Октябрь

      С фотографии на Мукуро смотрел маленький мальчик — спокойный, немного отстранённый, задумчивый. Чёрная футболка и такие же волосы оттеняли его бледную кожу.       Чем больше толстела стопка просмотренных фотографий, тем шире становилась улыбка Мукуро. Всё-таки он загадал отличное желание в споре — маленький Кёя, такой похожий на взрослого, превзошёл все его ожидания.       — Ты совсем не изменился, — потрясённо и весело отметил Мукуро. — Разве что научился улыбаться.       Сказав это, он взглянул на Кёю. Тот косился в сторону, по-особенному сильно напоминая себя из детства: на доброй половине фотографий маленький Кёя выглядел так, будто он, пришедший из другого мира, очень устал от людей и теперь просто ждал, когда его уже отпустят домой. Другого ребёнка Мукуро бы пожалел, решив, что его каждый раз фотографировали в минуты печали, но он привык к мимике Кёи — такие его взгляды не значили ровным счётом ничего. Он и в прекрасном расположении духа быстро к ним возвращался.       — В детстве я улыбался чаще.       Кажется, Мукуро промахнулся.       — Так ты просто не любил фотографироваться?       Кёя взглянул со снисхождением.       — Разве не очевидно, что отец распечатывал только лучшие мои фотографии?       Вот это уже прозвучало странно — потому что если раньше Кёя улыбался не реже, чем сейчас, то где-то точно существовали и гораздо более удачные кадры.       — Тогда здесь определённо не хватает фотографий, на которых ты улыбаешься. Может, свои любимые твой отец просто забрал в Токио?       — Зачем они ему там?       — Даже не знаю. Возможно, чтобы смотреть на них?       — Это развлечение на один раз. Давай быстрее.       Мукуро послушно взял следующую фотографию, уже без восторга встретил очередного слишком серьёзного ребёнка-Кёю и не выдержал:       — Ты думаешь, что он выбирал твои фотографии, где у тебя такое выражение на лице, или ты это знаешь?       Кёя прожёг его недовольным взглядом и не сразу, но всё же ответил:       — Я знаю. Досматривай.       Оставшиеся фотографии Мукуро перекладывал из стопки в стопку совсем без энтузиазма, почти механически. Сходство мимики, сначала показавшееся забавным, больше его не радовало.       — Не уверен, что ты хочешь это услышать, но ты очень красивый, когда улыбаешься.       — Я не просил тебя делать выводы, но ты зачем-то их сделал. — Кёя усмехнулся. — Ты ошибся.       Мукуро ему не поверил.       Уже потом Кёя объяснил, что он «знал» мотивы отца, потому что сам руководствовался бы ими, и признался: он не интересовался своими фотографиями и понятия не имел, какие из них и где, помимо одной этой пачки, удостаивались хранения. Мукуро так и не решил, обрадовали его эти уточнения или нет, но задумался о том, чтобы собрать личную коллекцию Кёиных фотографий — и затем её ему показать.