Октябрь

      Это был обычный день. Хибари шёл по замку Вонголы и разглядывал высокие стены. Он не раз пробегал по этому коридору, но только сейчас ему выпал шанс внимательно рассмотреть многочисленные украшения.       Вместо того, чтобы устраивать ежедневные спарринги, Висконти тренировал его самым дурацким способом из возможных. Уже второй день Хибари носился по лабиринтам коридоров, прыгал с башни на башню — один раз он почти сорвался — и чуть ли не лазал по стенам. Висконти требовал от него зажигать определённые Облачные печати в разных местах здания — на скорость, снова и снова, без драк. Даже без объяснения, зачем это было нужно.       Каждый раз Хибари думал, что в этот раз он точно уложился в оговоренное время, — но каждый раз Висконти смотрел на часы и качал головой.       Теоретически, теперь Хибари мог защищать это здание при осаде — зная его внутреннее устройство, он мог грамотно распределить человеческие ресурсы по ключевым точкам и руководить боем, вовремя закрывая слабости обороны. Проблема заключалась в том, что он не собирался переезжать в Италию навсегда: он и в этот-то раз, когда речь шла о двухнедельной тренировке с опытными воителями, едва поддался на уговоры Реборна.       Лучше бы он отказался.       Хибари постучал в окно. Через пару секунд к нему подошёл Мукуро, который отодвинул тяжёлые шторы в сторону — и, наклонив голову, рассмеялся в кулак. Потом он изобразил аплодисменты, развёл руками и помахал ладонью перед своим лицом.       Хибари знал, что Мукуро не мог открыть окно в своей спальне — и знал, что до двери в его комнату можно было очень быстро добраться. Секунд через двадцать Хибари постучал уже в неё.       — Проходи, — сказал Мукуро.       Хибари открыл дверь и осмотрелся. Его собственная временная спальня выглядела по-другому — не хуже, просто иначе.       — Ты быстро, — отметил лежавший на широкой кровати Мукуро. — Что у тебя за любовь к окнам?       Кокуё-ленд сам напрашивался на такой способ входа — удачно расположенные выбитые стёкла так и манили Хибари, когда он на них смотрел.       — Неважно, — ответил он, садясь на приставленный к столу мягкий обитый стул. — Как проходят твои тренировки?       Мукуро перебрался ближе к краю кровати и принял что-то похожее на очень упрощённую позу лотоса.       — Нормально. Крокент запрещает мне пользоваться трезубцем, но с ним весело. Я давно не встречал людей, в чьи иллюзии мне сложно не верить. Впрочем, не то чтобы я узнал от него что-то новое. Что у тебя?       — Никаких боёв.       — У меня, в общем-то, тоже. А чем вы занимаетесь?       — Висконти — ничем. Я бегаю по замку.       У Мукуро приподнялись брови.       — И всё?       — И зажигаю подготовленные им Облачные печати.       — Странно. Хочешь провести со мной спарринг?       — Да.       Хибари пробегал весь день, но на хорошую драку у него всегда оставались силы.       К четвёртому дню Хибари окончательно смирился с бесполезностью своих тренировок: за исключением того, что Висконти объяснил ему устройство местного подвала. Полученные знания позволили Хибари подобрать для боёв с Мукуро хорошее прохладное место, в котором они могли проводить время без страха что-то разрушить или на кого-то нарваться, — но и только.       Хибари завершил свою тренировку к концу недели — последние дни он продолжал попытки уже на чистом упрямстве. Он научился ориентироваться в замке чуть ли не с закрытыми глазами — закрывая глаза и выпуская волну Облака, он чувствовал, какие печати подсвечивал Висконти своим Пламенем, и сразу прикидывал их расположение. Кроме того, он научился выстраивать оптимальные маршруты, учитывавшие не только уже выбранные Висконти печати, но и те, которые тот мог теоретически выбрать в качестве дополнительных целей. Когда Хибари наконец уложился в заданное время, он почти не почувствовал радость — впрочем, обещанная схватка с Висконти его не разочаровала.       Мукуро изначально занимался с Крокентом реже, поэтому почти всё своё оставшееся свободное время Хибари провёл с ним в подвале.       Они дрались, и делали это долго, и только звон оружия разносился по замку Вонголы.