Октябрь

      Мукуро не раз пытался устыдить Кёю напоминаниями о том, что в двадцать первом веке без знания английского прожить было сложно, — и о том, что любому порядочному мафиози не помешало бы выучить ещё и итальянский. Работало плохо.       Первое время Мукуро правдами и неправдами пытался вытянуть из Кёи хоть какую-то информацию о его текущем уровне знаний — тщетно. Затем, когда Мукуро избрал другую стратегию, Кёя начал упрямо отказываться от любых предлагаемых ему языковых тренировок: от экстремальной «давай разговаривать между собой только на английском хотя бы пару недель» до мягкой «давай ты со мной немного позанимаешься» — вытянуть из него хоть слово на неродном языке оказалось невозможно и этим методом. В итоге он просто заверил, что он и так знал английский достаточно хорошо, и потребовал отвязаться от него с этой темой. На закономерный вопрос о том, что именно подразумевалось под достаточным знанием, он с предельно жутким акцентом выдал на английском предложение сдаться.       Кёя наверняка преувеличивал — не мог же он, такой фанат своей школы, не осилить программу по английскому, — но разговаривать не на японском он упрямо отказывался.       Поездка в Италию неумолимо к нему приближалась.       Кёя признался, что он всё-таки учил иностранные языки, уже в самолёте. Мукуро отправился бы вместе с ним в любом случае, даже без аргумента о своей важной роли переводчика, но ему польстило то, как поздно Кёя сказал правду. Он явно не хотел уезжать в одиночестве.       Кёя повернулся к Мукуро с хмурым видом. Чтобы спасти положение, Мукуро вмешался в его разговор почти сразу, и он готов был понести за это своё наказание.       Но Кёя не возмутился, а спокойно спросил:       — У меня действительно настолько плохое произношение?       — На Сицилии у многих проблемы с произношением. Что важнее, тебя не хотели слушать.       — То есть для некоторых людей не имеет значения, как именно я говорю?       — Ну, пока ты разговариваешь с таким акцентом, вряд ли кто-то на Сицилии захочет тебя выслушивать.       Мукуро уклонился от выпада; Кёя как ни в чём не бывало опустил руки.       Уже без насмешливости Мукуро продолжил:       — Я хотел сказать, что тебя можно понять, но для этого нужно напрягаться, а здесь к иностранцам в мафии и без этого многие относятся предвзято. С другой стороны, у тебя есть преимущество в виде кольца. Не каждый поверит, что ты действительно Хранитель Вонголы, но ты можешь сразу его показывать, на кого-то сработает. Угрозами ты разве что добьёшься боёв.       — Я уже ненавижу Сицилию, — досадливо признался Кёя.       Не страшно было услышать это сейчас — пока Мукуро показал ему ни одно из туристических мест и даже не угостил его отличнейшей пиццей.       — Надеюсь, я заставлю тебя передумать.