Я люблю женщин

      Солнце неприятно светит в глаза, чёрт, вчера забыла закрыть шторы. Нехотя я встаю, потирая глаза. Голова просто раскалывается, со рта так и идёт запах спиртного, а вставая с кровати всё кружится, из-за чего мне приходится сесть обратно. Первым делом иду проверить жителей коридора, которые мирно спят в обнимку. Но что-то не даёт мне покоя. Солнце слишком низко спустилось, а я встала не по будильнику. С плохим предчувствием я иду искать телефон, смотрю на время и понимаю, что я проспала историю, но ещё успеваю на остальные пары. Сейчас должны были начаться основы современной тележурналистики. Я ещё успеваю. — Рота, подъем! — ору я и не щадя выливаю стакан с водой на Антона и Аллу.       Они тут же вздрагивают и просыпаются. Если Алла ещё что-то соображает, то Антон, похоже, совсем не вкалывает где он и что здесь делает. — Блять, пиздец бошка болит... — парирует Алла, — который час? — Пол десятого, сейчас должна была начаться вторая пара.       Алла сразу же просияла. Если с её опухшим лицом можно было это сказать. Она тут же подрывается и бежит в ванную. Антон же продолжает втыкать в одну точку. — Блять, Антон, — я встаю перед ним на корточки, — нет времени объяснять, по пути всё узнаешь. Давай собирайся, мы ещё успеваем на ОСТ.       Мы с рыжим собрались быстрее Алки, так что не дожидаясь её вышли на улицу. Он уже посвежел, так что я посчитала нужным ему всё таки рассказать о вчерашнем. — Ты мне скажи, — говорю я, когда мы торопясь выходим из метро, — ты из-за Аллы так разревелся что-ли? — Господи, Эля, пожалуйста, давай просто забудем вчерашний день как страшный сон, мне и так жутко стыдно.       Я соглашаюсь с Антоном, что это действительно было похоже на страшный сон и прибавляю шагу. Кажись только сейчас до меня дошло, что Богдана Захаровна оторвет нам голову за то, что мы не просто опоздали на её пару, а ещё и пришли чуть ли не на середину.       Мы стоим у двери в аудитории. Тоха весь аж мурашками покрылся от страха. Я бы могла поскандалить, но голова у меня просто разрывалась,так сейчас хотелось разве что только оказаться под землей. — Можно войти? — прерывая лекцию преподши, говорю я, открывая дверь.       Около двадцати пар глаз прикованы к нам, но одни из них мне точно не дают покоя. Богдана Захаровна прожигала меня взглядом, будто хотела сделать во мне дыру, но при этом совсем не замечая Антона. — Зайдите, но я ещё с вами поговорю, — холодно говорит женщина и сразу же продолжает лекцию.       Некоторые из тех, кто были на вчерашней лекции пялятся на меня. Некоторые даже делают попытку пошушукаться, но сразу же получают выговор Титовой. На меня она, собственно говоря, не обращает внимания, но уж слишком наигранно это делает. Обманный маневр? И ежу понятно, что мне не хило достанется. Я, как и говорила, Богдану Захаровну в общем не боюсь. У меня даже есть желание с ней поскандалить после того, как она мне вчера насолила, но моя раскалывающаяся голова более чем не согласна с этим планом. А с утра я ещё и покурить не успела, так что меня раздражает буквально всё.       Мы с Антоном спускаемся. Он тихонько крадётся за мной. С самого начала мы решили, что попробуем ускользнуть. Но, к сожалению, наша мегера нам этого не позволила. — Козлова! Сюда шуруй давай, уйти она мне собралась.       Я случайно громко фыркаю из-за чего встречаюсь с взглядом уничтожения преподши. — Извините, а... а я? — тихонько подаёт голос Антон. Вот же дурак, лучше бы бежал пока дают. — Иди давай, потом свою подружку дождёшься, — говорит Богдана Захаровна, что вызывает у меня возмущение.       Ну да, наверняка этой женщине не знать о значении слова справедливость. Лишь бы подольше поиздеваться над тем, кто ей подпортил разок настроение. Но, конечно, ничего говорить за Антона я не хочу. Пусть хотя бы он спасётся. — Я Вас слушаю, — незаинтересовано говорю я.       Она встаёт со стула и я не смогу сдержать улыбки из-за того, что она значительно ниже меня, а ещё тут учить меня собралась. Со стороны выглядит как капризный ребёнок. Я натыкаюсь на её взгляд и улыбка тут же сходит с моего лица и на нем чуть ли не можно прочитать испуг. Как у такой с виду хрупкой женщины может быть такой пронзающий, холодный и безразличный взгляд. Да уж, наверное, жизнь её сильно потрепала. — Наверняка, на актёрские ходила, чтобы делать такой пугающий взгляд... — думаю я, но не просто думаю. Я говорю это, блять вслух.       Теперь же Богдана Захаровна смотрит на меня с отвращением. А я и сама готова втащить своей похмельной голове из-за которой говорю такие глупости вслух. — К твоему сведению, — подняв подбородок, говорит женщина, — я окончила магистратуру на журфаке, а другого взгляда ты у меня не вызываешь и навряд ли когда-то вызовешь.       Мои хмурые брови лезут на переносицу. От чего-то меня задели её слова, хотя ничего личного она не сказала. — Может Вы скажете, зачем меня оставили? У меня вообще-то ещё пары помимо вашей есть. — Если я захочу, то ты у меня будешь торчать здесь до тех пор, пока я тебе не разрешу уйти. Если тебе важен мой предмет и зачёт по нему, то я бы советовала тебе приходить вовремя и нормально ко мне обращаться. — А разве Вы заслуживаете на другое обращение?!       Она резко поворачивается ко мне, вскинув одну бровь. Я уже сама понимаю, что сказала лишнего, но блять, как же мне сейчас хочется курить. Я уже вижу как багровеют её щеки, как темнеют её и без того тёмные глаза. Не была бы я её ученицей, скорее всего, она бы вообще ебанула меня по лицу. — Да знаешь что, — её голос был настолько холодным, что, кажется, от него можно было замёрзнуть. Она стала подходить ко мне и кажется, я впервые почувствовала тот страх, который испытывают все студенты при виде этой женщины, но до тех пор, пока она снова не открыла свой рот, — ты мелкая... заносчивая первогодка. Я поражена твоей смелостью, но я бы тебе не советовала так со мной разговаривать, иначе я тебе здесь устрою такое, что мало не покажется. Кем ты вообще себя возомнила, чтобы говорить мне такие вещи. Ты, — она ткнула пальцем мне в грудь, — никто! Вышла вон отсюда. — С удовольствием, давно хотелось избавится от Вашей компании.       Я ухожу, громко хлопнув дверью. Эта несносная женщина просто невыносима. Как можно быть такой стервой. Но и я не пальцем делана, так что мы ещё посмотрим, кто кому устроит весёлую учёбу.       Следующая пара у нас немецкий. Пары немецкого у нас часто заменяли, а заменяли потому, что Лобков наш был непосредственно куратором, из-за чего часто ему нужно было разгребать какие-то проблемы. Хотя, в отличии от других кураторов, проблем у него было не так много из-за того, что его тоже боялись. Некоторые, наверное, даже больше, чем Богдану Захаровну. Я же не боялась ни Титову, ни Лобкова. Единственное, что можно понять по этим двоим, так это то, что в жизни у них не всё так гладко, поэтому и срываются на невинных студентов. Может и не совсем невинных, но отрываются они точно знатно. — Что она тебе сказала? — тихо спрашивает Антон, пока Лобков отвлекается.       Я смотрю на него своим недовольным взглядом. После перепалки я ещё не отошла, так что мне сложно адекватно ему рассказывать о произошедшем. — Ничего нового. Поскандалили... Я сказала, что она не заслуживает нормального обращения, а она сказала, что я никто и вообще если она захочет, то заставит меня сидеть у себя в аудитории столько, сколько ей захочется. — Жесть, Эля, ну и нравится же тебе злить авторитетных людей... — Да какой там авторитет? Просто злюка она, вот и всё! — А ты прям сама доброта, раз сказала ей, что нормального отношения она не заслуживает, — цокает языком рыжий. — Так это правда и вообще, ты что на её стороне? — Я вообще и не на твоей, и не на стороне Титовой. Делать мне нечего. — Ну да, ты то весь аж дрожишь когда видишь её, — ухмыльнулась я. — Так галёрка! — гаркает препод, — а ну ты, — он указывает на Антона, — давай сюда на первый ряд, быстро!       Антон строит недовольную гримасу и пересаживается поближе к преподу. Хорошо, что хоть меня не пересадили. Хватило мне за сегодня происшествий.       Вернувшись домой, я чувствую волну облегчения. Наконец-то смогу побыть в спокойствии. — Привет... — я плюхаюсь на диван рядом с Аллой, у которой на лбу мокрое полотенце, — похоже, вчера кто-то достаточно выпил. — О боже, я ещё и всё помню. Тебе конечно, Эля, спасибо, что нас домой донесла, хоть и оставила нас в коридоре на полу, — она поднимается, снимая свой "головной убор", — но то, что ты Кириллу устроила, было не самым лучших вариантом. — То есть это ничего, что он ко мне приставал, — хмурюсь я. — Да чего ты из себя недотрогу строишь. У тебя когда секс-то был в последний раз? — Какая разница? Я не собираюсь трахаться с первым встречным! — Да ты радоваться должна. К нему все девки лезут, а он вот, тебя выбрал, так ты ещё и по лицу ему дала. — Ну извините, — я уже так злюсь, что повышаю голос, — нужно было отдаться ему, пусть бы вовсе меня изнасиловал, ну а что? Зато конфликта не было. Я смотрю сегодня вообще не день, а сказка, блять. Сначала еле дотащила вас домой, не выспалась, проспала, не успела покурить, поцапалась с Титовой, а теперь ты... — В смысле поцапалась с Титовой? — вскидывая бровь к верху, говорит Алла, — только не говори, что ты снова поскандалила с ней. — А как же? Она так понаехала на меня за то, что я опоздала. Но в итоге это просто перешло на детский сад по типу: "— ты плохой —нет, ты плохой". — Пиздец, Эля, — теперь уже Алла окончательно встаёт, — ты можешь хоть день прожить без того, чтобы с кем-то посраться.       Я удивлена. Ибо на самом деле, рассказывая о конфликте с этой стервой я надеялась, что Алла меня поддержит, а не будет строить из себя мамочку. — Ты же знаешь, что это Титова. Логично, что она бы доебалась ко мне, если я опоздала. — А к Антону доебалась? — Нет... Но ты же знаешь, что дело не в... — Вот почему всегда так? — перебивает меня подруга, — как Бог мог дать человеку красивое лицо, хорошую фигуру, острый ум и просто отвратительный конфликтный характер? У меня слов нет для выражения. Всё потому что ты сама первая к ней полезла, а я же тебе говорила. — Я была на нервах и ты же знаешь, что я пыталась извиниться перед ней! — Ага, извинилась она. Вместо этого нагрубила ещё больше. Ты понимаешь как тебе придётся пахать, чтобы она поставила тебе зачёт? Да ты в миг забудешь обо всем на свете, ибо времени даже на это не хватит. — На что ты намекаешь? — На то, что перестань со всеми сраться и будет у тебя всё отлично. И мне заодно не придётся за тебя краснеть. — А, так вот оно что, ты за свою же шкуру переживаешь, ну извините, не подумала. А я то, дура, думала ты за меня переживаешь, — крича, я иду в коридор и начинаю обуваться, — раз уж так, то извольте больше не тревожить Ваше Высочество. — Куда ты идёшь? Не дури, Эля. — Не беспокойтесь, проблем это Вам не принесёт.       Я наигранно делаю наклон в сторону Аллы, разворачиваюсь и ухожу, хлопнув дверью. Да уж, похоже, спокойной и счастливой студенческой жизни мне не видать. Только выходя из квартиры я уже сделала вывод, что на ночь я сюда не вернусь. К Антону я тоже не хочу идти в общежитие. Ещё не хватало, чтобы обо мне добавились новые слухи. Сейчас то меня наверняка прозвали скандалисткой воплоти. Вот только не было этих скандалов, если бы мне попадались нормальные адекватные люди, но действительно, зачем. Я с самого начала говорила, что свое мнение я не буду утаивать. Но за Кирилла Алла действительно загнула. Он сам ко мне лез и я ему вполне доходчиво объяснила, что спать с ним не буду. Он не понял, за это и получил.       На улице всё ещё жарко. Сентябрь всегда был такой же, как и август. Думаю, что была бы даже не против переночевать на лавочке. Усмехаюсь, ведь буду делать это не впервые. В период шестнадцати лет я часто ссорилась с родителями, сбегала из дома, а когда не было у кого переночевать, то спала на лавочке или под мостом. Впрочем, это были по своему хорошие времена. Я себя тогда чувствовала такой бунтаркой, такой независимой и свободной. Не то что сейчас...  Поток моих мыслей перебивает рингтон. Мама... Уж с кем-кем, а сейчас мне с ней говорить не очень хочется. — Алло... — всё таки беру я трубку.       Кстати, довольно удивительно, что мама мне не названивала в день по десять раз как я себе это представляла. А батя, так и вовсе за всю неделю позвонил только один раз. Но мне же это к лучшему, не люблю когда люди навязываются. — Привет, ну как ты там, зайчик?       Надо же, зайчиком она меня называла, наверное, как я окончила начальную школу. Похоже расстояние действительно сближает людей морально, но отдаляет физически. Хорошо все таки, что я уехала в Питер, а не осталась в нашем Мухосранске. — Всё нормально, мам, — вру я и сразу решаюсь перевести тему, — а вы как там с папой? — Да это не важно, мы как всегда. Ты лучше расскажи как там преподаватели, одногруппники, подружилась с кем-то? На парах не дерзишь? — Нет, — я закатываю глаза, — да, подружилась с одним парнем. Мы с ним в одной группе, его Антон зовут. — И как он тебе?.. Нравится? — Боже, мам, мы просто друзья. Он меня не интересует в этом плане, да и вообще, ему Алла нравится. — Ох, ну ладно... А с девочками не сдружилась что-ли? — Да нет, они все какие-то расфуфыренные, а ты же знаешь, что я такое не люблю. У них одни мальчики в голове, вообще не понимаю как они смогли сюда поступить... — Ясненько... С преподавателями не ссоришься, я надеюсь? — Нет, — снова я вру, — есть тут конечно те ещё занозы в заднице, но я пытаюсь терпеть. — Умница, сразу видно — взрослеешь.       Ухмыляясь, я оглядываю улицу. Села я на ближайшую лавочку и теперь же думала куда мне пойти. Но тут до меня дошло, что я вижу знакомое лицо. Я тут же скривилась. Кирилл. Он тоже увидел меня и сразу же стал идти мне навстречу,от чего я тут же подорвалась и стала чуть ли не убегать от него. — Ой, ты знаешь мам, мне нужно идти, так что давай пока, целую, — тараторю я по телефону. — Ну ладно, передавай Аллочке привет и... — она не успевает договорить потому что я уже сбрасываю трубку.       Не оборачиваясь, кладу мобильник в карман и прибавляю скорости. Но не успеваю забежать за угол, как парень грубо одергивает меня за локоть. — Подожди, Эля, — говорит брюнет. В отличии от меня он совсем не запыхался и похоже шел своим обычным шагом, — я хотел... — Мне всё равно что ты там хотел, — я дергаюсь чтобы вырваться, но он держит меня слишком крепко, — отпусти! — Успокойся, я всё объясню, — он оглядывается по сторонам, будто смотрит находимся, — я знаю одно местечко, так что мы можем пойти туда.       Я смотрю в его серые глаза.  Если сравнить его поведение тогда и сейчас, то нетрудно догадаться, что в отличии от вчерашней ночи он трезвый и мыслит вполне адекватно. Как мне кажется. В любой бы другой раз я бы послала его куда подальше, но идти мне некуда, так что я нехотя соглашаюсь. — Я пойду, но не дай Бог ты мне хоть кинешь намёк за постель и я тут же разворачиваюсь и ухожу, — махая указательным пальцем перед ним говорю я, — да отпусти ты, господи, — выдергиваю я таки свое запястье.