Кровь за кровь

Ванцзи красные одежды очень шли. Казалось бы, он потеряется в этих алых шелках, которые мягкими волнами струятся с его плеч и нежно сияют в свете полуденного солнца, но нет. Он красив — утонченный, возвышенный, божественный. Не человек — ангел, забравший его грешную душу навечно, спрятал ее, трепыхающуюся, за белые стены своей неприступности, и закрепил договор сладострастным поцелуем. Усянь тает. Его мечты никогда не были столь ярки и возвышенны. Кто бы мог подумать, что он влюбится в человека, пусть и не самого обычного, но сути произошедшего это особо не меняет. Вчера они с А-Ченом вдвоем приносили новый обет умершим родителям. А после по очереди со своими женихами просили у них благословения. Сегодня они пройдут обряд венчания, разопьют одну чашу вина на двоих и Усянь, наконец-то, обратит своего возлюбленного. Они долго из-за этого спорили. Лань Чжань все не хотел изменять своей сущности, а Усянь настаивал на том, что для его долголетия и здоровья так будет намного лучше. В итоге, Лань Чжань все-таки согласился, запоздало вспомнив предсмертные слова матери, но сказал, что обращение должно будет пройти во время свадьбы. Вэй Ин без проблем принял это незамысловатое условие, заключая возлюбленного в крепкие объятия. Он долго думал о том, что события последних недель пронеслись слишком быстро, и часто задумывался о том, не рано ли он решил связать свою судьбу с Ванцзи. Это для людей так просто — заключил брак, расторг брак. А вампиры выбирают себе пару на всю жизнь и не могут разорвать узы, которыми связаны их души. Это как минимум причинит боль, ведь договоры на смешении крови никогда не расторгаются. Конечно, были и отступники, но такие жизни долго не радовались, умирая в мучительной агонии, сгорая без своей второй половинки, поскольку обратно вернуть было уже ничего нельзя. Поэтому даже сейчас, когда он дал свое согласие, абсолютно честно и добровольно — его терзают сомнения. Он уверен в своих чувствах, уверен в своей тягучей любви, которая как сладкая патока сковала его без возможности выбраться и сделать что-то против. Он влюблен — нежно, чувственно, со вкусом, сгорает под взглядом чужих миндалевых глаз, буквально умирает от прикосновений горячих чувственных рук и тает-млеет в этой сказочной эйфории. Но он переживает за Ванцзи — точно ли он уверен в своих намерениях? Знает ли, чем чреват договор на крови? Но стоит лишь вспомнить, с какой улыбкой он соглашался на предложение о свадьбе, и он решает отпустить свои сомнения с прохладным октябрьским ветром — пускай уносит его невзгоды прочь, оставит его наедине со своим счастьем. На Лань Чжаня ему посмотреть толком не дали, увели-спрятали у Яньли в комнате вместе с Сиченем, а к нему отправили взволнованного донельзя А-Чена. Кажется, его шиди тоже переживал за свои и чужие намерения, поэтому он спокойно усаживает его на свою кровать и протягивает бокал полный красного вина. Цзян Чен выпивает не морщась. Алкоголь обжигает горло, растекается приятным теплом по венам и, что весьма удивительно, бодрит. — Ты туда крови подмешал? — он спрашивает весьма искренне, уже ничему не удивляясь. Его до сих пор лихорадит изнутри от предстоящего события, поэтому если вино с кровью приведет его в чувство, то ему, в целом, на это все равно. Он еще и второй бокал с удовольствием выпьет, а то до алтаря не дойдет, прямо там в обморок от переизбытка эмоций упадет, перепугает всех, церемонию сорвет. — Да, добавил. Так ведь намного вкусней, да и сил действительно придает, — Усянь наливает вина и себе, мысленно умоляя себе остановиться на этом третьем бокале. Вино густого красного цвета красиво переливается в свете бледно-мерцающей лампы, и он с теплой улыбкой немого восхищения вспоминает Лань Чжаня и его свадебный наряд. По телу пробегается неровная стайка мурашек, а внизу живота все скручивается в сладком томлении. Лань Чжань настолько прекрасен в своих алых одеждах, что Усянь не представляет, что он будет делать на церемонии, если у него уже сейчас слюнки на жениха текут. Он наливает второй бокал А-Чену и расслабленно тянет свое вино, присаживаясь рядом с ним. — Как думаешь, наша жизнь теперь сильно изменится? — обычно они не разговаривают по душам, лишь перекидываются колкими фразочками в течении дня и только мысленно помнят о нерушимой связи между ними. — Конечно. Теперь все изменится. С утра больше спокойно не поспишь, шум и гам наполнят пустые стены этого дома. Лань Цижень сказал, что Цзиньи и Сычжуй пока останутся у нас. У них дел полно и в клан они вернутся нескоро, а за детьми глаз да глаз нужен. — Ты ведь рад, что они останутся, да? Я заметил, что они тебе приглянулись, — Вэй Ин тепло улыбается и, с сожалением посмотрев на пустой бокал с бледно-розовыми разводами, отставляет его в сторону и достает из-под подушки резной гребень, — повернись ко мне, я тебя расчешу. Когда пристань Лотоса сгорела, Вэй Ин часто прибегал к такому способу успокоения. Каждое утро он расчесывал чужие волосы, собирая их в красивые и изящные прически. Им обоим становилось спокойно от подобных действий. Правда, тогда его волосы были очень короткие, но Усяню всегда легко удавалось их убрать. А сейчас тем более проблем не было. После того, как в его жизни появился Сичень, волосы снова начали расти, и теперь шелковистые пряди доставали Цзян Чену до лопаток, Вэй Ин сосредоточенно пропускал их через пальцы, собирая волосы в высокий хвост и убирая все неровности. — Ванцзи тебя не убьет за такой интимный жест? — Знаешь ли, мой дорогой А-Чен, мне стоит спрашивать тебя о том же, — весьма ехидно тянет он и, положив руки на чужие плечи, легко отталкивает его от себя, — все, я закончил. Теперь Сичень от тебя глаз оторвать не сможет, красавец ты наш. — Ты тоже очень красивый, возмужал сильно, вырос. — Вообще-то, это тоже я тебе должен был говорить, потому что ты мой младший братик, а не я твой. — Да ну тебя, — они со смехом повалились на кровать, кидая взгляд друг на друга. — И все же, А-Чен, немного страшно перед будущим. Договор на крови серьезная штука, воссоздание клана из пепла еще более сложная. Я хочу сказать, чтобы ты не переживал насчет восстановления, я тебе помогу. Мы же всегда были вместе, плечом к плечу во всех боях, так что даже не думай, что ты будешь один все делать. Тем более у тебя теперь будет муж, который будет тебе замечательной опорой и поддержкой на протяжении всей жизни. — Ну ты, блин, и философ. Но спасибо, я всегда был уверен в тебе и знал, что ты меня не оставишь. Но ты ведь тоже переживаешь, не так ли? Ты бы вино перед свадьбой пить не стал, чувствуй ты себя легко и вольно. — Ты как всегда прав, шиди. Я думал о скоротечности событий, и это меня немного напрягало. Но я более чем уверен, что ты уже тоже подвергся сомнениям и если мы сейчас продолжим, то до алтаря не дойдем, а в панике сбежим куда подальше. Так что давай оставим этот вопрос, потому что сейчас меня уже ничто не волнует. И я теперь счастливый, веселый и шкодливый, как маленький ребенок. — Только испорти мне церемонию! — Оо, узнаю старый настрой. Все, расслабься и успокойся, там не только твоя свадьба, но и моя, явно я не буду дурить, да и незачем. Цзян Чен рассеянно кивнул на слова шисюна и, потянув его за руку, дошел до шкафа, доставая оттуда два ярко-красных костюма. Им уже давно пора было переодеваться и приводить себя в порядок, но моральный настрой был для них важнее, чем их внешний вид. Зато сейчас на лицах братьев играли легкие светлые улыбки, и тени сомнений больше не мелькали зловредными огоньками в глазах. Они теперь уверены в своих намерениях и в своих желаниях. Время не ждет. И они двигаются вперед за своей мечтой. *** — Ванцзи, сиди спокойно, — Яньли недовольно смотрит на молодого парня, который дергается от каждого прикосновения кисточки к лицу, и пытается убедить его сидеть ровно и не шевелиться, — ну чего ты боишься? Это всего лишь румяна и красная помада для губ, такого облачения требует твоя же свадебная церемония, на которую ты же сам и согласился. Так что, пожалуйста, не дергайся. — Сичень меня на смех поднимет, — недовольно шипит он сквозь сжатые зубы и сжимает нервно дрожащие руки в замок на коленях, украдкой любуясь золотой вышивкой на подоле алого ханьфу. — Вообще-то, Сичень будет выглядеть также. Его сейчас Вэнь Цин красит, так что не переживай, твой братец ничем от тебя отличаться не будет, а ваши женихи застынут от изумления, когда вас таких красивых увидят. Она сделала последние несколько взмахов кисточкой и залюбовалась полученным результатом. Выразительные миндалевые глаза в густом обрамлении ресниц смотрели на нее с неким удивлением, нежно–розовые скулы подчеркивали его изящность и утонченность, а губы, подведенные красной помадой, и вовсе приковывали к себе взгляд. Сердце ее братика точно не выдержит такой красоты и затрепещет от радости. Эх, таких мужчин замуж выдают. Все вампирское общество обзавидуется — все красавцы теперь в клане Цзян. Яньли улыбнулась, позволяя Ванцзи взглянуть на себя в зеркало, и начала краситься сама — легко и быстро подводя глаза и возвращая губам их приятный розовый блеск. Вэнь Цин уже тоже закончила с Сиченем, и теперь братья удивленно оглядывали друг друга с ног до головы. — А-Чжань, а ведь ты не любил женственных нарядов, — с улыбкой заметил Сичень. — Зато тебе они всегда невероятно шли. Красный тебе к лицу, — Ванцзи встает напротив зеркала, легко расправляя невидимые складки рукой, и заворожено рассматривает свое изящное отражение. Зеркало вторит за ним, повторяя малейшее движение и каждый выдох, и он, повинуясь нелепому порыву, касается ладонью холодной поверхности зеркала и позволяет душе и телу слиться воедино. Позволяет себе наконец-то соединить свои желания и возможности, мечты и реальность. И волны тепла расходятся по телу, заставляя его улыбаться ярче, чем он себе позволял всю жизнь. Сичень подходит сзади, легко касаясь его плеч, и обнимает со спины. — Тебе тоже очень идет этот наряд, Ванцзи. Я рад, что мне повезло застать этот прекрасный момент твоей жизни вживую. И еще больше рад, что мы связываем наши судьбы с чужими в один день, и эта церемония не разлучит нас, раскинув по разным краям света. — Мда, Вэй Ин с Цзян Ченом друг друга не оставят, так же как и мы. Получается, дальше по жизни мы пойдем вчетвером. — Мальчики, мои красивые. Ваши женихи себе уже места найти не могут, а они тут воркуют. Давайте-ка на выход. *** Место, выбранное для церемонии, удивляло своей красотой. Среди множества деревьев стояло некое подобие храма, украшенного белым полотном и живыми цветами. По бокам от дорожки стояли прозрачные стулья, и гости, имеющие честь посетить столь грандиозное событие, спешили занять свои места. Под алтарем топтались, нервно перешептываясь, Цзян Чен и Вэй Ин. Возвышенные, красивые, властные, в черно-красных ханьфу. А в душе — как кролики напуганные. Вдруг их женихи передумают и не придут, страшно ведь. Но бояться нечего. Яньли вместе с Лань Циженем обращают их внимание на себя, оправляя их одежды, и позволяют им снова углубить взгляд вдаль, где уже показались две привлекательные фигуры. Сердца обоих призывно затрепетали и, кинув быстрые взгляды друг на друга, братья пожалели, что не могут выпить хотя бы еще один бокальчик вина на двоих. Слишком много эмоций, слишком много чувств. Их жизнь поменяется теперь раз и навсегда, и пути назад уже не будет. Они свяжут свои судьбы с самыми прекрасными людьми на свете. Они любят и будут любимы. И, на самом деле, это осознание кружит голову больше вина и свежей крови. Теперь все старые мечтания кажутся очень приземленными желаниями, когда перед ними стоят такие красивые, чувственные и утонченные божества. — Ваньинь, готов ли ты связать себя узами брака с Лань Хуанем? Быть ему верным мужем, защитой и опорой на всю оставшуюся жизнь? — Да, — руки дрожат, но их крепко держат другие, и он скованно улыбается, чувствуя, как волнение постепенно уступает место всепоглощающей радости. — Готов ли ты быть с Лань Хуанем и в горести и в радости, пройти с ним через все жизненные невзгоды и встретить закат вашей жизни рука об руку друг с другом. — Готов. — Ну, что ж, тогда мы приступаем к обряду смешения крови. Протяните мне свои левые руки, пожалуйста, — Вэнь Цин аккуратно сдвигает ткани обоих ханьфу в сторону и оставляет аккуратные порезы, на которых яркими бусинами начинает выделяться кровь. После подходит ко второй паре, которая уже принесла клятву и делает тоже самое. — Теперь можете смешать кровь друг друга и закрепить свой договор поцелуем. Усянь, можешь обратить своего мужа. Вэй Ин рассеянно кивает и вопросительно заглядывает в чужие глаза и, не найдя там даже намека на сомнения, нежно отодвигает ханьфу с плеч. Все также не отпуская его руки с сочащейся кровью, аккуратно вонзает клыки в белоснежную плоть. Лань Чжань под его зубами шипит еле слышно, цепляется рукой за его плечо, несильно сдавливая его в ответ. Изменений в теле почти не чувствуется, и он думает, что это все благодаря его странной сущности — если бы он был обычным человеком, то обращение даже могло бы иметь свои последствия, но, кажется, все обошлось. Вэй Ин отрывается от его шеи, довольно облизывает кровь с припухших губ и целует его, еще совсем не отошедшего от обращения. Сминает его податливые губы и переплетает с ним пальцы, улыбаясь прямо в поцелуй. Их останавливает Яньли, протягивает им белую чашу с выпуклыми витиеватыми узорами, полную красного вина. Чарующий аромат проникает прямо в легкие и пьянит лишь одним запахом. Вэй Ин протягивает Лань Чжаню чашу, прося его испить напиток первым. Благосклонный кивок служит ему ожидаемым ответом, и после возлюбленного он легко опустошает чашу одним глотком, возвращая ее шицзе. Теперь они связаны навечно, и это лучшее, что могло быть в их жизни. *** Яньли сегодня улыбается как-то странно, но Вэй Ину абсолютно не до этой незначительной мелочи. Цзян Чен срочно назначил собрание и, никого не слушая, сказал всем собраться в малом зале. Поэтому он несется туда буквально сломя голову, потому что боится того, что может там услышать. Он залетает в зал, громко открывая несчастные двери и, нервно выдохнув, находит глазами шиди. — Что случилось?! — Ты чего кипишуешь? Мир не горит, небо на месте, муж твой в кресле сидит, тебя ждет, так что не ори мне в ухо, пожалуйста, — Цзян Чен недовольно отодвинул взволнованного Усяня от себя и подтолкнул его в сторону Ванцзи, — Все нормально, ну, почти. Помнишь, ты про вампиров говорил, которые умирают без причины? Как клану, который занимается своим воссозданием, нам придется этим заняться, потому что это наша территория и сейчас нашли новый труп. — Аа, вон оно что. И правда, помню подобное. Теперь это наша забота, придется попотеть над этим, хотя у меня, конечно, есть парочка предположений. В итоге оказалось, что волноваться, в общем-то, незачем и чего Вэй Ин панику поднял — совсем не понятно, но когда вечером он бегал по особняку, как сумасшедший, и кричал, что Яньли беременна, то всполошились уже все. Теперь было можно. Повод был счастливый.