Я люблю женщин

      Вчерашний вечер оказался тяжёлым. Мне пришлось успокаивать Антона, но он всё равно напился и вообще в принципе меня не слушал. Да, невзаимная любовь-штука тяжёлая, это и невооружённым взглядом видно по Антону... Пришла домой к девяти, скандалили с Аллой больше часа. Я говорила о том, что нужно предупреждать, когда ведёшь домой мужиков, а она протестовала и говорила, что со мной у неё личной жизни не будет. Ну и правильно, может хоть когда-то за голову возьмётся, а не за член.       Единственный плюс это то, что на работу мне не нужно было выходить. Но это не отрицает того, что я плохо спала, если спала вообще. У нас то зачёт по английскому и если не сдам, то мне кранты. В худшем случае я надеюсь, что Елизавета Николаевна поймёт мое положение и разрешит пересдачу.       Вызывают по списку. Я из него десятая, так что у меня есть время повторить. Елизавета Николаевна была щедра на хорошие оценки, тройки получали только те, кто действительно этого заслуживал. Иногда она даже завышала. Передо мной по списку, кстати Антон. Сейчас он стоял и что-то рассказывал. Ну, конечно, не просто что-то, а сдавал английский. Я же совсем не переживала, хоть и чувствовала себя полным овощем. Но я больше переживала за Антона. Из-за того, что вчера он выпил лишнего, сегодня утром у него болела голова. — Четыре... — садясь рядом со мной пробубнил Антон. — Молодец, ты хорошо справился, — хлопаю я его по плечу. — Следующая Эльвира Козлова, — уведомляет Абрамович, так что я тут же встала и подошла к ней,повторяя материал у себя в голове.       Специально или нет, но Елизавета Николаевна задавала мне очень лёгкие вопросы. Настолько лёгкие, что их можно было отнести к азам, а не самой теории. Удивительно, чем я её так заинтересовала, раз она так льстит мне. Уж надеюсь, что взамен она ничего не попросит. — Ну что я могу сказать Эльвира, твёрдая пятёрка! — улыбаясь, она протягивает мне зачётку, но руки своей не убирает, из-за чего книжечка остается и у неё, и у меня в руке.       Я лишь неискренне улыбнулась в ответ. Не люблю я когда преподаватели кого-то выделяют, даже если этот кто-то Я. — Ты вот лучше скажи, сложно всё таки с Богданой Захаровной, да? — понизив тон так, чтобы слышала только я, сказала Абрамович.       Я хмурюсь. Это что ещё за вопрос такой? Вообще нормально ли спрашивать такое у студентов? А самое главное, что я должна ей ответить. — Вообще-то не так уж и сложно, — наконец проговариваю я. — Правда? — её голос звучит удивлённо, — а я слышала, что вы с ней не ладите. А ещё, ну, что это... не нравишься ты ей. Хотя эту женщину многие не любят, как и она других, — она лукаво улыбается, вызывая у меня злость. — Какое Вам дело до моих отношений с преподавателями? — не выдерживаю я и выдираю зачётку у неё из рук, — и Богдана Захаровна лучше Вас хотя бы потому, что она таких глупых и нетактичных вопросов не задаёт! — я сажусь на место и замечаю, как вся группа пялится на меня. — С Титовой конфликты были, теперь решила и к нормальным учителям в чёрный список напроситься, — услышала я шёпот какой-то девки, на что недовольно повернулась и она сразу же заткнулась. — Что она спросила? Отсюда ничего не слышно, — говорит Антон. — Да она головой ударилась. Как закончится пара расскажу.       Так и было. Мы стояли на улице. Я нервно курила, а Антон пытался догнать что происходит. — Это понятно, вопросы действительно непонятные... — говорил Антон, — но я не могу понять чего ты так завелась. Я думал ты действительно недолюбливаешь Титову, а тут прям с пеной у рта защищаешь. — Что значит защищаю? Ничего я не защищаю её, я сказала правду. Тем более, что мы с ней больше не цапаемся и какой толк мне её обсуждать, да ещё и с Абрамович. Странная она какая-то. — За Абрамович согласен... Не каждый препод такой вопрос задаст, да ещё и студенту первогодке. Слушай, — он смотрит на экран телефона, — мне там идти нужно, мама скоро приезжает,нужно закупиться к её приезду. Идёшь со мной? Там по пути. — Ты извини, Тох, но ты как-нибудь сам. Я ещё в туалет сбегаю.       Я прощаюсь с Антоном и бегу в туалет. Не то чтобы мне сильно хотелось справить нужду, но мне больше хотелось причесаться. В универ я пришла с распущенными волосами, а на улице разыгрался ветер, так что мне необходимо было хотя бы завязать волосы в пучок.       Открываю дверь и наблюдаю довольно странную картину. Не то чтобы это выглядело странно, но удивление у меня вызвало. Над раковиной стояла Богдана Захаровна. Помада была стерта, а её бледное лицо мокрым. Без помады она, кстати, выглядит моложе и... милее. Она оборачивается на меня и пытается принять свою обычную позу с вытянутой осанкой, но вместо этого снова корячится над раковиной. — Вам плохо? — спрашиваю я очевидный вопрос, подбегая к ней. — Нет, всё нормально, уходи, — отрицательно махая головой, говорит преподавательница, но я замечаю, как её руки дрожат, а тело содрогается. Явно ничего не нормально. — Пожалуйста, обопритесь об меня, — я беру её руку, которую она тут ж выдергивает — Не трогай меня.       Скорее всего она переживает из-за чего-то, а не ей просто так стало плохо, ибо не отталкивала она бы сейчас меня так усердно. Хотя кто знает, может она просто ещё держит на меня обиду. Я оценивающе смотрю на неё сверху вниз и делаю вывод. — Серьёзно, Вам лучше опереться об меня. Вы ниже меня и выглядите довольно худенькой, так что мне не составит труда Вас отнести.       Она цокает языком и смотрит мне в глаза. Долго, будто о чём-то думает. — Тц, не отцепится же, — бубнит себе под нос Титова, но я её отчётливо слышу.       Она явно нетвердо стоит на ногах, так что я всё ещё примеряю вариант просто отнести её. — Я и сама могу дойти! — она делает шаг, но её ноги тут же подкашиваются и мне приходится её подхватить, чтобы она не упала. — Ага, да, я вижу как Вы сами можете, — приобнимая её за тонкую талию, говорю я. — Я просто успокоюсь здесь и дойду сама, — она держится за мои плечи. Наверное, в этот момент она была ко мне близко как никогда как физически, так и морально. Вот только почему-то меня это волнует.       Есть у меня предположение, что она так усердно пытается от меня избавится только потому, что боится показаться уязвимой. Эта женщина печётся о своей гордости даже тогда, когда может взять и расселиться на полу туалета в недомогании. — Вы просто невыносима, — говорю я, подымая её на руки. — Отпусти, с ума сошла? — пищит Богдана Захаровна и легонько бьёт меня по плечу, — надорвешься же... — Вы лёгкая как пушинка, — открывая дверь ногой, говорю я,ибо она действительно была очень лёгкая. Не больше пятидесяти килограмм уж точно. — Ты хоть понимаешь как это смущает? — Могу себе представить, — ухмыляюсь я. — А если нас кто-то увидит и... и неправильно поймёт? — Здесь никого нет, Вы и так уже до такого состоянии допереживались, так что Вам лучше успокоиться. — Успокоишься тут с тобой, — снова бубнит она себе под нос, но таки кладёт свои уже не дрожащие руки мне на плечи, — студенты на руках меня ещё не носили, а тем более студентки. — Будет, что детям рассказать. — Пх, я похожа на женщину, у которой есть дети? — Если честно, то нет...       Она молчит. Похоже о чем-то задумалась. — Потому что слишком злая и выгляжу какой-то неудовлетворенной?       Я не выдерживаю и издаю смешок. — Я этого не говорила. И я не считаю Вас злой. — Шутишь? С тобой у меня было больше конфликтов за три месяца, чем с любым из каждого учащегося за все его четыре года обучения. — Ну так и я же не аленький цветочек, — открываю ногой дверь в её аудиторию и ставлю Богдану Захаровну на пол, — вообще-то я думаю Вы бы смогли и на половине пути сами идти, но Вы не протестовали, поэтому... — Козлова, ты на что намекаешь? — грозно тыча пальцем говорит женщина. — Намекаю на то, что мне не составило труда Вас отнести и вообще-то Вы всё ещё бледная, так что Вам лучше присесть. У Вас есть какие-то таблетки на случай таких происшествий? — Есть, но они мне уже не понадобятся. — О, надо же, теперь Вы на что-то намекаете. — Ох, Козлова, не будет мне с тобой спокойствия... — Ну ладно, раз я убедилась, что теперь с Вами всё в порядке, то могу уйти со спокойной душой. До свидания, Богдана Захаровна и не доводите себя, пожалуйста, до такого состояния, я не всегда смогу быть рядом и относить Вас.       Я разворачиваюсь к двери, но далеко уйти не смогла. — Эльвира... — говорит преподавательница и я тут же оборачиваюсь.       Вообще я не люблю когда меня называют полным именем. Уж слишком формальное оно для меня. Но слышать его от женщины, которая до этого звала меня только холодным "Козлова" это совсем другие ощущение. Сама не понимаю почему мне так приятно про от того, что меня назвали по имени. — Спасибо, что помогла, хоть я и уговаривала тебя оставить меня... Без тебя я ещё, наверное, долго пребывала бы в таком состоянии. — Что Вы, я всегда рада Вам помочь, мне не сложно. Обращайтесь как-нибудь.       Да уж, и что вообще на меня нашло. Сегодня однозначно какие-то магнитные бури. Сначала я перед ней извиняюсь, потом защищаю перед Абрамович, а теперь и вовсе ношу её на руках. Что вообще происходит? Я когда-нибудь начну понимать эту жизнь или хотя бы собственные поступки? Видать нет, раз продолжаю делать то, что в жизни никогда делать не собиралась. — Ну и где ты была? — спрашивает меня Алла у двери, поставив руки на талию.       Вот точно вылитая мамка моя. Вот только даже мамка меня так не пилила, как временами Алла. — Разве я должна отчитываться перед тобой? — спрашиваю я, снимая обувь. — Ты сказала, что будешь к трём, а сейчас уже полшестого. Ты в последнее время какая-то странная. У меня такое ощущение, что ты что-то от меня утаиваешь и не договариваешь. — Алла, не выдумывай. Хотя даже если бы было и так, то будто ты мне всё рассказываешь. — По крайней мере я не веду себя странно! — выходит Алла уже на повышенные тона. — А чем это я странная? — Постоянно в облаках витаешь, пропадаешь, а потом до тебе не дозвонишься. Это по твоему не странно? — Алла, ты доебываешься с нихуя, серьёзно, успокойся уже. Парням своим мозг еби, а не мне. Я уже устала. — Я просто переживаю за тебя!