Я люблю женщин

      Наконец-то долгожданные выходные. С Аллой мы помирились, она так много извинялась, что я просто не могла ей отказать, хоть я и правда не держала на неё зла. Да и я тоже извинилась. Действительно, в какое-то время я стала слишком конфликтная. Думаю, что это защитная реакция. Не хочу, чтобы меня обижали, поэтому и вступаю туда, куда не нужно.       Сейчас же мы сидели и обсуждали то, что произошло, пока мы не общались друг с другом. Хоть это и были каких-то жалких два дня, но произошло действительно много. — Так ты мне скажи, ты действительно спала с Кириллом? — Блять, Алла, нет! Мы с ним просто встретились на улице, он попросил пойти с ним в одно место, вот я от скуки и согласилась. Мы пошли в бар, он извинился и вроде как оказался нормальным парнем, предложил переночевать у него. Вот и всё. Ничего не было. Я в жизни бы не подумала, что нас кто-то мог вместе заметить, да ещё и пустить такие слухи. — Да уж, ну Лиля стерва... — А ты, кстати, из-за чего с ней поцапалась? — В общем, я тебе говорила, что вообще изначально шла за тобой. Я ещё хотела сделать это в тот день, когда пошли слухи, но Антон мне сказал, что ты убежала с пары Титовой. Знала бы ты, как я переживала и была зла на Титову. А за Лилю я предполагала, что это она разнесла слухи, но это были только догадки. Она та ещё сплетница, её никто не любит, и к тому же она живёт в районе с Медведевым. И вот, иду я, значит, и слышу, как эта швабра обсуждает тебя, да так, что у меня чуть кровь с ушей не полилась. Ну вот я и не выдержала и понаехала на неё... — Н-да... А мне казалось, что в тот день, когда обо мне пошли слухи ты на меня смотрела с каким-то отвращением. — А-а-а, — она махнула рукой, улыбаясь, — я только пришла и ещё ни о чем не знала, а смотрела я на тебя так потому что злилась, что ты не отвечаешь на мои звонки.       Мы вместе смеёмся. И как я могла подумать, что Аллка будет какого-то не такого обо мне мнения. Настоящие друзья ведь не поверят каким-то там слухам, даже если они в ссоре с этим человеком.

***

      Приходя утром понедельника в универ я была даже немного воодушевлена. Казалось, что теперь, когда мне есть где спать и есть, то теперь мне никакие слухи Лили и угрозы Богданы Захаровны не помешают. Ну пусть себе гавкают, а я, пожалуй, буду делать то, что посчитаю нужным. Вот только сейчас пошло всё снова наперекосяк. — Козлова, — слышу я холодный голос той самой Богданы Захаровны, — а ну за мной, быстро!       Я удивлённо оборачиваюсь и пялюсь на женщину. И почему меня каждый раз так забавляет наша разница в росте. После того, как в пятницу я видела её подавленной, она совсем меня не страшит. Если страшила когда-то вообще. На саму же страшилу она совсем не похожа. Уверена, что если бы на её лице была улыбка, то она выглядела бы очень даже миленько... Так, стоп, о чём это я. — Я с Вами никуда не пойду, — отчеканиваю я.       И что ей вообще от меня нужно? Решила прибить за пятничные обидки? Да она мне ущерба принесла в десять раз больше, чем я ей. Какой вообще я принесла ей ущерб, кроме укорочения гордости? — Козлова, у меня нет времени с тобой нянчиться. Это приказ куратора.       Тут меня осенило. Пятница. Лиля. Драка. Чёрт, и что мне теперь делать? Почему именно эту мымру за мной послали? Чем я им так не угодила. Я немного думаю, но потом понимаю, что думать нечего и решаюсь всё таки пойти. Нехотя плетусь за Титовой. И всё же, вот разве если небеса тебя наградили красивым лицом, то не следует ли им пользоваться? Но нет же, нужно превратиться в законченную стерву и портить людям жизнь.       Дверь неведомого мне кабинета открывается и мы заходим внутрь. Там уже сидит Лиля, а злобный взгляд Лобкова сразу же падает на меня. Я же оборачиваюсь на Титову. Неужели она собирается тут оставаться, ну и на кой черт. — Присаживайся, — диктует мне Федор Евгеньевич и я повинуюсь. — Фёдор Евгеньевич, ну я тогда пойду, — слышу я сзади голос Титовой и радуюсь, что она сейчас смоется, но не надолго. — Нет, останьтесь здесь ещё, Вы мне пока нужны.       Женщина открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрывает. Похоже отношения с куратором у неё не очень. Я чувствую на себе ненавистный взгляд Лили и оборачиваюсь. На её носу огромный пластырь, а веки слегка опухли из-за него. Я не сдерживаюсь и улыбаюсь своему творению. Удар у меня хороший всё таки. — Ну чтож, девочки, — он наконец обращается к нам, — как называется то, что вы двое устроили? — Драка? — говорю я. Что за тупой вопрос. Он что, забыл слово. — А я смотрю, Вы, Козлова, сообразительная, — недовольно говорит куратор. — Ну уж явно не сообразительнее Матвеевой, которая пустила обо мне ложные слухи.       Лиля возмущается, чтобы что-то сказать, но её тут же затыкает Лобков. — Хотите сказать, что не ходили к Кириллу Медведеву домой? — спрашивает мужчина. — Хочу сказать, что я с ним не спала и вообще, это не Вашего ума дело.       Фёдор Евгеньевич строит недовольную гримасу. Если меня сейчас выпрут, то терять мне нечего, так что можно насладиться гневом преподов. — Что ты себе позволяешь? Тебе повезло, что о вашей драке не знает директор, или тебе сильно захотелось отсюда вылететь? А ты что молчишь? — обращается он к Лиле. — Она первая полезла ко мне, — указывая пальцем на нос, говорит Матвеева. — Ой, а ты будто не провоцировала меня. — Да ты мне нос сломала, мымра! — А ты мне волосы все повыдирала, я ж не ною... — Довольно! — перебивает нас куратор, — Матвеева, я наслышан о твоих провокациях и сплетнях, так что мне придётся принять меры усмирения твоего длинного языка. — Фёдор Евгеньевич, только не исключение, я Вас прошу! — Исключать я тебя не буду, но если ты появишься ещё раз в этом кабинете не для того, чтобы я погладил тебя по головке, то вылетишь отсюда быстрее, чем сможешь сказать слово диплом. — Этого больше не повторится, — шмыгая носом, отвечает Лиля. — А вот ты, — он переводит свой взгляд на меня, — о тебе я совсем ничего не знаю, хоть я и веду у тебя немецкий. На парах обычно не выделяешься, но насилия в учебном заведении я не потерплю! Богдана Захаровна, я вот почему Вас оставил. Вы же ведёте у Козловой Современную Тележурналистику. — Ну и? — похоже нахождение в нашей компании её совсем раздражало, но она держалась как и всегда холодно. — Скажите мне, как себя ведёт Козлова? Спрашиваю Вас как профессионала, ведь Вы сразу замечаете проблемных студентов. Были ли у Вас с ней конфликты?       Чёрт, вот и пришёл мой конец. Уверена, она счастлива от меня избавиться. Я уже начала придумывать в своей голове, что я скажу маме и как она будет на меня кричать. Папа наверняка тоже будет злиться, а мне всю жизнь придётся работать официанткой в какой-нибудь забегаловке. Да, не такую я себе жизнь представляла. — Нет, — холодно и сухо говорит она. — Что? — одновременно говорим мы с Лобковым. — Конфликтов не было, — продолжает Богдана Захаровна, ловко говоря неправду, — ведёт себя как и все остальные. Она... она не проблемная студентка.       Я с открытым ртом пялюсь на неё. Это что, розыгрыш? Наверняка она сейчас зальется громким смехом и выкрикнет: "шутка!". Но ничего такого не последовало. Она смотрела прямо в глаза Лобкову. Но не на меня. Я вообще ничего не понимаю. Как после всего, что между нами было она может буквально спасать моё обучение и дальнейшую карьеру. — Теперь я могу уйти? — спрашивает Богдана Захаровна. — А, да, конечно. Спасибо за услугу.       Титова уходит, оставляя меня ещё в большем недоумении. Что за хрень. Может она под наркотиками? Или ей кто-то угрожал? Блять, да кто пойдёт на угрозу ради меня. Тем более, что влиятельных знакомых у меня нет. Почему она спасла меня? — Ну чтож, Эльвира, — сменил он тон обращения ко мне, — компетентности Богданы Захаровны я верю и доверяю, и раз уж она сказала, что проблем от Вас нет, то могу счесть, что провокация была действительно веская, — он кидает взгляд на Лилю, — так что в следующий раз, пожалуйста, постарайтесь себя сдерживать и останетесь здесь до последнего курса. А теперь можете идти.       Мы выходим с Лилей из кабинета. — Я ещё тебе всыплю, вот только попробуй мне попасться за территорией универа. — Мымра, и как тебе удалось выйти сухой из воды? — говорит раздражённо Матвеева, но я её не слушаю, а подаюсь вперёд.       Хоть бы успеть. Надеюсь она ещё не ушла куда-то. Движусь по коридору быстрым шагом. Вдали всё таки вижу Титову. Я не могу не спросить, любопытство просто меня раздирает. — Козлова, — делает резкий оборот на сто восемьдесят градусов преподавательница. Неужели так очевидно было, что я пойду за ней, — никому ни слова о том, что я соврала.       Между нами метра четыре и разговор наш выглядит странно. Странно, ведь я думала что многое знаю об этом мире и людях, которые находятся рядом со мной. На самом деле это грубое заблуждение. Мир слишком непредсказуем. Эта женщина слишком сильно ввела меня в ступор. — Но почему Вы?..       Она подходит ближе и расстояние между нами быстро уменьшается. Мне снова становится стыдно, когда я вспоминаю, что наговорила ей в пятницу. Может она соврала куратору для того, чтобы я от неё отстала... Но намного легче было бы избавиться от меня, если бы меня просто отчислили. — Я должна быть уверена, что ты никому не скажешь, — холодно говорит она. — Почему? — Козлова, мозг включи, — она закатывает глаза, — хочешь чтобы меня выперли отсюда... ладно, наверное, действительно хочешь, но уж будь добра, окажи мне услугу. — Причину почему Вы соврали не скажете?       Она молчит и игнорирует мой вопрос. Неужели я многого прошу? — Ладно, знаю, что Вы мне не доверяете, но можете быть уверенной в том, что никто этого не узнает. — Так бы и сразу, — она разворачивается и уходит. Моя челюсть сжимается. — И... Спасибо...       Она не остановилась, не обернулась и уж точно не кивнула. Но я уверена, что она услышала. Надеюсь ли я, что теперь мои отношения с ней будут лучше? Нет. Эта женщина не из тех, кто простит меня за обычное "спасибо". Но несмотря на всё она просто взяла и выгородила меня.

***

— Эй, Эля, ты меня вообще слушаешь? – Алла щёлкает у меня перед глазами.       Мы сидим на кухне. Алла заваривает чай, а я стою и курю, пуская дым в форточку. Всё никак не могу отойти от той ситуации, которая произошла утром. — Э... Да, конечно. — Ну и что я сейчас сказала? — Ты рассказывала про Артёма, с которым познакомила Вас Настя? — Чёрт, Эля, я говорила об этом минут десять назад. Что происходит, о чём ты так думаешь?       Удивительно, что о том, чтобы рассказать Алке у меня даже и мыслей не было. Вообще, я не всегда сдерживала свои обещания, но чёрт, именно секрет этой Титовой я не могу никому рассказать.