Я люблю женщин

      Шумный вокзал заполнен людьми. Кто-то не мог найти свой чемодан, кто-то обнимался с родными, чем мешал пройти людям, кто-то спешил, а кто-то ждал такси. И лишь одна я сидела на своих вещах и громко материла подругу по телефону, тем самым привлекая к себе внимание. — Да плевать я хотела, что ты проспала! Я, блять, тебе сказала, что поезд приедет к девяти, так какого хуя тебя нет? — кричу в трубку и размашисто струшиваю пепел из сигареты. — Не ори ты так, людей распугаешь. Выхожу я уже, выхожу, только не психуй, — спокойно отвечает мне Алла, наспех завязывая шнурки, и выбегает из квартиры.        Я раздраженно скидываю трубку и оглядываюсь по сторонам. — Чего пялишься? — кидаю одному из парней, которого я то ли заинтересовала, то ли просто напугала.       В Санкт-Петербург я приехала не просто так. Летом мне исполнилось девятнадцать, а одиннадцатый класс я окончила год назад и просидела целый год в безделии лишь из-за того, что мне было просто лень, да и с факультетом я никак не могла определиться. Если бы родители не выносили мне мозг и не устраивали скандалов, то тогда, может быть, я просидела бы ещё пару годиков, так и смотря одни сериалы.       Зовут меня Эльвира, но называют меня все по-простому Эля. Сама по себе я высокая, с чёрными, как смоль волосами, зелёными глазами, пирсингом в носу и тонкими запястьями. На левой руке у меня небольшое тату в виде змеи, а во взгляде всегда читается упрямство. Я не боюсь высказывать свое мнение и мне плевать, хорошее оно или нет. И хоть на первый взгляд так не скажешь, но сама по себе я умная, ведь не могла же я просто так поступить в тот универ, в который мне захотелось. Умная, вот только ленивая и учиться мне всегда не нравилось. Я из тех, про кого говорят, что ум им дан с рождения. Даже не смотря на то, что меня часто одаривали прозвищем: "тупорылая", после того как я с размаху давала им кулаком в лицо и говорила парочку умных реплик, которые они даже не смогли понять, те сразу же меняли свое решение. Благодаря характеру меня ещё в седьмом классе прозвали "Рэмбо" . Но не смотря на далёкий от ласкового характер, у меня есть и хорошие качества. Например, вранье мне было чуждо и за друзей я всегда стою горой. Стоило кому-то лишь косо взглянуть в сторону хотя бы Аллы, как этому человеку не поздоровится.       С Аллой я дружила с детства. Мы ходили в один садик, в одну школу, а теперь будем ходить в один университет. Вот только Алла уже перешла на второй курс и уговаривала меня до последнего поехать с ней, но я отказывалась, говорила, что ещё полностью не знаю чего хочу. И как же удовлетворённо чувствовала себя Алла, когда я ей сказала, что поступила в тот же универ, что и она.       Сама Алла не похожа на меня, но только с виду. Я ношу джинсы, мне нравятся футболки и кофты оверсайз, я люблю чёрный цвет, в отличии от Аллы, которая всегда одевалась довольно откровенно, носила мини-юбки, топы, не стеснялась своего тела и вообще была довольно раскованной. Навряд ли кому-то удастся сосчитать, сколько было у неё парней и скольких из них она сама бросила. Её всегда тяготили серьёзные отношения. Но вот чем мы были похожи, так это упрямством, и не дай Бог нам двоим вступить в спор, ведь тогда беды не миновать. Я любила разговаривать, а Алле нравилось меня слушать, даже если это больше походило на "слышать", а не "слушать". — Я тебя укокошу сейчас! — спохватываюсь я, как только вижу на горизонте свою подругу, — чтоб тебя кони...       Алла закрывает мне рот рукой, не давая продолжить не самую приличную фразу. — Ладно, не дуйся, я же всё-таки приехала. Рада тебя видеть, — Алла обнимает меня, хлопая по спине.       Я закатываю глаза, но обижаться дальше не собираюсь. Вспыльчивая, но легко отходчивая. — Как там родители? — спрашивает Алла и помогает мне поставить в багажник такси сумки. — Нормально, как всегда бурчат, что я безответственная... о, а ещё, что меня замуж никто не возьмёт. Ну и пусть, я себя вообще матерью не вижу, да и нужен сильно мне этот мужик. Это же ему готовить нужно, убирать нужно. Не люблю я всю эту бытовуху. — Годы идут, а Эля не меняется, — смеётся блондинка, — стоит тебе мне сказать и я тебя с такими парнями познакомлю, что закачаешься. — Пф-ф... да рядом с тобой на меня никто и не глянет. И говорю я тебе, не нужно оно мне. — Не говори глупостей. В наших краях редко встретишь даже первокурсников, которые без отношений. А о тех, кто без парней вообще делят на два типа: лесбиянки и заучки. — Да ладно, ну и к какому типу, по твоему, я принадлежу? — К типу хлебом не корми, а дай повыделываться. Вот посмотришь на наших мальчиков, так сразу к ним на колени сядешь. Боже, Козлова, ну от тебя и несёт куревом, — Алла копошится в сумке, достаёт от туда флакон духов и начинает пшикать ими на мою одежду. — Фу, ну и мерзость, какие приторные, — ворчу я и отмахиваюсь, — уж лучше табаком вонять, чем твоими сладющими духами.       Мы усаживаемся в машину. Начинаем болтать обо всем. Мы обе знаем, что ничуть не изменились и уж точно не изменилась наша дружба. Я как вчерашний день помню, как впервые попала в садик, как эти гадкие воспитатели невзлюбили меня из-за того, что родители не могли выплачивать должное садику, а из-за учителей сторонились и дети. И лишь малютке Алле было всё равно, что обо мне думают другие. Может быть благодаря ей я из тихой, замученной девочки превратилась в бунтарку, которая с легкостью может постоять за себя и за своих друзей. — Н-да, кто бы мог подумать, что такая, как ты может жить в таких условиях, — я оглядываю обшарпанные обои в квартире, которую снимает Алла, — почему ты не могла просто жить в общежитии? — С ума сошла? Да меня же все девки не любят, знаю я эти крысиные общежития. И меня, между прочим, всё устраивает. Да, квартирка не новая, но зато хорошие соседи и хозяин. — Где ты вообще берёшь деньги на неё? — Подрабатываю, — Алла отворачивается и пытается сменить тему, — но это не важно, лучше скажи мне... — Я надеюсь подрабатываешь ты не проституткой, — перебиваю я. — Нет, конечно. С ума сошла что-ли? — Тогда почему говорить не хочешь?       Блондинка цокает языком и закатывает глаза. Что Алла, что я делали так, когда нам жутко не нравилась нынешняя ситуация. — Ну веб-моделью я работаю. — Веб-моделью? — мои глаза округляются, — ты совсем спятила? А если кто-то из универа узнает тебя? Тебя же вышвырнут, опомниться даже не успеешь. — По-моему, меня учить не человеку, которому с горы плевать на общественное мнение.       Я громко цокаю языком и отворачиваюсь. Меня всегда раздражает, когда Алла пытается меня поучать. Но так как ссориться с Аллкой мы не умеем, то она тут же принялась проводить мне экскурсию по своему сараю. Вообще, я из небогатой семьи, так что роскошь мне чужда, но хата Аллы похлеще любого задрипанного поместья. Воду выключают здесь после двенадцати, электричество часто пропадает. Ну и на кой хер я согласилась с ней жить, да ещё и оплату делить на двоих. — Да уж, — я плюхаюсь на диван и снимаю грязные носки, — что имеем, то имеем, — как говорится. — Так, Козлова, — Алла кладет руки по обоим сторонам бёдер, — ты мне тут шмотье свое вонючее не раскидывай, быстро подняла и отнесла в корзину.       Действительно, я и не заметила, что несмотря на не лучшие условия тут довольно чисто. Наверняка каждый день убирает. Я, конечно, та ещё засранка, но сейчас показывать это не буду, так что беру носки и делаю, что мне сказали. В моей-то комнатушке всегда царил творческий беспорядок. Да такой "творческий", что мама часто меня называла свиньей. — Тебе телефон звонит, — слышу я из кухни.       На экране моего побитого телефона с множественными трещинками виднеется "мама". Я тяжело вздыхаю, ибо разговоров с родителями я избегала как ничто другое в этом мире. Не успеваю я и трубки поднять, как слышу ор мамы: — Совсем обалдела, Эльвира? Не позвонила, не написала, а мы вообще-то с отцом ждём! Откуда мы знаем, может украл там кто тебя, а кто изнасиловал, в лес небось завезли?! — Всё нормально, мама, я просто замоталась с этим переездом, вот и забыла. — Вот говорила я отцу, что ни к чему хорошему этот твой Питер не приведёт? Говорила! А он нет, да нет, взрослая, значит самостоятельная. Да черта с два, с тебя самостоятельной. — Мама, я сказала всё нормально, значит, всё нормально,— меня уже выбешивало такое чрезмерное беспокойство мамы, так что я уже собиралась либо наорать, либо отключиться, но мне полегчало, ведь она перестала крутить свою шарманку. — Ну как там всё? Как Аллочка? Как квартира? Мальчиков, я надеюсь, не будете водить.       Я закатываю глаза. Каждый раз одно и то же. Могла бы что-то по нормальнее спросить, так нет, она опять за свое. Вот за Аллку её мама вообще не парится. Звонит ей раз в неделю и нормально, а мне что? Каждый день по десять раз, будто мне не девятнадцать, а десять. — Какие мальчики, мам? Ты же знаешь, что я приехала учиться... Квартирка, конечно, не с евроремонтом, но жить можно, — я вижу, как Алла выходит с кухни, в руках у неё здоровая бутылка вина. Я сразу же подрываюсь, — ой, ну ладно, мам, у меня тут дела. Передавай папе привет, а я пошла,целую. — Дела, значит, — ржёт Алла, — ну да, ну да, от таких дел грех не отказаться.       Я сажусь за маленький столик, поджимая под себя ноги. Да уж, таких маленьких кухонь я ещё не видела. Метр на метр какой-то. Тут вместиться хотя бы попробуй, а уж за готовку так я вообще молчу. — Ты лучше это, не бубни, а наливай давай.       Аллка уселась на пуфик возле меня и с лёгкостью открыла бутылку ножиком. Похоже, студенческая жизнь и не такому учит, так что я не особо удивилась. — Ну давай, рассказывай мне, что да как.       Алла села по удобнее, размяла пальцы и пододвинулась ко мне ближе. Похоже, рассказать об универе у неё давно язык чесался. — Ну смотри. У нас куча красивых... — Алла, блять, — я закатываю глаза, — я сказала, что твои мальчики у меня в печёнках уже. Давай по делу, про предметы, преподов. — Ну и ладно, — подруга обиженно дует губки, — преподы у нас, в принципе, по большей части идут на компромисс, но если тебе нужно. А если будешь сидеть и нихрена не делать, то даже и слова не говоря поставят незачёт. Есть, конечно, исключения. Вот с кем не повезло, так это с куратором... Федор Евгеньевич тот ещё тиран. Вам с ним тяжело будет, и уж не дай Бог провиниться как-то, так что будь начеку. А... — Алла вспыхивает. Точно что-то вспомнила, — как это я могла забыть про грозу всего нашего универа, про Титову. Вот с этой тебе придётся нелегко... Серьёзно, не делай такое лицо, — говорит Алла, увидев, как я насмешливо вскинула одну бровь вверх, — уж кто-кто, а с Титовой лаяться нельзя. Весь универ её боится, так это ж каждый раз на первом курсе находится тот, кто с ней повздорит и я надеюсь, что в этом году этим человеком будешь не ты, ибо учиться тебе ещё четыре года. — Ну и что мне сделает эта старая кошёлка? — Во-первых, она не такая старая, как ты думаешь, и вообще очень скрытная, так что многие даже не догадываются о её возрасте,что является ещё одной причиной её бояться. А во-вторых, — Алла откидывается назад и ставит руки на груди, — повздоришь с ней на первом курсе, и не доживёшь до четвертого. Рассказывали мне о Смирнове. У придурка ещё детство с головы не вылетело, и он положил ей кнопку на стул. Мало того, что она увидела до того, как села, так и повела сразу к куратору,а потом и к директору, а помимо этого мучила до самого последнего курса. Раза четыре пересдавал её предмет. — Ну и что за предмет ведёт эта мегера? — Теория современной тележурналистики. — О-о-о-о не-е-ет, ну за что? Именно этот предмет и привлекал меня больше всех. Неужели совсем нет никаких способов задобрить её? — Странно слышать это от тебя, но боюсь, что нет. У преподов вообще редко бывают любимчики, а тем более, что у таких.       Я озадачена, что оказывается, в универе бывают ещё и такие сложные препятствия, как недотраханные злюки-преподши, но кто знает, может это обойдёт меня стороной. Я лишь буду сдерживать себя и она никогда и не придерётся, либо же когда-то сорвусь и война наша будет бесконечна. И вообще, почему я так парюсь из-за какой-то недолюбленной бабы? Умеет же Алка запугать.