Пятнадцать двадцать пять (Inktober)

— Тебе правда нравится? — немного самодовольно говорит Пикман, улыбаясь. — Да, конечно! — Алексея поднимает обе руки с оттопыренными большими пальцами. — Я не разбираюсь в искусстве, но мне нравится, как ты использовал красный и жёлтый цвета! Вышло очень... выразительно. Пикман тихо смеется, стоя перед своими картинами, будто гордый отец. Он отшагивает, чтобы случайно не наступить в гору мяса. Кровавых кусков в одной этой куче слишком много, чтобы предположить, что их получили из одного человека, но сейчас все эти мускулы, органы, кости слились воедино, будто результат неудачного эксперимента. Сее не хочется думать, насколько долго они тут лежат и очистится ли когда-нибудь это место от красного. — Спасибо ещё раз, убийца. — Пикман говорит это с искренним уважением, но Сею почему-то передёргивает. Она радуется, что её лица не видно под шлемом. — Можешь идти забрать свою награду. — Не хочешь как-нибудь снова вместе рейдеров погонять? — выпаливает Сея, пытаясь не думать о происходящем. — Благодарю за предложение, но я работаю один. И я не думаю, что впредь кто-нибудь осмелится прийти за мной. Сея уходит, не поворачиваясь к нему спиной. Ей кажется, что во взгляде Пикмана проскальзывает одновременно насмешка и понимание. Она концентрируется на том, чтобы добраться до сейфа, заглушив все остальные мысли в своей голове. Однако как только Сея отворачивается, в горле её встает ком. Она пытается игнорировать это чувство, этот удушающий запах крови, хлюпающие полутвёрдые штуки под ногами, но часть их все равно просачивается в память через шлем, и Сея понимает, что теперь уже никогда их не забудет. Она открывает сейф ключом, который дал ей Пикман, и сгребает его содержимое в рюкзак: нож с зазубринами, видимо, для большей кровопотери, и какая-то пластина брони — не совсем понятно, на руку или на ногу. Когда Сея выходит на улицу, её начинает рвать. Она опирается на стену, чтобы не упасть, но её все равно шатает, и она еле удерживает равновесие. В глазах темнеет и Сея чуть ли не молится, чтобы в округе не было рейдеров — не хотелось бы умереть так, в луже собственной блевотины. Сжимая в руках новый нож, она с ужасом осознает, что, возможно, была единственной гостьей, которой разрешили уйти. Удача снова провела её по лезвию бритвы, но Сея знает, что рано или поздно эта бритва разрежет ей мозг.