Октябрь

      Хибари не любил пляжный отдых: его раздражали собиравшиеся возле прогретой воды толпы, а ещё знал он про опасность солнечного излучения и брезговал мутноватым морем, в котором люди прятались от жары.       Идея Мукуро, в начале показавшаяся отвратительной, на деле оказалась не такой уж плохой. На небольшом пляже не было посторонних, мощный солнцезащитный крем они нанесли друг на друга по очереди — скучная процедура от этого стала приятной, — а море даже сквозь тёмные очки выглядело нежно-голубым. Возможно, их ждали хорошие выходные.       Палящие лучи, против крема совершенно беззубые, всё ещё нагревали кожу, и только это Хибари не нравилось. Он успел зажариться за недолгую дорогу к воде, поэтому её температура неприятно его удивила. Быстрыми шагами он пошёл вперёд; вода оставалась тёплой, но постепенно свежела. Хибари обернулся на Мукуро — тот входил ощутимо медленнее.       — Боишься?       — Просто не тороплюсь.       Хибари снова перевёл взгляд на бесконечную водную гладь и, разрезав воду руками, поплыл.       Как Хибари и предполагал, Мукуро дрался куда лучше, чем плавал. Стилем тот избрал не совсем правильно исполняемый баттерфляй, причём каким-то невероятным образом именно его он изучил первым и единственным; на воде он двигался по-особенному изящно, но медленно. Мукуро пытался заверить, что он просто не любил плавать кролем — на деле он не умел; совершая руками невнятные движения, он себе только мешал.       Берег оставался всё дальше — прикидывая расстояние, Хибари ставил метров на триста. Заплывая на глубину, они не получали никаких преимуществ — вода уже давно не становилась холоднее, — зато подвергали себя дополнительным рискам. В этом не было смысла.       — Плывём назад, — оповестил Хибари.       — Уже выдохся?       — Нет. Если ты начнёшь тонуть, с меньшего расстояния мне будет легче оттащить тебя к берегу.       — Перестань.       Кажется, Мукуро задело — потому что он наконец-то сумел ускориться. Хибари легко его нагнал и сказал:       — Я не шутил.       — Если хочешь, можешь вернуться один.       Укротив вспышку гнева, Хибари спросил:       — Ты ведь понимаешь, что рано или поздно тебе всё равно придётся выйти на берег?       — Вот тогда ты и будешь мне угрожать.       Хибари не хотел ни оставлять Мукуро одного, ни плыть дальше. Отдых резко пошёл насмарку.       — Кё, подожди. У меня ногу свело.       Мукуро говорил относительно спокойно, но на его лице читался ужас.       — Я не могу плыть, — уже истеричнее выпалил он. — Я…       Он стал тяжело дышать через рот.       На мгновение Хибари опять захлестнула ярость — потом он частично успокоил себя мыслью о том, что ему ещё повезло не развернуться из-за конфликта к берегу. Он подплыл ближе к Мукуро и повернулся к нему спиной.       — Держись за мои плечи.       Пока Мукуро ещё был способен воспринимать слова, ситуация не считалась по-настоящему критической.       Хибари послышался смех — должно быть, Мукуро всхлипывал или всё-таки впал в истерику. Резко на него обернувшись, Хибари понял: Мукуро просто смеялся.       — Я пошутил, — признался он.       Хибари выставил вперёд ладонь и резко толкнул воду к Мукуро — тот повернулся щекой, зажмурил глаз и ответил тем же. Он всё ещё улыбался, а вот Хибари было не весело. От взгляда в глаза Мукуро тоже слегка посерьёзнел.       — Если ты сейчас не поплывёшь к берегу, можешь сразу плыть на другой остров.       — Извини.       Мукуро, на вид не раскаявшийся, повернулся наконец к берегу. Назад они плыли молча и, по ощущениям, очень долго.       Когда Хибари опёрся ногами на дно, он с трудом задавил желание подержать Мукуро под водой секунд тридцать и просто предупредил:       — С тобой я больше не плаваю.       — Подожди. — Под водой Мукуро поймал его за руку. — Чем я могу загладить свою вину?       Хибари повернулся, и Мукуро встряхнул растрёпанными волосами — перед заплывом он закрепил хвост, теперь же тот сбился и, кажется, утянул за собой остальную причёску.       Раньше Хибари бы сказал, что ничем, но он научился ставить выгоду превыше сиюминутных порывов.       — Ты загладишь её, если с этого дня будешь слушаться меня на воде.       Мукуро задумался.       — Только на отдыхе и за исключением случаев, когда мы на водном транспорте.       — Хорошо.       Пока Мукуро слушался, плавать с ним было приятно. Периодически обновляя защитный крем, они проводили в воде больше времени, чем рекомендовали врачи, и к концу дня Мукуро признал, что раньше он точно не умел плавать кролем — впрочем, у него по-прежнему получалось неважно.       Сумерки не принесли прохладу, но такую жару уже можно было переносить вне воды, и они немного размялись на суше. Потом Мукуро создал иллюзию; пока Хибари не задумывался о том, как глупо они без неё выглядели, бадминтон даже приносил ему удовольствие.       Предложение утром посмотреть на рифы сквозь маску Мукуро воспринимал спокойно ровно до тех пор, пока речь не зашла о технике безопасности — Хибари честно сказал, что ядовитых рыб достаточно было не провоцировать, а местные акулы сами боялись людей, но Мукуро явно услышал что-то своё.       Недолго поныряв около рифа и осознав, в насколько скучных местах он раньше плавал, Хибари понял две вещи: что после предпоследней встречи с Конём он разучился видеть красоту в водных черепахах и что на следующей неделе он опять мог попробовать разгрузить пару дней для Мукуро и экзотических рыб.