Кровь за кровь

В особняке теперь разносились громкие голоса. Юные адепты клана Лань с увлечением играли в прятки с Не Хуайсаном. И полупустой дворец, где многие комнаты были закрыты на ключ, вдруг ожил, являя себя во всей красе. Это навевало воспоминания: болезненные, но в тоже время такие тягуче-сладостные, что Цзян Чен не знал, куда ему деваться. Рядом со смехом пронеслись Сычжуй и Цзинъи, и он довольно подумал о том, какие же они все еще дети. В Гусу Лань им вести себя так нельзя, а тут свобода и простор, веселись — не хочу. Забрать бы этих адептов себе и растить в любви и заботе, только вот Лань Цижень его не поймет. Кажется, ему не хватает детей. Желание увеличить численность своего клана растет с каждой минутой, с каждым новым голосом, который он слышит. Он безумно счастлив жить вместе со своей любимой семьей, но, безусловно, этого, как главе клана, ему было очень мало. И теперь, когда вокруг столько вампиров, столько шума и гама, его раненое сердце заполняется решительностью. Если захочет — он сможет. Сможет воссоздать клан Цзян из пепла, вырастить сильных бойцов, любимых детей. Он ведь будет не один, его впредь никто не бросит. Поэтому, вздохнув полной грудью и чувствуя небывалое облегчение, он направился в свою собственную обитель к заждавшемуся гэгэ. *** — Где мой брат? Не смотря на то, что они весьма недавно вернулись в особняк, и сейчас стоило бы принять ванну и поужинать, а не искать Сиченя (с которым явно все в порядке), он не мог успокоиться. И теперь не находил себе места, даже рядом с Вэй Ином. — Прямо по коридору, в конце свернешь налево, четвертая дверь направо фиолетового цвета, написано «заходить не стоит». Ванцзи не ожидал такой подробной инструкции и думал, что Вэй Ин сам проводит его к Сиченю, но, судя по чужому взволнованному взгляду, у него были свои планы на ближайшие полчаса. Ванцзи легко выпустил его руку из своей и, заметив удивление вампира от подобного жеста, понял, что Усянь его толком не слушал, увлеченный своими мыслями и ответил больше на автомате, сам не заметив, что сказал. — Я к Сиченю. — А, да, конечно, иди. Я подойду чуть позже, — он тепло улыбнулся и растворился за очередным внезапным поворотом. Ванцзи усмехнулся. У него складывается впечатление, что даже законные обитатели особняка могут в нем легко заблудиться. Инструкция, к счастью, оказалась верной, и уже через пару минут он стоял перед необходимой дверью и пытался унять взволнованно стучащее сердце. Молясь всем богам, чтобы Сичень был там, он тихо постучался и робко заглянул внутрь, морщась от противного скрипа открывающейся двери. На громадной кровати, стоящей посреди комнаты, в фланелевой рубашке лежал его брат, бездумно пялившись в потолок. Ванцзи успокоено выдохнул. Брат ничуть не изменился: вокруг твориться черт знает что, а он как котяра — спокоен и счастлив. Но это не важно, потому что Сичень жив, наверняка счастлив и, судя по рассказам Вэй Ина, даже влюблен в Цзян Чена (самое главное — взаимно). — Брат, — он шепчет еле слышно, его хриплый голос наполнен сквозящей нежностью. Он безумно скучал и очень боялся его — буквально последнего родного человека — потерять. Он даже не надеется, что его услышат, поэтому делает несколько неуверенных шагов вперед, прежде чем его заключают в спасительные объятия. Как бы там Цзян Чен не старался закрыть доступ к воспоминаниям, он делал это в итоге очень аккуратно, боясь навредить своему гэгэ. Поэтому эффект продержался лишь несколько дней, но и этого хватило главе клана, чтобы новообращенное божество его в ответ также сильно полюбило. — Сичень, я так счастлив, что ты жив, — в глазах Ванцзи стояли непривычные для него слезы. Он все цеплялся за старшего брата, не в силах поверить, что сейчас все, наконец-то, в порядке. Образовавшуюся тишину прервало еле слышное бурчание Цзян Чена, который все это время сидел на подоконнике, наблюдая из окна за полюбившимися ему детьми — Сычжуем и Цзинъи. Ванцзи испуганно дернулся, чуть ли не падая назад от неожиданности, но его подхватил вовремя подоспевший Вэй Ин, что, легко улыбаясь, заглянул в чужие напуганные глаза. — Лань Чжань, а, Лань Чжань, я тебя на пятнадцать минут одного оставил, а тебя уже спасать надо. — Мгм, — тот недовольно отвел смущенный взгляд в сторону и встал, пряча дрожащие пальцы рук в длинных рукавах ханьфу, потерянно отметив для себя, что его следует в срочном порядке постирать, потому что грязные разводы на чудесной, некогда белоснежной ткани его невероятно бесили и к тому же портили его идеальный внешний вид. — Ну вот, Цзян Чен, познакомься по новой со своим возлюбленным. Его зовут Лань Сичень. — Я уже в курсе, мог бы и не говорить. Зачем вообще пришел, написано же «не заходить» или ты читать не умеешь? — злоба и недовольства А-Чена были наигранными, ведь в глазах пряталось жгучее веселье и он, тепло улыбаясь, подошел к Сиченю, обняв его со спины и утыкаясь носом в длинные шелковистые волосы возлюбленного. — Да вот, — Вэй Ин тоже притянул Лань Чжаня к себе, — пришел за своим ненаглядным, не могу же я его здесь оставить. Он же без меня просто потеряется. Они все рассмеялись от таких слов и поняли, что жизнь и правда имеет особенность налаживаться. Это тот самый момент, который они будут вспоминать всю свою жизнь. Сейчас они счастливы, а остальное не важно. *** Вечером следующего дня в одном из открытых залов проходило маленькое собрание. — Один из моих адептов обнаружил людей из клана Вэнь, которые явно не принадлежали к его войску и даже не были приближены ко двору, а просто имели несчастье родится на землях этого отвратительного клана. Цзян Чен прервал доклад Лань Циженя, задумчиво шествуя по комнате за чужими спинами: — Позвольте же, что мы с ними делать будем? Сколько их там? — Порядка двадцати вампиров, которыми руководит молодая дева Вэнь. — Ну что ж, — Цзян Чен вернулся на свое место и довольно окинул взглядом собравшихся, — я знаю, что можно сделать. Я заберу этих людей в свой клан. Последние несколько дней, смотря на ваших юных адептов, Лань Цижень, я все больше и больше убеждаюсь в том, что мне необходимо увеличивать численность своего клана, иначе я просто с ума сойду. А спасение бедных вампиров из клана Вэнь будет замечательным первым шагом на моем сложном пути. Вэй Ин после этого внезапного высказывания старательно сохранял серьезное выражение лица, но внутри все ликовало от бушующей радости. Он уже и не надеялся услышать от А-Чена подобных слов, видимо, общество Сиченя на него и правда очень положительно влияет. Он стал более открытым, спокойным и уравновешенным, в его глазах чаще видно спокойствие и сытое умиротворение, а не затаенная тревога и грусть с частым беспричинным раздражением. — Глава клана Цзян, ваше предложение мне весьма по душе. Поздравляю вас, вы наконец-то смогли перебороть свой страх и готовы двигаться дальше. Будьте уверены, это то, чего больше всего хотели бы ваши родители. Тем более вы не одни, — Лань Цижень кинул выразительный взгляд на Усяня и Цзян Чен облегченно выдохнул. У него все получится, переживать и правда не о чем. — Значит так, — А-Чен, снова удивляя своего шисюна, взял бразды правления в свои руки и уверенно повел беседу в нужное ему русло, — выдвигаемся завтра утром. Вместе со мной отправится Вэй Ин, Вэнь Нин и молодые господа Лань. Заслышав про своих племянников, Лань Цижень отвел потерянный взгляд в сторону и попросил Цзян Чена и Вэй Ина задержаться ради дальнейшего разговора. Остальные поспешно покинули помещение, не забыв поклониться в честь уважения главам клана, отправляясь на ужин. — И где же вы нашли моих любезных племянников в этом громадном мире? И почему именно сейчас они объявились в этом районе? — Честно говоря, понятия не имею, — легко продолжил Цзян Чен, — зачем они сюда забрели. Наверное, на вампиров охотились. В целом, это сейчас не имеет никакого значения. Лань Сичень уже обращен и весьма доволен сложившейся ситуацией. Ненависти к людям он, как мы, конечно, не питает, но опять же, лично меня это абсолютно не волнует. А нашел я его в лесу — с серьезной раной и без сознания, именно поэтому мне и пришлось его обратить. Но знаете, было весьма удивительно, что его никто не нашел до меня по запаху. — Да, мне тоже, кажется это весьма странным, — подал голос Вэй Усянь, — еще в последнее время часто находят вампиров, умерших по непонятной причине. Скорее всего, это касается напрямую наших возлюбленных, но я в этом сильно сомневаюсь. А насчет Лань Чжаня… Я даже не знаю. Если он захочет — я его обращу. Если же нет — я не вправе его принуждать. — Да, мальчики мои, здесь вы, безусловно, правы. А с внезапными трупами придется разбираться по ходу действия. На этой ноте предлагаю считать наше маленькое заседание закрытым. Идите, отдыхайте, возможно, завтрашний день принесет нам новые трудности. Братья почтительно поклонились старшему главе и тоже покинули пределы комнаты, оставляя Лань Циженя наедине со своими раздумьями. *** Вечер отдавался теплом в груди, а отражение в зеркале сияло красотой и здоровьем. Пока Вэй Ин не вернулся с заседания, Ванцзи попросил его шицзе об одной маленькой услуге — привести его ханьфу в порядок. И теперь, порывшись в одежде Вэй Ина и выудив оттуда что-то более менее строгое и презентабельное, он не мог оторвать от себя вожделенного взгляда. Все это было так для него непривычно. Чувства к вампиру, обращение Сиченя, новая, безупречно сидящая на нем одежда, похотливый взгляд его возлюбленного, собственное весьма непривычное поведение. Боже, все это настолько сводит с ума, что он начинает краснеть при одной только мысли о чужих сильных руках на своей талии. И ведь он не может с собой ничего поделать, так хочется поддаться желанному искушению и самозабвенно касаться себя, думая о Вэй Ине. За весьма постыдной для Ванцзи картиной Усянь его и застает. Вампир не может сдержать довольного рыка, прижимаясь к чужим пухлым губам и проталкивая язык в его горячий рот. Тело под руками прогибается, и вампир подхватывает свое изящное божество, направляясь с ним в сторону кровати, оставляя нежные поцелуи на шее возлюбленного. Рубашка, которую Ванцзи смог найти в бардаке Вэй Ина лишается доброй половины пуговиц, которые с тихим звоном катятся по полу, прячась в затаенных уголках комнаты. И вампир спускается все ниже, припадает губами к розовым, набухшим от возбуждения соскам, срывает с губ первый и весьма желанный для него стон. Ванцзи, в свою очередь, сгорая от плавящихся внутри чувств и нарастающего внизу живота томления, пытается расстегнуть чужую рубашку, но пальцы предательски дрожат. Вэй Ин, заметив смятение любовника, напористо целует его, заставляя унять свои руки, и сам расправляется с мешающейся им одеждой. Лань Чжань внезапно разрывает поцелуй, припадая к белоснежной коже губами, и оставляет там несколько быстро темнеющих пятен. Его взгляд уже заволокло туманной пеленой, он горит от жгучих прикосновений Усяня, который спускается все ниже и ниже, и избавляет их обоих от нижней одежды, цепляет зубами резинку трусов и, вопросительно заглянув в чужие глаза, стягивает и их тоже, открывая вид на возбужденную плоть. Аккуратно касается ее языком, сгорая от желания, скрутившего в узел все чувства внутри, проводит по всей длине языком, срывая сладострастные стоны. Ванцзи неосознанно подмахивает ему в ответ бедрами, чувствуя необъяснимое желание зарыться рукой в чужие волосы и самостоятельно направлять его. Но этого сделать ему не позволяют, и Усянь с хитрой улыбкой касается в невинном поцелуе его губ, переворачивая на живот, а после, слизав капельки соленого пота с его спины, касается напряженного колечка мышц. Запоздало вспоминает про смазку, которую он запасливо сунул в тумбочку, и, смочив пальцы в холодном лубриканте, аккуратно вводит один внутрь, внимательно наблюдая за реакцией своего любовника. Но Лань Чжань лишь глубже насаживается на него и явно требует большего. Поэтому Усянь присоединяет второй палец и нежно растягивает тяжело дышащего парня в попытке найти необходимый угол. Внезапно Лань Чжаня словно током прошибает, выбивая искры из глаз, и он прогибается в спине, протяжно стонет, утыкаясь носом в сырую от пота подушку. Усянь без лишних слов вынимает пальцы и аккуратно входит в него на всю длину, срывая с пухлых губ еще один желанный стон. Он начинает медленно двигаться, постепенно наращивая темп и вдалбливая худощавое тело в кровать. Чувствуя, что голову уже сносит от острых ощущений, он сжимает чужой член в своей руке и самозабвенно надрачивает ему, целуя его спутанные волосы. Чувства обострены до предела, воздух в комнате накален и обжигает разгоряченные легкие. Пошлые шлепки разрывают мнимую тишину комнаты на пару с рваными выдохами обоих. Лань Чжань цепляется рукой за смятые простыни, подставляется под чужие опаляющие его кожу поцелуи и беспрерывно стонет, периодически срываясь на крик. Кажется, об их веселом времяпрепровождении сегодня узнает весь этаж, ведь полог тишины никто так в спешке и не поставил. А теперь они, сгорающие от непривычных, но таких ярких ощущений, даже не в состоянии думать. Они просто тянутся друг к другу и изливаются, пачкая простыни почти вместе. Обессиленные, они валятся на кровать, заключая друг друга в объятия. Хотя в комнате очень жарко и чужие прикосновения горят огнем, они не готовы отпускать друг друга, самозабвенно целуясь до тех пор, пока Усяню не приходит в голову очередная безумная затея. — Пойдем в душ, моя благословенная любовь, я покажу тебе рай, — с довольной улыбкой тянет Вэй Ин, на что Ванцзи остается только расслаблено кивнуть, позволить привести себя в более-менее приличный вид и снова одеть. Лань Чжань, разморенный теплом, сидит и жмурится, как довольный шелковистый кот, и с легкой улыбкой наблюдает за тем, как Усянь мечется по комнате в поиске собственных штанов, брошенных в пылу любви чёрт знает куда. — Дорогой, они на подоконнике, — со смехом тянет он, снова развалившись на мягкой кровати в окружении кучи подушек. — Правда? О, точно, спасибо, — его, уставшего, подхватывают на руки, и они уходят из комнаты. Обоих ничуть не волнуют чужие удивленные взгляды, и Ванцзи, распустив чужие волосы, зарывается в них руками. Вэй Ин в ответ чуть ли не мурчит от удовольствия, безмерно довольный происходящим. Их, безусловно, ждет замечательное продолжение вечера, но уже подальше от чужих глаз, напротив изящно оформленного зеркала под обжигающими струями горячей воды. Пока никто не видит, пока никто не смотрит…