Я люблю женщин

— СОЛНЫШКО ПРОСНУЛОСЬ, НОВЫЙ ДЕНЬ НА ДВОРЕ! — слышу я над ухом пение, а скорее крик смешанный со скрипением Аллы, — доброе утро, собирайся, уже полвосьмого. — Ну и дура, — я кидаю подушку в подругу, которую она с лёгкостью ловит и кладёт обратно. Алла уже собрана и накрашена, в отличии от меня. — Давай, у тебя первая пара английский, на неё можно опоздать, но перед этим первокурсников знакомят с куратором и одногруппниками, так что, тебе лучше прийти вовремя. — Зачем мне вообще знакомиться с одногруппниками, если я даже не собираюсь с ними общаться? — встаю, натягиваю на себя футболку и иду чистить зубы. — Да ладно, не будешь же ты как псих одиночка. Бог ты мой, Козлова, — Алла кидает на меня осуждающий взгляд, — ты эту футболку с девятого класса носишь, давай я дам тебе что-то нормальное. — Отстань, не хочу я носить твои лифчико-подобные футболки — Тц, — Алла закатывает глаза, — вместе пойдём или сама дойдёшь?       С набитым зубной пастой ртом я отвечаю, что пойду сама, но Алла лишь хмурится и крутит пальцем у виска. Теперь глаза закатываю я. — Сама, говорю, пойду, — я выплевываю пасту в раковину, — не хочу я с твоими друзьями бабниками знакомиться. — Ну почему сразу бабниками? Например, есть Коля, он... — Алла, заманала уже, ну честно. Сколько можно. У тебя одни пацаны на уме, когда уже пластинку сменишь? Обычно 15-летние девки так о сверстниках базарят, а тебе-то девятнадцать,так неужели ума как у подростка? — Я, между прочим, для тебя стараюсь, чтобы ты девой старой в будущем не осталась. — Мне ещё даже двадцати не исполнилось, а ты уже думаешь о моей пенсии? Не забегай наперёд. — Ты же знаешь, что всех хороших забирают сразу, так что замуж нужно выходить по молодости.       Вот тут-то я уже не сдержалась и заржала, что есть силы. Уж от кого - от кого, а слышать такое от Алки я не ожидала. — И это мне говоришь ты, у которой парней, наверное, было не меньше сотни. — Ну какая сотня... Максимум пятьдесят. Так ладно, я побежала, а то меня уже там заждались, — Алла чмокает меня в щеку и уходит, пока я про себя матерюсь и вытираю её блеск для губ на своём лице. Никогда не понимала почему девки так много обнимаются друг с другом, так ещё и в губы целуются. Будто любовники какие-то.       Надеваю помятую рубашку, которую мне лень гладить. Смотрю в зеркало и внимание мое приковывают ноги. Не понимаю, я похудела или мне кажется. В любом случае, мальчикам нравятся жопастые и сисястые, а у меня в наличии максимум есть немного задницы и какие-то там прыщики в районе грудной клетки. Пока есть время всё же решаю снять и погладить рубашку. В первый день нужно произвести хорошее впечатление, а потом насрать. Да и вообще, чего я так парюсь? Будто меня когда-то волновало что обо мне подумают.       Сам универ представляет собой огромное пятиэтажное здание. Если бы я знала, куда идти... Ещё и людей невероятное количество, все пинаются и толкаются, это меня раздражает. Вот так бы всем и плюнула в лицо, никакого уважения. Слышу звук уведомления, отхожу. В Ватсаппе куратор отписался, чтобы все подошли к входу на первом этаже. Ну и странный, будто в здание можно войти со второго. — Какая группа? — неожиданно подходит ко мне сзади девушка.       Чем то схожа с Аллой, но эта выглядит поскромнее, да и цвет глаз другой. Приятная с виду, но я бы не стала с ней особо общаться. Удивлюсь, если у меня хоть с кем-то из универа будут хорошие отношения. В школе у меня были не очень хорошие отношения с одноклассниками. — Семнадцатая, — отвечаю я, часто поглядывая в телефон. — Бля... — она сразу же куда-то убегает.       Странная какая-то. Она своих одногруппников собралась по такому принципу искать? Долго придётся искать, ибо во всем универе собралось человек двести, и это только первокурсники. В прочем, я сразу же забыла о ней и пошла туда, куда нам "очень понятно" объяснил идти куратор. — Семнадцатая группа, сюда! — я увидела мужчину средних лет и среднего роста, который громко зазывал к себе по всей видимости мою группу.       Особо не раздумывая, я сразу рванула к нему. С виду он совсем не выглядел таким садистом, которым мне описывала его Аллка. Не такой уж и высокий, с лысиной на голове и огромными очками. Больше похож на какую-то дешёвую подделку Гарри Поттера. Около него стояло ещё человек, наверное, десять. Я на них и внимания то особо не обратила, но вроде не всё так плохо. — Так, все подошли? — мужчина обвел нас взглядом и стал пересчитывать, — пятнадцать... шестнадцать... Так, ещё двое.       В скором времени к нам подошла ещё одна девочка и парень, который сразу же меня привлек. Ну уж не как парень в романтическом смысле, а просто выглядел он интересно. Рыжеволосый паренёк с кудрявыми запутанными волосами,которые он всё время поправлял. Похоже это было его привычкой. — Так ладно, все здесь? Кхем-кхем, меня зовут Фёдор Евгеньевич Лобков, я ваш куратор и преподаватель по...       Я не сдержалась и тихо заржала. Но после того как куратор одарил меня не самым дружелюбным взглядом я сделала вид, что кашляю и отвернулась, встретившись взглядом с рыжим, который похоже понял мою аферу и улыбался. — Так вот, я преподаватель по немецкому языку. Сейчас мы с вами идём на третий этаж в аудиторию... — мужчина просматривает лист А4, — номер сто четыре. Прошу всех, за мной. Держитесь, пожалуйста вместе, чтобы не заблудиться. В случае потери у всех есть мой номер? — Да, — хором отвечает восемнадцать человек и идут за наших куратором.       В учебном здании я уже была три раза, но сейчас, в первый день учёбы, когда универ наполнен людьми, всё кажется другим. У меня нет страха, но я чувствую прилив новых ощущений. Нас заводят в небольшую аудиторию, которая больше похожа на самый обычный кабинет. Пока нас отводили, тот самый рыжий парень умудрился потеряться, но уже через две минуты весь запыхавшийся вернулся. — Говорил же, чтобы держались рядом, — раздражённо говорит Фёдор Евгеньевич, — садись давай. — Здесь свободно? — спрашивает он у меня и, не дожидаясь ответа, садится рядом, — не люблю на первых партах сидеть, а это единственное место на задних, — будто оправдываясь, пыхтит рыжий, — меня Антоном зовут, — он протягивает руку. — Так, галёрка! — от рыка Лобкова мы тут же подскакиваем, — по-моему, я сказал слушать меня, а не разговаривать. Если Вы что-то не услышите или пропустите мимо ушей, то я повторять не стану! Ещё одно слово и ты у меня на первую парту сядешь.       Я взглянула на Антона, который слегка поникший избегал смотреть в глаза Фёдору Евгеньевичу. На меня такая тирада не произвела никакого впечатления, ведь в школе учителя орали на меня чаще, чем я моргала. Может для Алки он и жестокий, но пока что я могу сделать только один вывод, что он очень нервный и явно неудовлетворен своей жизнью. Мне даже его жалко. От этой мысли на моем лице появилась ухмылка. После грозного взгляда куратора в аудитории все молчали, так что он продолжил рассказывать учебный план. Особо ничего нового я не услышала, кроме расписания, которое меня около да около устраивало. Разве что напрягали ежедневные, кроме понедельника, пары теории современной тележурналистики. Оно и неудивительно. Профильный предмет всё же. — У вас есть двадцать минут, следующая пара история в двести третьем кабинете, не опаздывайте.       Наша дружная толпа вышла в коридор. Мы же с Антоном приняли немое решение держаться вместе. Пока я выходила на улицу, то заметила, что он ходил за мной хвостиком. Это вызвало у меня улыбку и я не сдерживалась чтобы не засмеяться когда он был рядом. — Не смейся, ты хоть знаешь как мне было трудно не потерять тебя из виду? Ты же быстрая как танк, — оправдывает себя мой новый знакомый. — Танки вовсе не быстрые. Я, кстати, не представилась. Меня Эля зовут, — я протягиваю ему руку, которую он не успел пожать в прошлый раз. — Эльмира? — Эльвира,но я не люблю когда меня называют полным именем. Чувствую себя бабкой старой или вообще какой-нибудь старой училкой в задрипанной школе.       Он негромко засмеялся и посмотрел на часы. Наверное, боится опоздать на пару. — Я тебя не видел в общежитии, хотя у нас в корпусе больше половины нашей группы.       Я оборачиваюсь и достаю сигарету. Поджигаю её и кладу себе в рот. Похоже, Антон немного удивлён, но чему удивляться? Двадцать первый век на дворе, а он удивляется сигарете. — Я снимаю квартиру с подругой. Она тоже здесь учится. — В другой группе что-ли? — Почти. Она на втором курсе. Хотели вместе поступить, но так уж вышло, что я целый год просидела дома. — Ты это... — он кивнул на сигарету, — тебе не стоит этой дрянью заниматься.  — Пф, — стряхиваю пепел, — заботишься обо мне, хотя мы общаемся всего одну пару? Если ты хочешь таким образом добиться ко мне в доверия чтобы выйти на... — Эй, к твоему сведению, ты мне совсем не нравишься в романтическом плане, но как человек ты меня заинтересовала. Я говорю так лишь потому что... потому что курение приводит к серьёзным болезням, — он отвернулся, но я успела разглядеть на его лице печаль.       Похоже, у него есть особые причины беспокоиться за потенциального друга, если он курит, но говорить об этом не хочет. Есть у меня одна догадка, но спрашивать напрямик не заболел ли кто-то из его родственников раком лёгких я не собираюсь. Я выкинула бычок, втоптала его в землю и мы двинулись искать кабинет. — И кстати, целоваться с курящими девушками отстой, — слышу я сзади себя. — Ну ты у меня сейчас, — не церемонясь, я обхватываю шею Антона рукой и чешу ему голову.       Он умоляет меня остановиться, пока я громко хохочу. Мы проходим так чуть ли не до самой аудитории. Не обращаю внимания на косые взгляды преподавателей и учеников, до того момента, пока не проходит другая. Тёмные, но не чёрные волосы собранные в тугой хвост, строгая одежда, на лице минимум макияжа, но лишь один раз взглянув на неё можно ошеломлеть от такой изящности и красоты. Уверенная походка и приподнятая голова, будто кричащая о том, что она знает себе цену. Проходя мимо нас, эта женщина взглянула мне в глаза и взгляд её не предвещал ничего хорошего: он был полон высокомерия. Я сразу поняла, что это она, сразу поняла, почему о ней так отзываются, сразу поняла, что миру мне с ней не будет. Будто завороженная, я неосознанно отпускаю Антона, после чего вхожу в ступор от своей же реакции. — Давай быстрее, куда пялишься? — ощущение, что через самую глубину я слышу Антона и смутно понимаю, что я глупо пялилась вслед за преподшей ещё минуты три.       Будто не узнавая саму себя я хмурюсь. И чем меня заинтересовала эта женщина? Я ведь даже не помню как её зовут. Да, она красивая, но в этом мире таких миллионы. Резко накатило желание снова покурить, но мы уже заходили на пару.       В кабинете уже все наши собрались, а значит, мы пришли последние. Но преподавательница похоже не ворчливая, так что она лишь молча кивнула на свободные места. А их было довольно много. Это уже была настоящая аудитория, а не тот маленький кабинет немецкого, в котором нам преподавал наш куратор.       Историю нам преподавала спокойная женщина лет пятидесяти, которую я бы даже назвала миленькой. Рассказывала она действительно интересно, так что я даже почувствовала как все мои мысли резко улетучились. Не зря этот универ считают одним из самых лучших. — Слушай, — тыкает в меня локтем Антон, когда преподша заканчивает лекцию и под конец пары просто делает перекличку, — ты же в курсе, что у нас намечается на среду? — А что намечается? — недоумеваю я. — Ну ка-а-ак, у тебя же подруга на втором курсе и она тебе не рассказала? — Да блин, что рассказала? — Ну короче, — он наклоняется ниже к моему уху, чтобы никто не услышал, — в среду в общаге намечается типа туса. — Вписка что-ли? — пырхаю я. — Ну, можно сказать и так. — Ой, нет. Мне такое не нравится. — Ты глупостей не говори, почти все будут. Первый, второй и третий курсы придут, такое закатим. Типа приветственная вечеринка. — А четвёртых почему не будет? — Считают, что всё это детский сад, но на самом деле, они обычные зануды и считают нас малолетками. — Это логично... А ты чо это, идти собрался? — Конечно! Ты тоже идёшь, — он встаёт, когда пара заканчивается, а я встаю вслед за ним, —  нельзя не идти, а то подумают, что ты типа отброс и избегаешь общества, а повезёт, так тебя вообще провозгласят лидером. — И откуда ты знаешь это всё? — Моя сестра на четвертом курсе, правда не на журфаке, но на тусе собираются все факультеты. — Ты сказал, что вписка в общежитии, но мне вот просто интересно, а вахтеры как реагируют на такое внезапное сборище? Тем более там все курсы. — Ну нет, должны снять большую хату, да и не каждый, конечно, придёт. Ещё неизвестны подробности, но скоро будут. Столько народу придёт, ты обязана пойти. — Странно, что мне говоришь об этом ты. На тусовщика ты явно не смахиваешь. — А на кого смахиваю? — Ну... — я подношу руку к подбородку, задумываясь, на кого действительно похож Антон, — О! На какого-нибудь латентного гея, который без ума от мальчиков с упругими попками и стальным взглядом. — Чего? Дура что-ли? Это чем я-то на гея похож?       Я обвела его многозначительным взглядом с ног до головы, от чего он отвернулся и, кажется смутился. — Да ладно тебе, — смеюсь я, — я же пошутила, а ты, смотрю, разнервничался.       После окончания всех пар я предложила своему новому другу зайти ко мне и как-то поближе раззнакомиться. Вообще, я не привыкла кого-то так сразу тащить домой, да ещё и пацана, но интуиция мне подсказывала, что с этим Антоном мы явно подружимся. Я так уж разговорилась с ним по дороге к нашей развалюхе, что вовсе и забыла уведомить о приходе гостей Аллу. И только когда я вставляла ключ в дверь со словами: "ты это, не обращай внимание что ремонта нет, моя подруга совсем не умеет выбирать квартиры..." — я сразу поняла, что немного влипла. Но так как наглости мне не отнимать, то весело открыла дверь и заорала: — Алка, у меня тут гость!       Из кухни нехотя выходит подруга, у которой руки стоят на талии. Похоже она не сильно счастлива и радушный приём Тохе оказывать не собирается. — Так, Козлова, по моему мы с тобой договаривались, что ты не будешь сюда людей приводить хотя бы без предупреждения, не говоря уже о разрешении. — Да не кипятись ты, — я снимаю с себя конверсы и начинаю представлять Антона,который в свою очередь застыл как вкопанный, из-за чего я даже немного заржала, — так, короче, Антон, это Алла. Алла, это Антон.       Обратив внимание на Антона, Алла тут же сменилась в лице и дружелюбно пожала ему руку. Так она всегда делала при парнях даже тех, которые ей совсем не нравились. Объясняла она это тем, что если влюблять, то всех. И, заметив на лице рыжего приторно-радостное выражение лица, не трудно понять, что Алла ему понравилась. Ну вот, ещё не хватало. Я, конечно, не претендовала на отношения с Антоном, но ёлки-палки, теперь дружбы нам не видать. Не смотря на симпатию к Алле, Тоха держался всё время около меня, но скорее не из-за "великой дружбы", а потому что он просто был чересчур застенчивый, чтобы находиться около девушки, которая ему нравится. Какая досада, лучше бы он оказался геем...