Я люблю женщин

      Холодное железо, вонючий запах речки, сырость. Это самое ужасное утро в моей жизни. На телефоне четыре процента зарядки, голова кружится, денег нет, со вчерашнего утра я ничего не ела, из-за чего чувствую себя истощенной и ещё я жутко замёрзла. Где я спала? Под мостом. На этот раз это совсем другие ощущения. У меня невыносимо болит всё тело. На голове бардак. Хочется принять душ и поесть. Сигареты тоже закончились. Что может быть этого хуже? А точно, может быть то, что уже на второй неделе учёбы обо мне гудит весь универ, моей лучшей подруге от меня противно, а масло в огонь добавляет Богдана Захаровна, которую хлебом не корми, так дай надо мной поиздеваться.       Вчера я пропила все деньги, которые были со мной. Всё равно я не опьянела, всё равно это не помогло. Только деньги зря потратила. Да уж, как бы мне сейчас хотелось оказаться дома, лечь маме на колени и просто жаловаться на свою никчемную жизнь. У меня прям хобби какое-то-портить самой себе жизнь.       Я-то думала, что хуже уже не куда. Но тут я вспомнила, что нахожусь за два квартала от универа, а денег на проезд у меня нет. Я пинаю камень от злости. Хоть бы успеть. Да что там успеть, дойти хотя бы. Из-за того, что я давно не ела у меня кружится голова. Кидаю нездоровый взгляд на речку. Искупаться что-ли... Так, кто-нибудь объяснит мне в какой именно момент я стала терять контроль над своей жизнью. Кажется, будто сейчас моё бытие выглядит как руины когда-то известного города.       На улице холодно и туманно. Хотела бы я сейчас словить попутку, но что-то мне кажется семь утра не самое подходящее время для этого. Ещё не хватало, чтобы меня увезли в лес, изнасиловали и убили. Я, конечно, уже отчаялась в своей жизни, но не настолько, чтобы рисковать ей. Так что надев на себя капюшон и потуже завязав пучок, я подтягиваю рюкзак и двигаюсь в путь.       Идти было действительно сложно. Я очень устала, замерзла, а из-за головокружения мне пришлось останавливаться четыре раза. Как же я соскучилась по скрипучему дивану, сопящей рядом Аллке и подгоревших гренках, которые вечно критиковала. — Козлова! — я не успела обернуться, как на меня налетел Антон. Умеет же он неожиданно появится, — ты совсем дурочка? Видела сколько я тебе звонил? Почему у тебя телефон выключен? Где ты была? — навалился он на меня с вопросами. — Не важно... Пошли, сейчас английский. — Ты такая бледная, где ты ночевала? Ты ела вообще? — Какая разница, Антон, — он уже начинал раздражать меня со своими вопросами. — Подожди, — он потянул меня за рукав, — я понимаю, что в твоей жизни происходит полное дерьмо, так что не бойся обращаться ко мне. Я с удовольствием приму тебя у себя на столько ночей, сколько тебе будет нужно, накормлю и напою.       Я отвожу взгляд. Мне стало стыдно. Неужели хоть кто-то за меня волнуется. Я понимаю, что ещё одну ночь под мостом не выдержу, так что думаю действительно обратиться к Антону. — Я поняла, спасибо...       Мы идём на английский. Не думаю, что мне стоит говорить о том, что я ничерта не соображала, ибо это и так очевидно. Мало того, что я не участвовала в дискуссии, так вообще один раз мне так захотелось спать, что я треснулась головой о стол,получая обеспокоенный взгляд Елизаветы Николаевны.       А сейчас же я снова стояла у её стола. Хотелось есть... И спать. И курить. И просто ебаного спокойствия хотелось. — Эльвира... Ты же понимаешь, что толку с того, как ты ходишь на мои пары не будет.       Я тупо пялюсь. Вроде на неё но это больше похоже на то, что я пялюсь в неё. И что она хочет этим доказать? Будто я виновата, что в моей жизни происходит сплошной пиздец. — Ты знаешь, — она поднимается и я замечаю, что она высокая,даже выше меня, — я знаю о той ситуации, знаю как ты выбежала с пары Богданы Захаровны. — Вы же понимаете, что я не просто так выбежала, — живо отвечаю я. Ещё не хватало, чтобы обо мне плохого мнения и Елизавета Николаевна была. — Конечно понимаю, — она кладёт мне свою руку на плечо, — я понимаю и если честно, то вообще в этом конфликте я на твоей стороне. Как преподаватель она не имела права так высказываться о твоей личной жизни, да ещё и при всех.       Я молчу. Всё таки не понимаю, что она от меня хочет. Будто её слова как-то на меня повлияют и в моей жизни резко всё наладится. Не то чтобы я была пессимисткой, но скорее реалисткой. Ну никак она не может мне помочь. — Ладно, у тебя скоро следующая пара... Надеюсь ты решишь все свои проблемы и на моих парах будешь участвовать больше всех.       Я киваю и ухожу,всё ещё не понимая того, зачем она мне это сказала. Раз она знает о ситуации со стервой Титовой, тогда наверняка все знают. Да я теперь звезда прямо. Вот только причина моей популярности меня совсем не устраивает.       Все последующие пары проходят как в тумане. Моя новая жизнь влияет на меня совсем плохо. Лишь на большой перемене я смогла почувствовать себя более менее живой. Стрельнув у первогодки сигарету, я с энтузиазмом поедала купленную Антоном шаурму. — Чувствую себя в десять раз лучше, — уведомила я рыжего о своем состоянии. — Ешь на здоровье. Да уж, Козлова, и как ты умудрилась ночевать под мостом? До сих пор в шоке, а сначала вообще подумал, что ты шутишь. И кстати, Алла тебе не говорит, но она тоже очень за тебя волнуется. — О, хоть кому-то мои ссоры пошли на пользу. — На самом деле не очень. Единственной нашей темой для разговора являешься ты. — Да ты что, аж засмущал. Хотя учитывая то, что обо мне гудит весь университет, смущаться придётся много. — Перестань, уже не так все и гудят. — Это ещё почему?       Я с жаждой жду ответа. Неужели что-то прояснилось? Кто что сказал? Титова или Кирилл? Если честно, то я не надеюсь ни на одну, ни на другого. Но из мыслей меня быстро выводит мускулистый силуэт самого Кирилла, который, похоже, ещё меня не заметил. — Блять, быстро идём от сюда, — тараторю я, взяв руку Антона и потянув за собой. Благо, что хоть шаурму успела доесть. — Кого ты увидела? — Кирилла... Ещё не хватало, чтобы после всего этого дерьма я с ним общалась на виду у всего универа.       Мы бежим и останавливаемся лишь когда оказываемся в холле корпуса. Я слышу знакомый голос, а точнее ор и оборачиваюсь. Алла стоит и орёт на какую-то девушку, привлекая к себе внимание. Но та не отстаёт, судя по всему. — Кто это с ней? — спросила я у рыжего оглядывая светловолосую девушку с неприятной улыбкой. Впервые вижу, чтобы улыбка отталкивала. — Лиля Матвеева. Учится на филологическом в первом курсе.       Иногда меня удивляет почему застенчивый Антон знает больше, чем я. Как говорится, в тихом омуте чёрти водятся. Я же перестала наблюдать за двоими и стала вслушиваться. — Тебе стоит заткнуть свой поганый рот, пока я сама тебе его не заткнула, — говорит Алла. — Ой, да ладно. Парни часто тебе затыкают рот, но явно не рукой, — Лиля ухмыляется, — ты с твоей подружкой прям два сапога пара.       Вот это уже было слишком. Она явно имела в виду меня. И как эта шавка вообще посмела такую гадость Алле сказать. — Эля, пожалуйста, — умоляющим голосом говорит Антон, когда я резко дергаюсь в их сторону, — тебе уже достаточно проблем. — Да иди ты, — огрызаюсь я и выдергиваюсь, теперь уже обращаясь к Лиле, — что ты там вякнула?       Алла и шавка моментально оборачиваются в мою сторону. Алла просто стоит в шоке, а Лиля лукаво улыбается, из-за чего хочется дать по поганой роже. — Вы глядите-ка, самая главная шлюха универа подошла. — Эй, ты с выражениями по аккуратнее, — подаёт голос Алла, что вызывает у меня улыбку. — Интересно, а Вы парнями с друг дружкой делитесь? — А я смотрю свои остатки мозга ты уже с кем-то точно разделила, — говорю я и улыбка с лица Лили спадает. — Иди поскачи на Кирилле, заноза, — грубо отрезает светловолосая.       Мое терпение лопается. В глазах вспыхивает неадекватный огонь. Я резко иду на Лилю, но она совсем не пугается и принимает мою угрозу как блеф. Ну пусть и дальше так думает. — И что ты мне... — Лиля не успевает договорить, так как в эту же секунду получает удар в нос.       Она, спотыкаясь, отходит назад, а из её ноздрей крупными каплями сочится кровь. Когда в её голове заканчивается загрузка она злостно набрасывается на меня. Хватает за волосы, я ставлю ей подножку, но она ухватывается за меня и мы падает вдвоём. Я слышу как Антон умоляет меня остановиться, а Алка нехотя пытается оттащить меня от Лили. Она знает, что сейчас я ей втащу. — Сучка, — шипит девушка, вырывая из моих волос клочок.       Я превосхожу её в силе, так что перевернувшись, резко оказываюсь сверху. Беру её ладони в свои и грубо поднимаю подбородок, чувствуя, как возле нас уже образовалась толпа и многие комментируют и снимают на телефон. Я думаю как сделать всё красиво и быстро, но пока это делаю, Лиля освобождает одну из своих рук и в попытках ударить, царапает мою щёку. Да уж, будет внукам будущим что рассказать.. Но это даёт мне толчок. Я подрываюсь, ухватываю Лилю за шиворот рубашки и грубо вталкиваю в стену. — Откуда тебе вообще знать, что эти слухи правда? — спрашиваю я. В этой ситуации превосхожу в положении я, но на лице этой шавки всё равно появляется ухмылка. — Не поверишь, но я сама Вас с Медведевым видела.       Мои глаза округляются. Я вспоминаю о том, что хотела сделать с человеком, который разнес обо мне грязные слухи. Я снова хочу ей вмазать, но слышу как кричит преподавательница. — Эй, вы двое, вы что устроили? — эту женщину я не знала, так что особого авторитета она у меня не вызывала, — а ну успокоились, а то сейчас к куратору поведу.       Я нехотя отпускаю светловолосую мымру и глажу себя по щеке, которая печёт от царапин. — А вы что уставились? — она обратилась к толпе, — немедленно все по аудиториям разошлись!       Они уходят, но я вижу как Алла мне показывает жест рукой, означающий, что она меня подождёт. Я мысленно радуюсь, что нашу последнюю пару ОСТ заменили на ещё один английский. Вот только идти туда с расцарапанным лицом у меня нет особого желания. — Так, — женщина обводит нас презрительным взглядом, — с вами я позже разберусь, бегом на пару.       Мы с Лилей с ненавистью смотрим на друг друга и я ловлю себя на мысли, что здесь у меня появляются одни враги. — Молодец, Эля, — подхватывает меня Аллка за углом, — хорошо ты ей всыпала! — Пх, не ты ли мне говорила, что в конфликты влазить не хорошо? — Ну... — она останавливается, — слушай, я была не права, прости меня... Мы с нашими ободранными обоями очень скучаем за тобой. — Ладно, потом всё обсудим. — Правда, ты не обижаешься?! — подруга обнимает меня, — ну тогда я побежала, а то мне в другой корпус. — Подожди, а что ты тогда в этом делала? — Эм... Вообще-то я хотела найти тебя, если честно... — Понятно, беги тогда.       Да уж, не то чтобы я считала, что этот день лучше вчерашнего, но да, я действительно так считала. Моя жизнь становится лучше, когда в ней нет Кирилла и Титовой.       Я спешила на пару, ибо она уже должна идти минут так десять. Удивляюсь, как меня ещё не съела Елизавета Николаевна. Ну ничего, сейчас приду и даже вольюсь в дискуссию. Нужно же хоть раз показать свои таланты.       Дверь аудитории английского передо мной резко распахивается. Я от неожиданности уворачиваюсь. Вижу перед собой ту самую, без которой моя жизнь становится лучше. Неужели хороший день на сегодня окончен. На мое удивление, Богдана Захаровна выглядит подавленно и даже... испуганно. Но явно не из-за меня, потому что вышла она уже такой. Замечая меня, она резко меняется в лице и холодность преобладает на её физиономии. Да вы, Богдана Захаровна, прямо мастер скрывать свои эмоции, вот только я уже увидела, что вы от чего-то невообразимо чуть не описались от страха. — Козлова, отойди, — говорит она и только сейчас я понимаю, что действительно не даю ей пройти. — О, конечно, Ваше Величество. Можно вопрос, у Вас дар отталкивать людей от себя или Вы недавно превратились в сплошную ненависть?       Она ничего не отвечает. Надо же, поймать эту стерву в таком подавленном состоянии просто подарок с небес. — Козлова, я... — Знаете, я уже вдоволь наслушалась ваших гнилых слов. У Вас то и в личной жизни наверняка нет человека, которому вы смогли бы поплакаться в плечо. Кто захочет помогать такой как Вы.       Она больше ничего не говорит. Грубо отталкивает меня и уходит. Теперь она возненавидит меня ещё больше, хотя я не уверена, что есть куда больше. Но всё же есть то, что меня интересует. Неужели это Елизавета Николаевна довела мегеру до такого состояния. А она не такая простая, как кажется. А ещё мне кажется то, что уж слишком много я не знаю и слишком много утаивает Богдана Захаровна.