Октябрь

      Мукуро продрался до середины первого предложения, сбился и вернулся к его началу. Он не пользовался родным языком последние пару недель, и теперь, сделав на это скидку, стал читать медленно, вдумчиво. Текст не обрёл от этого смысл.       Спустя где-то минуту — вера в коллег не покидала его до последнего, — Мукуро окончательно убедился: Сасагава Рёхэй, по имени японец, явно переоценивал своё знание итальянского.       После этого Мукуро окинул взглядом собственное сообщение — то, ответ на которое он получил. Оно было написано на японском — как ему самому казалось, чистом.       Тогда он понял: произошедшему существовало только одно объяснение.       Среди Хранителей лишь двое оставались для Мукуро тёмными лошадками: совсем юный Ламбо и везучий Сасагава Рёхэй, оказавшийся в том злополучном сентябре вдали от Намимори, в какой-то крутой больнице. Самая общая справка — боксёр, ровесник Кёи, сильный физически, умело обращается с Пламенем — не включала в себя сведения о его характере.       О его отвратительном, невыносимом характере.       Если бы Мукуро был не уверен в своем японском — или был бы уверен в его несовершенстве, — он бы подумал, что Сасагава попытался вести себя услужливо: и ради этого навёл справки.       Но, судя по всему, он навёл справки, чтобы поиздеваться: утрировать пару возможных шероховатостей на неродном языке до абсурдного уровня.       Эту войну развязал не Мукуро.       Разумеется, Мукуро не собирался начинать ответную кампанию просто так, без доказательств. Несмотря на то, что дело было очевидным, для начала он хотел окончательно убедиться в своей правоте.       Мукуро приехал не в самое удачное время.       Подходить к Кёе во время тренировок было опасно — не потому что он, увлечённый, мог случайно задеть приблизившегося человека тонфой. Как и сам Мукуро, Кёя умел получать удовольствие, разрезая воздух ударами, — в этом они были похожи, и это они обсуждали, — но настоящие бои ему нравились больше.       Мукуро остановился на почтительном расстоянии и негромко позвал:       — Кёя.       Спустя пару взмахов Кёя остановился, опустил руки и обернулся.       — Присоединишься?       — Потом. Сначала мне нужно с тобой поговорить.       Несколько секунд Кёя не двигался, затем подошёл к энгаве, отложил тонфы, сел на её край и вытащил из термоизолированной сумки чёрную бутылку с водой. Жестом подозвав Мукуро к себе, он скрутил крышку и начал пить. Подсев сзади, Мукуро обнял его за плечи.       — Ответь, пожалуйста, без шуток и лести. Я понятно выражаю свои мысли, когда пишу на японском?       Кёя закрыл бутылку и вернул её на место.       — Да.       — Если бы ты не знал, что японский для меня не родной, как быстро ты бы понял это исключительно по переписке?       Кёя откинулся на Мукуро.       — Не понимаю, почему мы всё ещё не дерёмся.       — Мне правда важен ответ.       — Хм, — протянул Кёя и замолчал. — На какую тему мы бы с тобой переписывались?       — На тему работы.       — Тогда меня волновала бы рабочая информация, а не то, какой язык для тебя родной.       Как Мукуро и думал: даже Кёя, любивший придираться к мелочам, не видел ничего ужасного в его текстах — такого, о чём нельзя было промолчать.       — Спасибо, ты мне очень помог. Понимаешь, я написал одному человеку письмо на японском, а он ответил мне на ломанном итальянском. Я бы понял, если бы он отреагировал так на мою безграмотность, но теперь я по-настоящему зол. Он ещё пожалеет, что связался со мной.       В общих чертах — Мукуро планировал превратить жизнь Сасагавы в ад.       — Хочешь выпустить пар?       Мукуро предпочёл бы сразу начать работу над восхитительной местью, но она ждала, а Кёя был совсем рядом.       — С удовольствием.       — Эта твоя переписка, — хрипло выдохнул Кёя и прижался губами к горлышку бутылки. Через пару глотков он протянул бутылку Мукуро. — С кем ты её вёл?       — С нашим Хранителем Солнца, Сасагавой Рёхэем.       Ответив, Мукуро тоже выпил воды.       Кёя резковато выдохнул.       — Ты никогда не общался с ним лично?       — Нет.       После недолгого молчания Кёя снова заговорил:       — Я не ручаюсь за то, что происходит у него в голове, но он точно не хотел тебя задеть.       — Почему ты так думаешь?       — Поговори с ним, и ты поймёшь.       С разочарованием Мукуро понял, что если он хотел кому-нибудь отомстить — ему действительно предстояло найти другого врага.       Кого-то менее… солнечного.