Пятнадцать двадцать пять (Inktober)

Глупо. Абсолютно. Максимально. Почти без шансов. Но за это «почти» Курьер и держалась. Или хотя бы за то, что Джошуа может не понять её или посчитать это просто забавной шуткой. О том, что его может вообще не быть в Зайоне... по какой угодно причине... Курьер старается не думать. Он должен её встретить. Он обещал. На входе в Пещеру Ангела она проверяет дату на Пип-Бое — кажется, в десятый раз за последние полчаса. Спустя двести лет четырнадцатое февраля — это всё ещё четырнадцатое февраля, даже если для большинства людей оно стало самой обычной датой, неотличимой от других. Курьер достает из рюкзака сверток, аккуратно прожимает пальцами, чтобы понять, в целости ли содержимое. Она не уверена, но сейчас уже поздно отступать. Когда она видит знакомую фигуру, перебирающую пистолеты, что-то внутри неё переворачивается — в хорошем смысле. — Здравствуй. — Джошуа поднимается, выходя из-за стола. На расстоянии сложно разглядеть его лицо, к тому же скрытое бинтами, но Курьеру кажется, что в голосе его слышится теплота. — Добро пожаловать обратно. — Теперь Курьер почти уверена, что он улыбается. Курьеру хочется кинуться вперёд, но она лишь безмолвно разворачивает сверток в руках, развязывая узлы и шурша тканью. Золотистая римская брошь — фибула, как назвал её Аркейд, побрякушка, которая стоила жизни слишком многим. И экспериментальное средство от ожогов, уговорами выбитое из учёных Большой Горы. Курьер протягивает подарки вперёд, руки её дрожат чуть ли не больше, чем перед тем, последним боем. Сейчас её последний шанс не наговорить глупостей, не делать уже сложившиеся дружеские отношения неловкими. Она глубоко вдыхает, криво улыбается и решает идти ва-банк. — С днём святого Валентина?..