Чувства фатальны

Юнги открывает рот, чтобы что-то сказать. Что-нибудь. Но он быстро закрывает его, потому что понятия не имеет, что он мог бы сказать, чтобы все это улучшилось. Он закрывает рот и садится за свой рабочий стул, жестом приглашая младшего сесть на диван. Он рассеянно ковыряет ногти, пытаясь найти что сказать, чтобы снять неловкое напряжение. –Хотел бы я злиться на тебя, - вздыхает Чимин, и Юнги резко поднимает голову. –Я хочу злиться на тебя, но не могу. –Ты должен. Ты должен на меня так злиться… - тихо говорит старший. –Я желаю, чтобы ты злился. В этом было бы больше смысла. На двоих снова воцарилась неловкая тишина. Чимин раздраженно проводит рукой по волосам. Юнги пытается взглянуть на младшего, прежде чем он снова заговорит, но ему удается сосредоточиться только на месте за его плечом. –Я. Мне жаль. Мне очень жаль, Чимин-а, - выдыхает он. –Мне жаль, что я не сказал тебе сразу. Ты мой лучший друг, мне следовало сказать что-нибудь раньше. Мне жаль, что я солгал. Но я думаю, что больше всего мне жаль, что это был ты, –его голос срывается на последнем предложении, глаза наполняются слезами, и ему приходится снова смотреть на свои колени. Чимин так ошеломлен, что какое-то время молчит. Он пытается стереть шок со своего лица, прежде чем снова заговорить. –Что за хрень? Почему ты сожалеешь, что это был я? Что это вообще значит, Юнги? –Я… ты заслуживаешь лучшего, Мин. Мы ... мы друзья. Ты мой лучший друг. Это нечестно. Ты заслуживаешь того, кто не такой испорченный и эгоистичный. Тот, кто может дать тебе мир, –Юнги задыхается, нервно теребя пальцы. –Если бы я не так волновался за тебя, я бы ударил тебя прямо сейчас, - Чимин молчит еще мгновение. –Ты когда-нибудь думал, что, может быть, я знаю, чего заслуживаю, и что мне все равно? Может, мне не нужен мир. Может, я просто хочу то, что ты мне можешь дать. Это то что мне нужно. –Ты ... Что ты говоришь?- спрашивает Юнги, наконец снова глядя на младшего. Нижняя губа дрожит, глаза наполняются непролитыми слезами. –Я говорю. Что я тоже тебя люблю, идиот. Что я тоже люблю тебя. - говорит Чимин со смехом и легкой улыбкой на лице, протягивая руку к щеке старшего. Юнги отстраняется от контакта и откидывает стул. Улыбка сползает с лица Чимина, когда он смотрит, как тот вскакивает со стула. Он резко теребит свои волосы, расхаживая взад и вперед, шепча себе «нет-нет-нет». Чимин так обеспокоен, что у него болит грудь. –Юн? Ты в порядке? - тихо спрашивает он, вставая, чтобы перейти к другому. –Нет! - кричит он, сжимая кулаки. –Ты не можешь. Ты этого не сделаешь. Ты не можешь так поступить со мной!– он задыхается. Он не осознает, что рыдает, слезы текут по его лицу, но он замечает, что не может дышать. Чимин хватает Юнги за плечи, чтобы он мог опустить их на пол. Старший сначала сопротивляется, пытаясь вывернуться из захвата, но в конце концов смягчается и позволяет им опуститься на пол. –Успокойся, пожалуйста. Дыши со мной, хорошо? - умоляет он, прижимая руку Юнги к груди. –За четверых, за семь, за восемь. Ты меня этому научил, помнишь? –Это оно. Вот и все, –Чимин шепчет, когда старший расслабляется, теперь только тихонько плача. –Вот так. Юнги переплетает пальцы Чимина, которые все еще лежат на его груди. Младший притягивает его к себе, другая рука успокаивающе поглаживает его спину. Шепчет мягкие заверения, что все будет хорошо. Теперь все в порядке. Все будет хорошо. - Спустя некоторое время пара все еще лежит на полу. Юнги лежит на коленях Чимина, больше не плача. Младший их осторожно раскачивает назад и вперед. –Мы идем домой, и я накормлю тебя настоящей едой. А потом мы поговорим обо всем этом, –Чимин говорит твердо и игнорирует протесты старшего. Юнги понимает, что не собирается убеждать младшего в обратном. –Хорошо, –он бормочет. - Они возвращаются в свою квартиру и устраиваются на кухне. Юнги смотрит в кружку с горячим кофе. Чимин идет к плите, чтобы приготовить рамён. Пока он ждет, пока закипит вода, он роется в холодильнике и шкафах, чтобы найти что-нибудь, чтобы сделать блюдо более сытным. Наконец он находит банку с кимчи. С торжествующим «Ага!» Он перекладывает его в миску, чтобы потом добавить к лапше. Поворачиваясь, он ловит взгляд Юнги. Старший открывает рот, чтобы что-то сказать. –Я- –Если следующие слова из твоего рта будут« извини », я вылью всю эту миску кимчи тебе на рубашку. –Нет, ты бы не стал. Это было бы пустой тратой хорошей еды. Джин-хён будет разочарован, –На их лицах расползаются легкие улыбки, и Чимин возвращается к плите. - Некоторое время они едят в тишине. Тишина, которая сохраняется даже после того, как они закончили. Никто из них не знает, с чего начать разговор. Юнги первым заговорил. –Я думаю, что меня больше всего удивило то, что этого не произошло очень давно, –он прочищает горло. –Как я уже сказал, я был влюблен в тебя много лет. Думаю, я не принимал его полностью еще пару месяцев назад, - говорит он, глядя на младшего. Чимин тянется, чтобы снова сплести их пальцы вместе. –Я думаю ... я тоже был влюблен в тебя много лет. Но я никогда не мог признаться в этом по той же причине, что и ты. Я был так напуган. –Ты был… Ой. Я, ммм. Это хорошо, хорошо знать. Румяна на щеках Юнги было достаточно, чтобы они вместе рассмеялись. - Через несколько часов они оба лежат лицом друг к другу в постели Юнги. Чимин пробегает пальцами по волосам старшего, который удовлетворенно вздыхает. –Я не думаю, что буду готов пойти сегодня на семейный ужин, –Юнги бормочет, все еще закрывая глаза. –Все в порядке, Юн. Всегда есть следующая неделя. Или через неделю. Пока тебе нужно,– уверяет его младший. –Но я действительно думаю, что тебе стоит хотя бы написать всем. Они так волновались. Чимин прижимает старшего к груди, закидывая ногу через бок. Мягкого ответа «Хорошо» достаточно, чтобы заставить его заснуть. - Несколько дней спустя они оба лежат на диване, на заднем плане идет какой-то случайный фильм. Юнги прочищает горло. –Чимин-а, ладно. Ты будешь моим парнем?– он нервно потирает затылок. –И вот я думал, что уже был, –он улыбается. –Конечно, Юн,–он смеется, притягивая к себе старшего для нежного поцелуя. - Они решают сообщить эту новость своим друзьям, взявшись за руки на семейный ужин на следующей неделе. Это, конечно, вызывает много криков и вопросов. И еще одна сломанная тарелка, любезно предоставленная Намджуном. Что их совершенно устраивает. Оба полны счастья и улыбок на лицах. Десны Юнги полностью видны, а глаза Чимина исчезают за его щеками. *** Год спустя…… Юнги просыпается, задыхаясь, с лицом, зажатым между шеей Чимина и подушкой. Он освобождает голову, чтобы снова дышать. Он пытается распутать их конечности, но это только, кажется, еще больше уводит его в ловушку друг друга. –Хён, снова засни. Солнце только что встало, и мне не комфортно, –Чимин скулит в подушку. –Извини, Минни. Писать надо, –Юнги хихикает, вылезая из кровати. –Хорошо. Но я ожидаю еще как минимум пять часов объятий, когда ты закончишь,- ворчит он, устраиваясь на теплом месте, оставленном старшим. –Конечно, моя любовь. Все, что ты хочешь. - Юнги пробирается на кухню, стараясь оставаться как можно тише, чтобы не испортить сюрприз. Он собирает ингредиенты для приготовления блинов с шоколадной крошкой. Отвратительно сладкий, прямо как Чимин. Младший уже несколько дней скучал по поводу блинов, после того как увидел их на каком-то американском кулинарном шоу. Он считает, что их годовщина была идеальным временем, чтобы опробовать новый рецепт, который он нашел. Он включает радио любимой поп-станции Чимина и тихо напевает, смешивая тесто. Он быстро готовит из них приличное количество. Он вспоминает прошедший год, когда ставит их на тарелки, наливает себе еще одну кружку кофе и чашку апельсинового сока для младшего и ставит их на стол. Он думает обо всех свиданиях, которые у них были. От похода в аквариум, в кино или в парк развлечений. (Где Юнги определенно не обманул свой способ выиграть гигантского плюшевого мишки для Чимина.) За все ночи, которые они проводили дома, смотрели фильмы, готовили вместе или просто разговаривали друг с другом. Он был таким, безумно счастливым, что почти не выдержал. Юнги не может избавиться от боли в груди, когда думает о том, как все началось. Это его единственное сожаление обо всем этом. Что он так долго ждал, чтобы что-то сказать. Что он держал все при себе. Но, несмотря на это. Он не думает, что когда-либо был счастливее. За исключением, может быть, когда он был ребенком, прежде чем он узнал, что такое душевная боль и боль. - –Ты сделал это снова. Ты должен был вернуться и больше обнимать меня, - говорит Чимин, засовывая внутрь. Волосы все еще растрепаны, а лицо опухло. Юнги считает, что таким образом он выглядит лучше всего. –Прости, малыш. Компенсируют ли это блины? Они шоколадные,–Он улыбается, протягивая руку, чтобы переплести их пальцы. –Ты запомнил, –улыбка младшего растет, щеки вздымаются. –Конечно, знал. Я люблю тебя, - говорит старец, прижавшись ко лбу. –Я помню все, о чем ты говоришь. Он закрывает глаза, вдыхает, улыбка не сходит с его лица. –Я знаю. Я тоже тебя люблю. Блины на мгновение забываются, когда Чимин обнимает старшего за шею, а Юнги обвивает его вокруг талии. Их губы соединяются в сладком поцелуе. Одиночные ноготки стоят в вазе на столе между тарелками. Это должно быть то, что чувствуется в доме.