и ты, к моему великому сожалению, ему помешал. — Но, господин Вэй… — Тише-тише, — он взволнованно остановил разозлившегося вампира легким движением руки, — ты, безусловно, большой молодец, раз хотел защитить свой клан от чужих нападок, но в следующий раз будь более внимательным, хорошо? А этот неприятный случай будет тебе маленьким уроком.  Вэй Ин беззлобно щелкнул юного адепта по носу и убрал чужие руки от своего благословенного божества. Опасность якобы миновала, позволяя вампиру сделать несколько свободных выдохов. Но вот самое веселье было впереди. Они с Лань Чжанем уже хотели скрыться в гуще битвы, используя свои отточенные годами навыки, и выплеснуть всю ту ярость и злобу, накопившуюся в душе, на злорадно усмехающегося Вэнь Чао, но тут их снова остановил тот самый адепт. — Твое имя, юный вампир? — Аа, я Лань Цзинъи. Простите за то, что я снова вас отвлекаю в такой важный… Усянь остановил его взмахом руки и, недовольно скосив взгляд за Лань Ванцзи, ловким ударом обездвижил весьма неопытного парня с мечом в руках, в итоге раздосадованно бросив: — Говори быстрее. — Почему господин, которого вы освободили, носит фамилию нашего клана — Лань? Вэй Ин застыл, пораженный услышанным. Нет, он, конечно, отметил для себя тогда, что фамилия весьма знакомая, и даже задумался о каком-то клане, но особого значения этой маленькой детали не придал (а, видимо, стоило), было немного не до того. Будь у него сейчас время для размышлений — он бы многое смог для себя прояснить. Вокруг был слышен лязг мечей и осень, жалея младших, не приученных к бойне с вампирами адептов, милостиво покрывала убитые тела ворохом золотистых листьев. Кое-где даже выглядывали белоснежные одежды клана Лань, это вызывало неясную тоску в сердце. Если они сейчас не присоединятся к сражению, то их клан понесет еще большие потери, и он боится даже думать о том, что где-то там сражается Цзян Чен вместе с Цзысюанем и Не Хуайсаном за жизни, которые он ставил выше собственной. — Слушай, малыш, это очень интересный вопрос, но мы его обсудим с тобой немного позже, хорошо? — и, схватив Ванцзи за руку, он утянул того прочь, оставляя растерянного Цзинъи один на один со своими не самыми веселыми догадками. *** Битва была в самом разгаре, когда Вэй Ин, пробираясь сквозь разъяренную толпу воинов, прочищал путь Ванцзи. Сражаться бок о бок с эти прекрасным божеством было очень необычно, но безумно удобно. Казалось, что они созданы друг для друга: каждый легко успевает заметить смятение или встревоженность другого и защитить в нужный момент, отводя меч, блестящий в свете холодного солнца, в сторону. Сейчас они усиленно пытаются добраться до Вэнь Чао, чтобы положить конец этому безобразию. Его воины хоть и настроены весьма враждебно по отношению к другим кланам, сами из себя ничего не представляют, подпитываясь лишь дьявольской ненавистью хозяина и его уверенностью в своей победе. А без этого они и вовсе жалкое подобие подданных. Но чему уж тут удивляться. Какой глава — такие и адепты, ведь Вэнь Чао, трясясь от каждого громкого звука как осиновый лист, прячется за широкую спину Вэнь Чжулю и лишь изредка подает признаки жизни. От этой забавной детали Вэй Ин разражается громким хохотом, чем, безусловно, пугает всех вокруг, отвлекает Лань Чжаня и пропускает удар. Теперь рубашка порвана и по руке сочится ярко-алая кровь. Вспышка боли на мгновение затмевает глаза, но дезориентированного брата подхватывает Цзян Чен, вовремя оказавшийся рядом и, размахивая своим Цзыдянем, очищает небольшой участок земли от так называемой грязи под ногами. Вэй Ин благодарственно шипит, цепляясь за чужую руку, но на землю не оседает, лишь слабо улыбается и говорит, что все в порядке. Переборов боль, он приходит в себя: сила крови уже делает свое дело и кровь не льется фонтаном, пачкая фиолетовую рубашку А-Чена. — Ладно-ладно, отпусти меня, шиди. Я живой и почти здоровый, — он поднимает здоровую руку в примирительном жесте и показательно убивает несколько вэньских псов, — видишь, я вполне себе дееспособен, успокойся. Цзян Чен неверяще разглядывает чужую руку, на которой уже тонким слоем появилась бледно-розовая кожица и недовольно отпускает его. — Только сдохни мне здесь, я тебя на том свете, блять, найду. Ты меня понял?! — Да понял я, понял, — Вэй Ин спрятался за Лань Чжаня, наигранно-пугливо выглядывая из-за белого ханьфу, одновременно отбиваясь от якобы бесстрашных дебилов-воителей. Адепты ошарашенно наблюдали за этой странной потасовкой, начавшейся на поле боя. Многие поняли, что перед ними стоят соперники недюжинной силы, раз они могут позволить себе такое вольное поведение посреди разлившейся крови и чумного запаха смерти. Вэнь Чао решил, что пора бы бежать под шумок. Пусть этот бой разгорается и дальше с новой силой, но только, пожалуйста, у него за спиной. Вэнь Чжулю уже не выглядит таким надежным на фоне слишком ебанутого Юньмен Цзяна. Аккуратно продвигаясь назад, Вэнь Чао угрюмо размышлял о потерянной фиг знает где уверенности в своих силах и в безоговорочной победе. Но сбежать так легко, улизнув от великой кары за потрепанные нервы, ему было не суждено. Мелодия из-под пальцев Ванцзи лилась легкая, даже воодушевляющая, но такой ее услышал лишь Вэй Ин. Для перепуганного насмерть Вэнь Чао звучала похоронная процессия. Тяжелая мелодия окутывала его тело и заставляла подчиняться ее исполнителю. Поэтому, пока Цзян Чен с Цзысюанем сдерживали Вэнь Чжулю, Вэй Ин окончательно обездвижил обезумевшего вампира, и связал ему руки своей же лентой для волос, брезгливо думая о том, что после этого выбросит ее, а еще лучше — сожжет. Внезапно он почувствовал чужое мягкое прикосновение — налобная лента Ванцзи оказалась у него в волосах. Он забавно хмурился, разглядывая результат своей работы, но в итоге выдал, что Усяню больше идет красный цвет, хотя его лента тоже весьма неплохо с ним гармонирует. Вампир зарделся от подобного действия со стороны своего прекрасного божества и, скинув бессознательную жертву на Цзян Чена, лучезарно улыбнулся Ванцзи, хватаясь за рукав белоснежного ханьфу. — Лань Чжань, мне все равно, что мы только вчера познакомились, потому что я тебя от себя никуда не отпущу. И сейчас ты отправишься с нами в мой особняк, ведь так? — он жалостливо заглянул в чужие глаза и потянул его за собой, — тем более, там тебя кое-кто ждет… — заговорщически добавил он, звонко рассмеявшись, довольный собой. — Мгм. — Чего? — Вэй Ин остановился, краем глаза замечая недовольного брата, и отошел в сторону на безопасное расстояние, — так ты что-то сказал, Лань Чжань? — Ничего, — коротко бросил он, — идем. Он притянул его к себе и, взяв за руку, двинулся вслед за длинной процессией из двух кланов. Как он будет объяснять нескольким десяткам вампиров свое человеческое происхождение, да еще и мягко намекать на то, что он принадлежит к клану Лань — Ванцзи не знает. Но чувствует, что Усянь ему в любом случае поможет. Да и не может же вся жизнь складываться таким отвратительным образом. В конце концов, должно же быть и что-то хорошее в его с Сиченем жизнях. В груди разливалось поразительное тепло, мягко касающееся его еле заметной улыбки. Вольный ветер играл с его волосами, которые без налобной ленты рассыпались черной волной и красиво блестели в свете уходящего солнца. Вэй Ин рядом что-то взахлеб рассказывал. Серые глаза светились жизнью и радостью, заставляя его сердце трепетать от одной только мысли о том, что они держатся за руки. Дорога до особняка была неблизкая. Быстрее было бы долететь, чем пешим ходом ползти до дома, но все израсходовали свои энергетические запасы, и теперь сил на полет ни у кого не было. Хотелось, конечно, быстрее опуститься в бадью с горячей водой, но Вэй Ин рядом так шикарно скрашивает его усталость, что он закрывает глаза на обуявшую его сонливость, крепче сжимая чужую руку в ответ. Тяжелый день почти закончен. Завтра будет тяжелее, ведь объясняться перед всеми в своих благих намерениях будет сложно. А доказать себе то, что вампиры на самом деле не так уж и плохи, как кажутся — еще сложнее. Но он же ясно понимает, что в основе каждой проблемы лежит какая-то весомая причина, и Усянь этому прямое доказательство, ведь за маской радости в глазах скрывалось дикое предвкушение сладкой мести. Уж это он точно способен понять.